Его музыка

Конец зимы. Повсюду слякоть и грязь. Местами голый лёд, на котором уже не в первый раз поскальзываются люди. Он, проказник, расположился возле остановок и лестниц, уводящих по ступенькам на верхний бульвар самого обычного городка.

Люди неспешно перебегали дорогу и этот бульвар, совсем не замечая молодого паренька возле заледенелого фонтана, в котором ещё не включали воду после зимних морозов и он не казался таким роскошным, каким его можно увидеть летом.

Парень, держа в руках свою старую, потрёпанную временем акустическую гитару, чувствовал, как пальцы перестают его слушаться и оттого немного терялся, когда не попадал в ноты.

Свои собственные ноты. Да, этот юноша с курносыми носом, причудливым черным ёжиком волос на голове, кое-как прилизанным назад, и широкими серыми глазами любил музыку. И любил свою гитару, особенно играть на ней в открытом месте, где ноты могу слышать все. Хоть денег в шапке у ног набиралось от силы пару сотен, он продолжал играть тут, на сером и скучном бульваре каждое утро четверга. Писал музыку, выдумывая все новые и новые аккорды, стараясь над хобби даже больше, чем над учёбой.

Парень зевнул и остановил игру. Затем его взгляд переключился на людей.

«Как странно, — думал он, видя бегущую девушку на каблуках по неровному льду. Она вот-вот могла б упасть, но... почему-то не останавливалась, теребя в руке телефон и помаду. Вероятно, опаздывала. — Ведь она видит, что сейчас упадёт. Почему бы не...»
Ход его мыслей остановился, и он в спешке перевёл обалделые глаза на наручные часы.

— Вот дурак! — воскликнул парень и вскочил, быстро кладя гитару в чехол, забрасывая за спину серый рюкзак. — Четверг! Сессия!

Семимильными шагами, перескакивая лужи, он наткнулся на ту же проблему, что и девушка, о которой некоторое время назад думал — гололедица. Только вот ему повезло меньше.

— Ай! — вырвался крик ещё в тот момент, когда нога наступила на скользкий бугорок и парень чуть было не сел в лужу, но смог удержаться на весу, плюхнувшись немного подальше. Благо, гитару он успел прижать к себе, тяжело дыша и выговаривая болезненным голосом. — Ещё бы немного...

Наверное, стоит его уже представить. Это Максим. Парень двадцати одного года, учащийся в университете на филологическом факультете.

Сам по себе он далеко не глупый, многое умеет, и к многому лежит его душа. Но ничего так не цепляло Максима, как музыка. Это дело было его жизнью. Он не стремился к славе, ему нравилось просто то, чем он занят. Этак, человек, которого беспокоит только своё внутреннее состояние души.

— Погодите!! — кричал Максим, перебегая дорогу к остановке. Автобус, на котором ему нужно доехать до университета, уже тронулся с места, а люди, сидящие на местах, смотрели на парня с едва заметной улыбкой. Но не все. Некоторым было всё равно. — Чёрт бы вас... Стойте!

Он часто так опаздывал. Особенно по четвергам. Ну, оно и понятно, проводить на улице с гитарой в руках больше времени, чем дома с книгами. Максим часто ложился спать поздно. И это все из-за его дотошности. Парень не любил оставлять работу наполовину решённой, и если у него что-то приходило в голову, тратил на дело всё свободное время. Такой вот у него характер.

— Извините, простите... — Максим аккуратно теснился между толпами разговаривающих. Кто бы знал, что сегодня автобус будет так забит людьми. Место не хватало даже для того, чтобы спокойно выдохнуть. — Я тут, возле двери постою.

— Молодой человек! Вы хотя бы отошли немного в сторону, — возмутилась женщина на сидении позади него, хмуря брови. — Мне скоро выходить нужно!

— Тогда почему бы вам не встать, — равнодушно ответил парень, даже не смотря в сторону барышни, — и не убрать сумки с прохода? У вас есть колени, чтобы поставить их. Тогда я бы с удовольствием отошёл.

Женщина фыркнула что-то про себя, а Максим не придал этому никакого значения, вставляя наушники и включая музыку погроме, игнорируя суровый и осуждающий взор женщины.

Назвать его бесконфликтным было бы неправильно — по той причине, что очень уж любил найти во всем свой изъян. Будь то человек или работа.

