Цена молчания
__
После проверки Ханыль почти не говорила с Чонвоном, но он пытался подойти пару раз в коридоре, на стадионе, даже возле столовой.
— «Нам нужно поговорить» «Дай объяснить»
Но каждый раз она только отводила взгляд и проходила мимо.
Она чувствовала предательство, ведь он был тем, кто должен был поверить ей первым. Но он тоже спросил, сомневался. Этого хватило, чтобы между ними выросла невидимая стена.
В команде регбистов тоже было неспокойно.
— Ты реально сомневался в ней? — Ники смотрел на капитана в упор.
— Мы же видели её... она убивается на тренировках, — добавил Джей. — Как ты мог вообще спросить?
— Тихо, — оборвал их Хисын, — он капитан, у него своя голова.
Но спор тлел. Даже внутри парней раздавались разные голоса кто то считал, что капитан «имел право знать правду», кто то, что он «просто предал доверие»
Чонвон молчал, слова команды резали не меньше, чем холодные взгляды Ханыль. Он не оправдывался, но вина сидела глубоко внутри.
И она и он реагировали одинаково,
работали до изнеможения. Ханыль в тире, где теперь каждый её выстрел был чётче, чем когда либо. Чонвон на поле, где каждое падение было, как вызов самому себе. Его тренировки стали жёстче, удары сильнее, а дисциплина почти болезненной.
И чем больше они убивались в залах, тем выше росла стена между ними. Через несколько дней обе команды собрали в спорткомплексе стрелков, регбистов, пловцов, гимнасток. На трибуне сидели представители федерации, делали пометки в планшетах. Учителя нервно ходили вдоль стен, теперь каждый результат был как экзамен.
Ханыль стояла в линии стрелков, пистолет в руках.
Чонвон внизу, на поле с мячом, готовился к силовой разминке. Они оба знали, второй раз за день встречаются глазами и оба демонстративно отвели взгляд.
— Стрельба, — громко скомандовала миссис Ким. — По пять серий. Максимальная концентрация.
Ханыль вздохнула, подняла пистолет. Щёлкнул таймер, выстрелы гулко раздались по залу. Каждый её выстрел ложился почти в центр. На табло имя «Ханыль» поднималось всё выше.
Толпа загудела. Даже федерация подняла глаза.
— Смотри, как будто допинг всё таки работает, — ядовито прошептала за спиной гимнастка, но Ханыль не дрогнула.
На поле энхайпен схлестнулись с манекенами и тренажёрами. Мощные удары, крики, рывки.
Чонвон играл так, будто сжигал изнутри каждое сомнение. Его тело двигалось быстро, грубо, словно он хотел доказать, что он сильнее всех.
С трибуны было видно...он убивается, но держит темп. Рядом с ним Хисын и Джей подстраховывали, но взгляд Чонвона не поднимался ни на кого.
И тогда произошло то, что заметили все, Ханыль закончила серию, положила оружие и подняла глаза. В этот момент Чонвон как раз схватил мяч и пробил сквозь стену защиты, их взгляды встретились.
В зале повисла тишина на секунду. Даже трибуны замерли, но она отвернулась первая.
— Они не разговаривают!
— Между ними что то случилось...
И даже федерация, переглянувшись, что то записала у себя в блокнотах.
Когда совместная тренировка закончилась, зал шумел, все обсуждали результаты. Стрелки переговаривались о выстрелах, пловцы спорили о времени, регбисты хлопали друг друга по плечам.
— Пак Ханыль; Ян Чонвон. — строгий голос прозвучал со стороны трибуны.
— Пройдите с нами, — они одновременно обернулись. Один из представителей федерации, мужчина в очках, с идеальной осанкой и папкой в руках смотрел прямо на них.
Шум вокруг мгновенно стих, все взгляды обратились на них.
Ханыль почувствовала, как внутри холодеет. Она украдкой глянула на Чонвона, он стоял напряжённо, но шагнул первым.
Их отвели в отдельный кабинет рядом со спортзалом. Комната была пустая, белые стены, стол и три стула. Атмосфера допроса.
— У вас хорошие результаты, но мы видим... напряжение. Вы оба лидеры своих команд и если между вами конфликт, он отражается на всех.
— Мы выполняем свою работу, — коротко бросил Чонвон, даже не глядя на Ханыль.
— Выполняете? — мужчина поднял брови. — В зале только что обсуждали именно вас двоих. Не мишени, не игру, а то, что вы даже смотреть друг на друга не хотите.
— Это... не имеет отношения к спорту, — Ханыль стиснула кулаки.
— Имеет, — перебил он. — Олимпийский спорт это не только техника, это образ, дисциплина, атмосфера в команде. Если вы продолжите так, можете забыть о контрактах.
Тишина ударила по ним обоим.
Ханыль почувствовала, как кровь приливает к лицу. Она хотела сказать, что виновата не она, что это он сомневался в ней, что он первый задал тот вопрос... но язык не повернулся.
— Мы разберёмся, — Чонвон только сжал кулаки, тихо выдохнув.
