Neon

Вокруг гнезда на голове кружились разноцветные яркие звëзды. В глазах рябило от красок, но дух захватывало от восторга. Казалось, космос вокруг Чонгука был бесконечным, пугающим, но очень красивым. Как и его автор.

Спасибо Хосоку, у которого завалялся плэер, Чонгук смог послушать то, что написал Тэхён. Это было странно, ощущения описать словами точно не получилось бы, но что-то внутри ныло и резало очень красноречиво.

- Ну, как? - Первое, что сказал Тэхён, когда пришёл на следующий день с работы. Ярко-бело-серые глаза, скрытые за стёклами страшно расширились, боясь услышать что-то неприятное.

- Понравилось. - Коротко и тихо ответил Чёрный Худи, опуская бездну глаз. Он слушал её раз сто...

- Чонгук?

Глаза нехотя поднялись и уставились в солнцезащитные очки.

- Почему ты не любишь черничные газировки? - Спросила вдруг вишнёвая голова, ломавшаяся за последнее время не один раз из-за такого простого вопроса. Тэхён никак не мог забыть ту странную реакцию на фиолетовую банку из его магазина.

Чонгук вдруг машинально потянул за ворот толстовки и негромко закашлялся. На вопрос Тэхёна "ты в порядке?" он коротко отмахнулся и кивнул. И снова вклинился в Тэхёна взглядом.

- Сними.

Длинные пальцы с разрезанными подушечками нехотя стянули защиту с мёртвых глаз. Чонгук смотрел в них не отводя взгляд, будто что-то выискивая. В гнезде на голове что-то решилось, и он встал.

- Пойдём. - Коротко позвал он и ушёл в раскрашенную дверь. Это была левая. Интересно, что за правой?

Чонгук вывел Тэхёна на лестницу, а потом на крышу, где сидел, свесив ноги, Сладкая Вата. Он махнул им обоим рукой. Лиловый капюшон скрывал нежные розовые волосы, но не прятал голубые глаза.

- Прости. - За что-то извинился Чонгук, и Чимин, что-то поняв, кивнул, отряхнул джинсы и почему-то ушёл.

Тэхён молча смотрел ему вслед, откровенно ничего не понимая. Крыша была самой обычной. Здесь был старый гамак, и странный выступ с дополнительной стеной, на которой Джин сто процентов захотел бы оставить граффити. Слишком уж белой она была.

Чонгук снова пристально посмотрел в страшные глаза, которые Тэхён поспешил спрятать, чувствуя себя обнажённым. Чёрный Худи вздохнул, отвернулся и сел там же, где раньше сидел Чимин. Почему-то они выбрали место, которое смотрело во двор, а не на улицу. Прямо у белой стены. Тэхён сел рядом, разглядывая местность перед собой. Обычный задний двор, кирпичные стены, одна из них с гирляндой, другая с выцветшими флажками на нитке.

Да, граффити здесь определённо не хватало.

- Почему ты постоянно прячешь глаза? - Спросил вдруг Чонгук, смотря куда-то перед собой. Он не надевал капюшон, и ветер мягко трепал его чёрные спутанные волосы. Мрачный взгляд прожигал что-то в Тэхёне насквозь, даже когда не смотрел на него.

- Потому что они жуткие. - Смутился Тэхён, хватая себя за рукав свитера, чтобы вытянуть пару новых ниток.

Чонгук помолчал, обдумывая.

- Почему ты постоянно приходишь сюда, даже если тебе ничего не нужно?

Тэхён проследил взглядом за улетающей вороной и сглотнул. Страшно.

- Потому что здесь ты. - Честно и просто ответил он, чувствуя как грудную клетку разрезают, чтобы досконально и придирчиво изучить его вишнёвое сердце.

Чонгук вдруг посмотрел на него как-то растерянно, но сразу же отвернулся. Снова схватился за ворот толстовки и слегка оттянул.

- Мой брат очень любил черничную газировку. - Начал он, но прервался на сухой кашель. - Он... - Чонгук зажмурился, перебарывая новый приступ. - Сорвался с балкона. Семнадцатый этаж.