«Везде может быть погрешность, которую нужно уметь либо убирать, либо использовать против неё самой», — считал Максим.

Из-за подобных мыслей как у любого нормального человека у него возникали споры в кругу знакомых. Не так уж и часто, но дело доходило до драк. Недавняя драка оставила после себя ссадину на щеке, которая была умело прикрыта широким пластырем.

Виды в окне сменяли друг друга как в калейдоскопе: сначала жилые дома, многоэтажки, деревья и грязно-серые улицы; затем мегамаркеты, магазины одежды, обуви, бижутерии, а потом всё смешивалось в одну кучу, создавая образ центра города.

Именно туда и шёл маршрут. Максим ни о чём не думал в такие моменты. Он вообще любил дорогу только потому, что она могла заставить его расслабиться. Сколько бы ни было народу, сколько бы не было разговоров и шума. Музыка в ушах никогда не подводила, а ленивая тряска только убаюкивала сознание. Порой у него мелькали странные мечты о том, чтобы дорога не заканчивалась вовсе.

Колёса сбавляли ход. Впереди виделась остановка на нужной улице. Максим отвёл глаза от бокового окна на лобовое стекло, видя за пригорком, который образовывала дорога, крышу университета.

Издав противный скрежет, двери открылись, и народ хлынул из салона. Максим пропустил вперёд ту даму, которая недавно высказывала своё недовольство, услужливо наклонив голову. Но женщина сделала вид, что не заметила его поступка и гордо прошла мимо.

«Не очень-то и хотелось...» — подумал Максим, поворачиваясь к ней спиной и поправляя куртку. Он пнул лежавшую на дороге льдинку и пошёл вперёд по тротуару.

Парень отличался быстрым шагом, а потому дойти до места назначения не казалось сложной задачей. Да и тротуары хоть были покрыты песком, но уже успели оттаять, смешаться с грязью, показывая тёмно-красные камни из-за прослоек льда.

Гардеробщица встретила его холодным взглядом, однако из-за наушников он не слышал её причитаний, без эмоций подавая куртку. Внезапно по плечу стукнули, один наушник выпал и из-за спины показался парень. Он ярко улыбался, по-братски зажимая шею Максима локтем.

— Эй-й, друг мой, ты припоздал, — хихикнул юноша, мельком здороваясь с прошедшим знакомыми за их спинами и снова возвращаясь к разговору. — Опять играл на том бульваре?

— Я тоже рад тебя видеть, Игорь, — ответил Максим, убирая руку с плеча. — Только если ты будешь каждый раз на меня так кидаться, то в конце концов это плохо кончится.

— Ладно, понял, не дурак, — усмехнулся друг. Игорь, в отличие от Максима, был очень ветреным человеком, работающим по настроению и желанию. Но, оно у него появлялось не чаще чем раз в месяц и то только накануне экзаменационных работ.

Сам по себе этот парень не отличался красотой или физическими навыками, но мог легко находить общий язык буквально со всеми — оттого и был почти всегда заводилой у студенческих кругах. Его шутки всегда поднимали настроение, как и яркая улыбка. Голубые глаза по-детски светились счастьем, а светло-рыжие волосы порой казались крашеными. И ему частенько не верили, когда он говорил о натуральности цвета.

— В какой аудитории сегодня занимаемся? — спросил Максим, доставая из портфеля пару тетрадей. — Или ты опять не в курсе?

— В тридцать четвертой... — ответил Игорь, заложив руки за голову и устало потягиваясь вверх. — У-ух! Сегодня целую ночь гуляли. Я так устал.

— По тебе видно, — сказал Максим, не отрывая глаза от тетради.

Игорь немного опешил, а чуть погодя нахмурился.

— Ты не в духе? — спросил он, пряча руки в карманы брюк.

— Нет, просто неудачно сел на задницу, пока добирался до универа, — промычал задумчиво Максим, листая тетрадь и обходя студентов, идущих навстречу. Впереди большого светлого хода показалась лестница на второй этаж. — Гололёд. И я чуть не сел на гитару. Слава богу, успел её спасти.

Игорь молча выслушал рассказ и засмеялся.

— Как всегда! — говорил сквозь зубы парень, проводя рукой по лбу. — Тебе гитара дороже здоровья?

Максим остановился к лестницы, переведя глаза на друга.

