Глава 1
Хелен Ламберт
Вашингтон, 24 мая 2012 года.
Не успела я развестись, как друг уже устроил мне свидание вслепую. Зайдя в бар отеля "Софитель" на 15-й улице, я спросила мистера Вернера. Хостес указала на мужчину, сидящего в одиночестве у окна.
Вашингтон по сути своей— это благородный южный город с соответствующим дресс-кодом. В комнате, пестрящей тёмно-синими костюмами, галстуками-бабочками и летними хлопковыми платьями, Люк Варнер выглядел абсолютно не к месту. С ног до головы одетый в чёрное, он напоминал Арт-директора из Сохо, который ошибся станцией, вышел на Пенн-Стэйшн и очутился среди тучных мужчин с бурбоном в руках и сигаретами в зубах.
Он поднял глаза, и вся его эффективность вмиг испарилась. Люк Варнер не обладал некими особенными чертами лица. Напротив, он выглядел нейтрально, точно излюбленная пара брюк цвета хаки. На мгновение мне стало любопытно, о чём вообще думал Микки, когда устраивал нам встречу. Этот мужчина был совершено не в моём вкусе.
— Хелен Ламберт. – Я протянула липкую от влажности руку (признак того, что я не ходила на свидания почти десять лет). Я думала, встреча не затянется. Решила, что пропустим стаканчик-другой, и на этом всё. Я только начала оправляться после развода, и тренировочное свидание должно было пойти мне на пользу.
— Очень приятно. Люк Варнер.– Мужчина встал; долю секунды он изучал меня, как будто удивляясь чему-то.
Несмотря на собственное разочарование, я слегка опешила. Неужели я тоже не соответствовала описанию Микки? Люк задумчиво уселся на место, как будто разгадывая головоломку. После того как он жестом пригласил меня присоединиться, между нами воцарилась долгая и настороженная тишина.
— Микки рассказывал о твоём доме. Сказать, что он восхищён, это нечего не сказать.– Я села и принялась болтать, нервозно теребя на коленях тканевую салфетку. К моему ужасу, белые нитки начали предательски рассыпаться по всей чёрной юбке.
Я махнула салфеткой в сторону хостес, будто в знак капитуляции.
Уголок рта Варнера приподнялся – его умилили мои тщетные попытки привлечь внимание администратора. В то же время я почувствовала, что переигрываю, почти как актриса водевиля.
— Ну, вообще-то он старый.- признался Люк.
— А? - Я бросила на собеседника озадаченный взгляд.
— Дом, - усмехнулся Варнер. - Ты спрашивала о доме. - В голосе послышалась хрипотца, как бы намекающая на то, что Варнер любил покурить. - Мне нравятся дома с историей. С "характером", как сейчас говорят.
— С характером, - кивнула я. — Микки рассказывал, что мы вместе работаем?
Люк с ухмылкой откинулся на спинку стула.
— Я слышал, ты руководишь журналом.
— Да. "В кадре". – Я гордо выпрямилась. – Название олицетворяет взгляд на фотографию, на то, что находится в объективе, или, как гласит название, "в кадре". Мы следим за тенденциями и за тем, что попадает в центр внимания, будь то политика, Культура, религия, мода образ жизни... Наши репортёры работают по всему миру, а фотографии получили широкую огласку.
Слова звучали как текст из буклета, поэтому я смолкла. И удержалась от уточнения, что журнал только что получил Национальную премию и был охарактеризован как "одно из самых важных изданий, вносящих вклад не только на национальном, но и мировом поприще"
Хостес наконец-то протянула мне новую чёрную салфетку, и я расстелила её на коленях. Я так сильно нервничала, что мне пришлось скрестить ноги, чтобы остановить странный мандраж. С чего вдруг я волнуюсь перед мужчиной, который показался мне совершенно неинтересным? Я списала всё на нервы; в конце концов, это моё первое свидание за долгое время. И тем не менее было что-то ещё...
— "В кадре", верно,– заметил он.– Видел его в газетных киосках.
— Это крупный журнал. Крупнее большинства, – заново начала я. – Фотографии просто отпадные. С глубоким вздохом Люк посмотрел на стол.
— Ты не изменилась. Нет, конечно изменилась... особенно волосы. Они теперь медного оттенка.– Он принялся разглядывать вилку.– Прости,– пробормотал он.