Чонгук снова помолчал, а Тэхён почувствовал как во рту резко пересохло. Зато мёртвые глаза вдруг ожили, забыв о своём уродстве. Тэхён посмотрел на сгорбившегося Чонгука долгим взглядом, чувствуя как к горлу подступают слëзы.

- Чимин после этого не может говорить. Они с ним встречались. И на том балконе тоже были вместе. - Чонгук отвернулся, потирая саднящее кашлем горло. - Это был несчастный случай, Чимин всё написал в блокноте при допросе. Следствие показало, что он говорил правду. Мы тоже ему верим.

- Мы? - Хрипло спросил Тэхён, чувствуя горячую влагу на щеках.

- Я, Хосок и Намджун.

Тэхён помолчал, всхлипывая. Страшно.

Он встал и сел сзади Чонгука, крепко обнимая того со спины и прижимая ладони к трепещущему сердцу под чёрной тканью толстовки. Плечи Чонгука мелко затряслись, голова опустилась. Он плакал очень тихо, были слышны только дрожащие вздохи. Тэхён прижался к нему ещё сильнее, стараясь впитать его боль и понимая теперь почему его глаза напоминали бездонную пропасть.

- Давно это случилось?

- Полтора года назад. - Чонгук всхлипнул и сжался. - Ровно год, семь месяцев и двенадцать дней.

- Мне очень жаль. - Тихо сказал Тэхён, чувствуя как плач в его руках успокаивается. В отличие от сердца в ладонях, то искрилось так, что просвечивало сквозь кожу.

- На следующий день после его смерти к нам пришёл чёрный котёнок. Я знаю, это глупо, но мы почему-то все дружно решили, что это Юнги. - Голос в толстовке стал звучать мягче и свободнее. - Он не любит незнакомцев. - Чонгук взял паузу длиной в вечность и тихо добавил. - Поэтому я хочу тебе доверять.

Тэхён повернул заплаканное лицо за подбородок, заглянул в бездну глаз и мягко прижался губами к солёным напротив. Трепетно и очень-очень осторожно. Чонгук вздрогнул и замер. Тэхён отодвинулся и с плохо скрываемым волнением посмотрел на него.

Темнота напротив смотрела так же испуганно. Страшно.

Чонгук робко опустил взгляд на губы Тэхёна и зажмурившись прижался к ним своими. Совсем ненадолго, сколько смог выдержать. Потом резко оторвался и чуть не упал спиной вниз, забыв, что сидит на краю крыши. Тэхён поймал его и крепко прижал к себе, испугавшись, что если отпустит, тот точно упадёт.

Чонгук задрожал и обнял Тэхёна в ответ, топя того в чувствах. Вокруг них снова закружились звëзды, опасно звеня и мелькая перед глазами. Тэхён испугался и утянул Чонгука на себя, подальше от края. Тот случайно придавил его сверху, смутился и лёг рядом, прижавшись сбоку.

Небо медленно тускнело, заволакивая синий цвет дымкой. Птицы огромной стаей улетели куда-то в тепло. Чёрные и белые глаза проводили их до дома. Город никогда не засыпал, но под вечер успокаивался. Гудели машины. Внизу ходили прохожие, кто-то говорил по телефону.

- Когда мама увидела мои глаза, то решила, что я слепой и сначала думала отдать меня в детдом. - Решил поделиться Тэхён, слушая дыхание Чонгука под боком. - Но потом передумала, узнав, что я отлично вижу. Она всё откладывала деньги на операцию по смене цвета, но потом отец ушёл из семьи, и она потратила всё на суд и развод. Дети и старший брат боялись меня. В школе меня любили дразнить и избивать. Но потом я научился драться, и от меня отстали. Мама всегда относится ко мне холодно, но когда выпьет, очень добрая. Из близких у меня только старший брат. Он принял меня целиком. - Тэхён помолчал, разглядывая темнеющее небо без облаков. - Очки для меня самая лучшая защита. - Признался, пожав плечами. - Я не нравлюсь людям. А в очках я даже немного как рок-звезда. - Усмехнулся Тэхён, чувствуя кожей как Чонгук мягко улыбнулся.

- Ты красивый. - Коротко и честно сказал он, не поднимая глаз.

На следующий день Тэхён пришёл на работу вовремя, испугав этим хозяйку магазина.