— Да, дороже, а что в этом такого? — спокойно спросил он, чем удивил Игоря. Нет, парень знал, что у друга есть небольшой заскок по поводу музыки. Но чтобы настолько...

— Слушай, я, конечно, всё понимаю, но давай без этого, ладно? — строго сказал Игорь. — Ты знаешь, шутки шутками, но гитару купить легче, чем целую руку или ногу. Понимаешь, надеюсь.

С этими словами, парень развернулся, идя обратно к выходу.

— Мне ещё Ларису надо встретить. Увидимся после сессии, — юноша махнул рукой отдаляясь с каждой секундой все больше.

Максим проводил его глазами и снова уставился в тетрадь, поправив рюкзак. «Гитара мне душу греет. А душу не купишь вообще», — подумал он, поднимаясь на второй этаж.

Сессия длилась безбожных четыре часа. За все это время Максим слышал кучу молитв и причитаний. Видел слёзы радости и горя. Даже не обошлось без криков и ругни. Да. Не все студенты смогли вынести напряжения.

Что касается самого Максима, он сдал всё на отлично. Нет, не потому что выучил все на сто процентов. Он был тем человеком, который умел слушать. Об этом можно догадаться просто смотря, как он вёл себя на лекциях: глаза неотрывно глядел на тетрадь, переписывая всё так, как есть. Уши часто дёргались, словно он ловил ими все звуки в аудитории. Некоторые поражались, с какой точностью он мог передать слова педагогов.

Его слуховая память была развита намного лучше, чем зрительная.

И снова старушка гардеробщица ворчливо подала ему куртку, а Максим не заметил её недовольного лица. Или, может, просто привык. Сколько он тут учится, эта женщина в возрасте ещё никогда не улыбалась ему. Но это не волновало парня.

— О, это ж Макс! Как здорово! — Лариса стояла возле Игоря, но, уловив Максима у двери университета, помахала ему рукой. — Иди к нам!

«Лариса...», — подумал Максим, смотря на ярко улыбающуюся девушку. И правда, она во всём походила на друга. Такая же рыжая, такие же глаза и взгляд. Острый нос и подбородок. Девушка даже по характеру мало отличалась от Игоря. — «Порой мне кажется, что это женская копия Игоря». 

Единственное, что имело между ними различие, это отношение к учёбе, да и в целом уровень ответственности и дисциплины был выше даже в сумме, чем у обоих парней. Лариса всегда присутствовала на лекциях, усердно старалась и даже подрабатывала в кафе неподалёку от своей квартиры — пример для подражания. 

— Ты, вроде, на отлично сдал. Поздравляю! — сказала Лариса, широко улыбаясь и протягивая руку.

— Я слышал, ты тоже, — ответил Максим, приняв рукопожатие. Затем он посмотрел на Игоря задумчивым взглядом, но тот мгновенно перебил его, даже не дав начать.

— Не смотри на меня так. Не допустили из-за хвостов, — парень пожал плечами, но в голосе не было ни капли разочарования. — Ладно. Вылечу, так вылечу!

— Я тебе вылечу! — в один миг Лариса дала ему подзатыльник, хмурясь. — А кто мне обещал, что после учёбы пойдёт работать? М?

— Ну ты и воща под хвостом, Ларка! — буркнул парень, потирая затылок. — Больно между прочим.

— Не больнее, чем бегать и бить лоб у преподавателей в просьбах поставить зачёт, — хмыкнула девушка, обращаясь к Максиму. — Ладно. Придётся мне с этим бестолочью дополнительно мучаться. Или, может, ты его поднатаскаешь?

— На меня не рассчитывай, — Максим улыбнулся, смотря на Игоря. — Я не работаю с запущенными случаями.

— Очень смешно. Хо-хо-хо прям! — наигранно рассмеялся Игорь. — Я и без вас нормально подготовиться могу.

Максим тяжело вздохнул, а Лариса рассмеялась, чем смутила Игоря. Сколько бы оговорок он не приводил, девушка была непреклонна и абсолютно твёрдо решила его подготовить.

— Что ж, не будем тебя задерживать, — сказала Лариса Максиму между темами. — Ты наверное, торопишься. Скоро будет автобус.

— Да, точно, — ответил парень, глянув на часы в холле. — Спасибо, что напомнила.

Они попрощались.

