глава 4/слова, которых не было.
Письмо пришло утром. В старом конверте, бумажное, с синей печатью галереи. Не электронное письмо, не сообщение в мессенджере. Настоящее. Рай держал его в руках, будто в нём лежал динамит.
— Ты открыл? — спросила Лея, стоя у окна.
— Нет. Оно пахнет странно.
— Бумага не пахнет. Это ты.
Он смял улыбку.
— Ты уверена, что хочешь узнать?
Она пожала плечами.
— А если там ничего? Просто — "нам не интересно"?
— Тогда я сожгу письмо и скажу, что в нём была похвала.
— Отличный план. Только не в моём чайнике, как в прошлый раз.
Он всё же открыл. Молча. Прочёл глазами, провёл пальцем по строкам. Три страницы. Вежливые, жирные слова. Галерея в центре города. Предложение: серия совместных выступлений. Один вечер в неделю. С оплатой. С прессой. С людьми.
— Ну? — Лея нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.
Он молчал. И тогда она тихо сказала:
— Ты боишься, что мы станем не собой.
Он кивнул. Потом добавил:
— Я боюсь, что нас разберут по частям. Ты — как «необычная слепая художница», я — как «уникальный глухой музыкант». А то, что между нами — это они не увидят.
— Но ведь мы и есть то, что между.
Она подошла ближе, положила ладонь на его плечо. Без жалости. Без тени снисхождения. Просто — присутствие.
— Давай сделаем это на своих условиях, — сказала она. — Без ярких афиш. Без громких слов. Один вечер. И если нам не понравится — уйдём.
Он кивнул.
— Ты уверена?
— Нет. Но мне надоело рисовать только в подвале. Иногда хочется, чтобы кто-то посмотрел и сказал: "Я тоже так чувствую".
Они молча начали собирать вещи. Рай — синтезатор и вибрационную пластину. Лея — новые холсты и кисти. Он писал приглашение от руки — с орфографическими ошибками и музыкой в каждом слове. Она подписывала его пальцами.
Вечером они заварили чай с солью. Молча. По привычке.
— Страшно? — спросила она перед сном.
— Очень.
— Тогда точно надо попробовать.
---