— Лучше сделайте это быстро, — холодно ответил представитель. — В следующий раз мы будем наблюдать ещё внимательнее.
Они вышли из кабинета вместе, но между ними всё равно зияла стена. Толпа уже ждала снаружи, шёпоты раздавались сразу.
— Что им сказали?
— Снова про допинг?
— Или про их ссору?
Ханыль натянула капюшон, ускорила шаг. Чонвон остался позади, но его взгляд прожигал спину.
Теперь их проблемы знали не только они, теперь об этом знала федерация.
Они думали, что разговор с федерацией останется тайной. Но уже через пару дней вся школа знала, их вызвали отдельно и этого хватило, чтобы фантазии зашумели громче фактов.
— Она сама призналась, — с ухмылкой бросила Минджу в раздевалке.
— Что призналась? — уточнила Юна.
— Что принимает что то. Слышала от эндтим. Они подслушали, как федерация с ней разговаривала.
Слух полетел по коридорам, оброс деталями, которых не было «Её уже поймали», «Она умоляла их не сдавать её», «Федерация закроет глаза, если она выдаст других»
Ханыль почувствовала это, когда вошла в столовую. Разговоры смолкли, все взгляды повернулись к ней. Кто то шептал, кто то демонстративно отворачивался.
— Так что, ты реально на таблетках, да? — А потом громкий голос прорезал воздух.
Это сказал один из бегунов. Зал засмеялся, но смех был колючим.
— Лучше скажи сразу, чем нас всех позорить, — добавила гимнастка, подперев подбородок рукой.
Ханыль застыла с подносом в руках. Сердце бешено колотилось.
— Это неправда, — сказала она тихо, но зал загудел.
«Конечно, так все говорят...»
«Слишком быстрый рост, слишком подозрительно...»
И тогда всё замерло, за её спиной раздался голос.
— Хватит, — холодно сказал Чонвон.
Регбисты стояли позади неё.
— Если у вас есть доказательства говорите, если нет закрыли рты, — Джей поднялся первым, положил поднос на стол с глухим стуком.
— Мы её друзья, — неожиданно сказал Сону. Его голос дрожал, но он смотрел твёрдо. — И если кто то ещё хоть слово, будет иметь дело с нами.
Тишина стала вязкой, кто то ещё попытался хмыкнуть, но под взглядами всей семёрки шутки растворились.
Ханыль стояла, сжимая поднос так сильно, что побелели пальцы. Ей хотелось крикнуть, расплакаться, сбежать... но впервые она почувствовала, что она не одна.
___
Несколько дней после скандала Ханыль избегала всех разговоров. Но однажды вечером она заметила, что бассейн кеплер всё ещё светится, хотя тренировка должна была давно закончиться.
Ханыль зашла тихо, на бортике сидела Бахи. Волосы мокрые, глаза блестят от слёз и хлорки, а в руках у неё была та самая косметичка.
— Бахи... — осторожно позвала Ханыль.
— Смотри, — та вздрогнула, потом усмехнулась с усталостью. Она высыпала на ладонь две капсулы и сжала кулак. — Я приняла, теперь у меня время в воде на секунду лучше. Тренер заметил, представители тоже смотрели. Они сказали, что я «перспективная». — Она засмеялась, но смех был ломким. — Впервые в жизни я услышала, что я лучше кого-то, а не хуже!
— Ты понимаешь, чем это кончится? Если узнают — всё. Карьера, здоровье... даже имя твоё сотрут, — Ханыль шагнула ближе, сердце болезненно сжалось.
— Зато хоть раз я почувствую, что я не тень брата, — выкрикнула Бахи, всхлипывая. — Кай идеальный, Кай герой. А я? Я никто.
— Бахи... — тихо сказала она. — Ты губишь себя.
— Не учи меня жить. У тебя всё получается. Ты стала звездой за месяц, тебя обсуждают, тебя защищает сам капитан. А меня никто бы не заметил, если бы я не... — она сжала кулак с таблетками.
Слёзы скатились по щекам Ханыль. Она поняла, если промолчит, Бахи уничтожит себя. Но если расскажет предаст её доверие.
Теперь появился выбор, выбрать правду или сохранить подругу.
Ханыль вышла из бассейна поздно, вода ещё капала с волос Бахи, но они уже почти не разговаривали. Воздух был тяжёлым, как будто вместе с хлоркой в лёгкие впиталась её тайна.
Вернувшись в общежитие стрелков, она сразу почувствовала холод. Обычно Коко встречала её шуткой, Рами вопросами о тренировке. Но теперь все сидели молча.
— Ханыль, — Карина подняла глаза от тетради, её голос был ровным, но колючим.
— Что? — настороженно ответила та.
— Эти слухи... они не утихают. Вся школа только о тебе и говорит. — Она щёлкнула ручкой. — Ты понимаешь, что этим ты позоришь и нашу команду тоже?
— Я ничего не делаю, кроме тренировок..
— Так все говорят, — Рами фыркнула, не отрываясь от телефона.
— Если ты действительно не скрываешь что-то , докажи это, — резко сказала Карина. — Сдай тест снова. Добровольно. Пусть все увидят.