— Прошу прощения? – Я решила, что неправильно его поняла.– Мы только что познакомились.– Смеясь, я поменяла местами вилку и нож. Люк открыл меню, просмотрел названия блюд, после чего бросил его на стол.
— Я никого тебе не напоминаю? – уточнил он склонив голову.
Я в ответ смущённо покачала головой.
— Мы разве встречались? У меня ужасная память.
— Совсем никого? В самом деле? – Люк наклонился, чтобы я лучше рассмотрела его лицо.
Его некрупные тёмно-синие глаза как будто танцевали над зажжённой свечой. Я заметила на лице случайный загар, какой появляется после работы в саду, и однодневную светлую щетину – или, может, седую? В тот момент, при свете свечи что-то в нём действительно показалось знакомым.
— Нет,- заверила я. Хотя это была ложь.
— Ненавижу этот момент.– Люк Варнер нервно потёр колени.– Уже тридцать лет как ненавижу, но ты все равно меня зовёшь, и всё повторяется снова.– Для драматизма он очертил в воздухе круг тонким указательным пальцем.– Что-то давненько я тебя не видел.
— Прошу прощения? Я... тебя что? Зову?
— Ну да. Впервые это случилось в 1895-ом году во Франции.– Он взял паузу.– Нет, если быть точным, это была твоя мать, но нам не обязательно вдаваться в подробности.
— Моя мать?
Я представила Марджи Коннор, мою маму, которая в тот самый момент поедала "Гауду" и распивала вино в книжном клубе. В этом месяце они снова приступили к "Библии ядовитого леса".
— Потом мы встречались в Лос-Анджеле в 1935-ом году. А последний раз был в Таосе в семидесятом. Честно говоря, я бы предпочёл, чтобы ты вернулась в Венецию или в другое более интересное место. Это Вашингтон – то ещё болото.— Люк Варнер нахмурился.– Я знаю ты видишь в нём сходство с Парижем, но...– Голос стих, и Люк небрежно устроился в кресле, как будто только что закончил рассказ о дне в офисе.
Я выдохнула достаточно громко, чтобы чтобы ненароком привлечь внимание мужчины за соседним столиком.
— Позволь пояснить. Я звала тебя в 1895 году? — Положив на стол салфетку, я посмотрела на куртку. Затем встала.– Мистер Варнер, мне жаль, но вы, должно быть, перепутали меня с кем-то другим.
— Хелен,– сказал он с напором, который меня удивил.– Давай обойдёмся без драматизма. Театральность – не мой конёк. Присядь.
— Присесть? – Я наклонилась, положив руки на стол.– Вы сумасшедший, мистер Варнер. Я вас не знаю. Мне тридцать три года, а не сто. Я никогда не встречала вас во Франции или где-либо ещё. А моя мать работает в Национальном институте здоровья. Уверяю вас, она не... звала вас в 1895 году.
— Хелен.–Варнер понизил голос.– Сядь.
И по какой-то странной причине я послушалась и опустилась на стул.
Мы сидели и смотрели друг на друга. Свечи на столах напоминали маленькие уличные фонари. В тот момент я почувствовала что-то знакомое. И тогда меня осенило. Газовые фонари? Я покачала головой, чтобы отпугнуть чёткий образ залитого светом мужчины. Образы в голове сменяли друг друга как вспышки. Я увидела Люка Варнера в экипаже, и он улыбался мне, пока мы ехали по широкому бульвару. Поездку сопровождало решительное цоканье копыт по мостовой. Повсеместно мерцающий свет, словно включённый под одеялом фонарик, выделял его лицо. Одежда выглядела странно неуместной – почти викторианской. Обстановка тоже казалась странной . Я покачнулась на стуле, держась за стол обеими руками, затем повернулась и посмотрела в окно. Мне чудилось, что освещённые гирляндами деревья покачивались и заговорщицки мерцали друг другу, озаряя Люка светом из иного времени. В тот момент Люк Варнер напоминал мне трагического героя из стихотворения Шелли.
Странный мужчина отодвинул меню.
— Недавно ты обратилась ко мне и попросила кое-что сделать. Я выполнил твою просьбу.
Я уже хотела запротестовать, но он вдруг поднял руку.
— Хелен, ты серьезно? Мы ведь оба знаем, о чём я говорю.
И да, я знала, о чём шла речь.