***

Вечер. За окном ещё не так темно, как кажется на первый взгляд после включения настольной лампы. Максим сидел на кровати, наигрывая пару нот и выписывая самые удачные в тетрадь.

«Ты будешь такой красивой... — думал парень, буквально проигрывая в голове звучание музыки. — Наверное, самой лучшей моей композицией за всю работу».

Возможно, он был прав. На создание этой мелодии у него ушло намного больше времени, чем на те, которые он играл на улице. Месяц? Два? Полгода? Максим уже не помнил, когда начал. Не знал, когда закончит. Ему доставляло удовольствие выписывать ноту на нотой и играть то, что получалось в итоге.

И больше не нужно было ничего: «Писать в стол порой не так плохо. Пока это приносит тебе радость».

И вот. Последние строчки. Вся исписанная и исчёрканная тетрадь скоро закончится. Она содержала в себе все ошибки и грехи начинающего музыканта. Но в тоже время весь его опыт. И когда последний листок будет заполнен, эта тетрадь отправиться следом за другими, такими же исписанными, в кладовку, старую коробку.

Максим тяжело выдохнул через рот и выпрямился, перелистывая пару страниц назад.

— Попробуем заново, — он покрутил головой из стороны в сторону и снова резко выдохнул. Пальцы коснулись тонких струн, сначала аккуратно дёргая их. А затем заиграла музыка.

Она была лёгкой и простой. Пальцы перебирали по ладам, зажимая их крепче под потёртой кожей подушечек, струны дрожали, снова и снова, издавая чарующие звуки. Навевающие детскую наивность и радость. Равносильно летнему тёплому дню, когда с тополей осыпается пух и он повсюду кружит в воздухе, словно снежинки. Ветер приятно щекочет лицо, а небо — яркое, голубое, без единого облачка — кажется морем. Бескрайним куполом воды над головой. И оттого она кружится. А сердце бьётся в такт музыке, льющейся из струн.

Максим улыбнулся и закрыл глаза. Когда он играл мелодию, можно было подумать, будто это голос его души.

Последняя страница. Гитара затихла.

«Неплохо, — подумал парень, отставив инструмент в угол между окном и кроватью. Он подошёл к столу, за которым проводил большую часть времени и сел за ноутбук. — Осталось только перевести в электронный вид. Надеюсь, всё получится...»

Его понятие о красоте немного отличалось от понятия других. Нет. Не слишком. Просто для него красота была в простоте. Чем сложнее Максиму казалось дело, тем больше в нём могло быть изъянов. А он не любил изъяны. И потому парня часто осуждали за «простоту» каких-либо проектов и докладов.

В свои годы его почти не интересовали девушки. Точнее сказать, не интересовали недолгие связи с ними. Таких было много у Игоря и он всегда хвастался этим, за что потом получал пощёчины.

Когда Максим впервые влюбился, ему было около восемнадцати. Но эта связь зацепила его так сильно, что после он охладел ко всей любви в целом. Ведь не всегда она, первая любовь, бывает счастливой.

Максим посмотрел на часы. «Без пятнадцати минут второго... — парень досадно и мучительно выдохнул, стукнув по столу сжатой ладонью. Соц. сети реально какие-то сети. Затянут и не вырваться. — Почему я до сих пор сижу? Всё. Спать. Пошло оно к чёрту. С завтрашнего дня ведь каникулы».

Он быстро сходил в душ, выключил всю технику в комнате и плюхнулся на кровать лицом в подушку. Открытая тетрадь лежала на тумбочке, освещаемая луной. Каждая строчка отблёскивала чернилами и будто светилась синим цветом.

— Интересно, — сказал Максим вслух, глядя на тетрадь с ухмылкой. — А как бы выглядела эта музыка, будь она картиной? Человеком? Не знаю... животным каким-нибудь? У всего ж есть своё тотемное животное, — он зевнул, накрываясь одеялом. — Ааа... Мне стоит поменьше слушать подкасты фантастики.

«Самое главное, — его мысли продолжили ход вместо слов, — чтобы завтра у меня всё получилось точно так же, как и сегодня».

Не прошло и десяти минут, комнату наполнил прерывистый храп. Луна освещала пыльный воздух да всё ту же тетрадь. Загадочно и пугающе ноты блестели на холодном свету. Как живые.

Завтра будет новый день. Завтра чья-то жизнь изменится...