— Я уже сдавала! — вспыхнула Ханыль. — Я прошла проверку, результаты чистые!
Что вам ещё нужно?!
Тишина. Никто не посмотрел на неё в глаза.
Ханыль почувствовала, как дрожат руки.
Они тоже думают, что я лгу?
Она вышла, хлопнув дверью. На душе было пусто, будто земля уходила из под ног.
И теперь она впервые задумалась, может победа здесь действительно не о том, кто лучше, а о том кто умеет лгать убедительнее?
⸻
А вечером наступило главное.
Всех собрали в спорткомплексе. Спортсмены стояли в длинных шеренгах, как в армии. Один за другим подходили к столам, где сидели врачи и инспекторы. Протокол, подпись, пробирки. Контроль был жёсткий и безжалостный.
Шёпот пробегал по рядам, кто-то нервно крутил бутылку с водой, кто-то стискивал пальцы так, что побелели костяшки.
И вдруг послышался крик.
— Это неправда! — один из бегунов вырвался вперёд, но его схватили за руки охранники. — Я ничего не принимал! Это ошибка!
— Анализ положительный, — сухо ответил врач. — Повторный тест подтвердит.
— Нет! Это подстава! — бегун бился, но его уже выводили из зала.
Толпа зашумела, напряжение вспыхнуло ещё сильнее.
— Второй уже за сегодня.
И действительно, чуть раньше из другой секции вывели гимнастку, которая тоже кричала, что «это не то» и «её подставили»
«Кто следующий?»
«Смотри, как все бледные стоят»
«А если попадусь я?..»
Ханыль шла следующая, она шагнула вперёд, протянула руку. Пальцы дрожали, но голос прозвучал твёрдо.
— Готова.
— Посмотрим, — врач посмотрел прямо ей в глаза и хмуро кивнул.
Она чувствовала десятки взглядов в спину, парни на другом конце зала тоже не сводили с неё глаз. Чонвон сидел с каменным лицом, но пальцы сжаты в кулак.
Ханыль села за стол, врач быстро заполнил протокол. Кровь, образцы, подписи. Всё происходило почти механически, но казалось, что время тянется вечность.
Толпа позади уже переговаривалась, кто-то усмехался, кто-то ждал зрелища.
«Ну вот, сейчас и её поймают»
«Посмотрим, как она выкрутится»
— Негативно, — Врач вернулся с распечаткой экспресс теста. На секунду зал стих, даже воздух замер. Он поднял глаза.
Мгновенная тишина, будто весь спорткомплекс выдохнул разом.
— Чисто, — повторил врач громче.
Толпа загудела. Кто то явно разочарованно: «Да ладно...». Кто то, наоборот, облегчённо.
Ханыль поднялась. Плечи дрожали от напряжения, но губы сами собой растянулись в лёгкой, твёрдой улыбке.
Джей широко усмехнулся, Сону даже хлопнул в ладони. Чонвон не двигался, но его взгляд был прикован только к ней.
Когда Ханыль возвращалась на своё место, очередь продвигалась дальше и вдруг встала Бахи.
Она выглядела слишком собранной, волосы идеально приглажены, улыбка натянутая, в руках бутылка с водой, которую она до этого выпила почти всю.
Ханыль, уже отходя, задержала дыхание. Она знала.
Процедура прошла быстро. Те же пробирки, подписи, анализ. Толпа ждала, как ждали с Ханыль.
— Негативно.
Бахи широко улыбнулась, слишком уверенно. Слишком громко поблагодарила врача и легко пошла по залу, будто в голове у неё уже играл гимн победителя.
Но Ханыль заметила другое, представители федерации не улыбались. Двое из них переглянулись, один что то отметил в планшете. В их взглядах мелькнула тень подозрения, слишком уж идеально совпал её результат.
«Она обманула. Но надолго ли?»
Бахи поймала её взгляд и на секунду задержалась.
Её улыбка дрогнула, но тут же снова стала безупречной.
— Слышала про Бахи? — переговаривались в коридоре. — Столько воды выпила, а потом тест чистый, слишком чистый.
— Да да, я видел, она бегала каждые пять минут. Так делают только те, кто... ну, ты понимаешь.
— Думаешь, федерация не заметила?
Ханыль сидела в стороне, слушая всё это. Внутри было пусто. Она знала правду, она видела таблетки. Но сказать вслух означало предать.
Вечером, когда они встретились у бассейна, Бахи первой заговорила.
— Видела, как они все смотрят? — её голос был нарочито лёгким. — Пусть думают, что хотят. Главное, тест чистый.
Ханыль молчала.
— У меня лучшие времена в воде, — продолжала Бахи. — Тренер хвалит, федерация записывает, это мой шанс!
Она улыбалась, но глаза выдавали напряжение.
И именно это резало сильнее всего подруга росла, но ценой лжи.
Ханыль почувствовала, если она промолчит, Бахи сломает себя, но если заговорит разрушит дружбу и поставит крест на кеплер.
Дилемма не попадать в центр мишени. Дилемма это целиться в собственную подругу.
___