- У тебя сегодня выходной. - Сказала она, громко засмеявшись, и отправила его домой. Хёнджин грустно смотрел ему вслед. Он был бы не против поспать дома, а потом завалиться домой к Феликсу и посмотреть Скуби-Ду с мармеладом и поп-корном.

Тэхён ушёл домой и сел перед красным букетиком на кухне, прожигая тот взглядом. Джин, вышедший из своей комнаты примерно в час дня, сонно промямлил "доброе утро" и "опять ты пожираешь его глазами", а потом ушёл в ванную. Тэхён поставил для него чайник и уселся обратно.

Джин налил себе кофе и откусил пирожное, глядя куда-то перед собой. Собирался с мыслями.

- Я поцеловал его. - Вдруг сказал Тэхён, глядя на букетик.

- Его?

- Его. - Подтвердила вишнёвая голова.

- Ну, раз "его", то.. хорошо?

- Хорошо. - Подтвердили напротив.

Джин усмехнулся. Младший вёл себя откровенно странно, но забавно.

- Джин? - Встрепенулись мёртвые глаза и вдруг начали выражать что-то непонятное. - Не умирай, ладно?

Тот молча посмотрел на него в ответ, напрягшись, но потом расслабился.

- Я буду жить вечно. - Усмехнулся он.

За окном собирался дождь, но Тэхёна это похоже не останавливало. Ему вдруг срочно надо было что-то делать, но идти в цветочный, чтобы просидеть там целый день, он не хотел. Руки горели писать музыку, но писáлось почему-то всё не то. Не музыка. И не та. Тэхён зашторил окна и включил лавовую лампу, гирлянду и тусклый светильник-сердечко. Стало приятнее, но вдохновение не приходило. Ноты запинались одна об другую, сыпались из экрана компьютера, ускользали с гитарных струн. Куда? Не понятно.

Тэхён зажмурился и лёг на ковёр. В таком странном освещении он светился розовым. Перед глазами снова возникли губы с родинкой, глаза-бездны и чёрные волосы, жёсткие на ощупь, но приятно пахнувшие хвоей и лесными ягодами. Под ладонями затрепыхалось сердце, затряслись плечи в чёрной толстовке. Дрожащий голос рассказывал о сокровенном и капал на крышу слезами. Те разбивались об неё, превращаясь в сверкающие осколки звёзд.

Тэхён написал что-то на бумаге, похожее на слова песни и убрал в карман. Музыка не писáлась. Музыке хотелось отдохнуть. Вишнёвая голова наоборот была мятежной и непрестанно кружилась, вызывая лёгкую тошноту.

Зато, похоже, писáлись стихи.

Чернила въедались под кожу и разносились по телу вместе с кровью. И Тэхён надеялся, что глаза поменяют свой цвет на чёрный или синий, но те всё так же горели белым с примесью серого. Смотреть на них не хотелось, разве что только через волшебную линзу Чонгука, которая закрывала портретик и каждый раз колдовала так, чтобы смотреть было приятно.

Время текло очень медленно, а Тэхён хотел прийти именно вечером, потому что стащил у Джина люминисцентные чернила. И теперь то, что горело, можно было увидеть только в темноте. Хотя Чонгук и был темнотой, может, он и так сможет увидеть то, что скрыто. Как увидел что-то в Тэхёне.

Вообще у художников пронзающие глаза. Страшно.

Из раны на груди текло жидкое золото. Это было сочувствие чужой боли, впитанной в самую суть. Чонгук открылся ему, Тэхён открылся в ответ. Так почему так странно внутри сейчас?

Надо к нему или надо от него?

Тэхён зашёл на кухню попить воды. Джин сидел напротив несчастного букетика, испепеляя его взглядом. Собирался с мыслями.

- Ты в порядке?

- Да, мэн, всё в норме. Задумался.

- О чём?

- О красках. И скульптурах. О цветах. И руках, и о пальцах.

Тэхёна передёрнуло. Пальцах, значит. Иу.

- Я пошёл.

- Куда?

- В закат. Не ищи меня. - Ответил Тэхён, уходя с кухни с бутылкой воды. Надо было что-то делать и срочно. Но что?

В этот раз он надеялся, что Чонгука не будет на месте. Почему-то после вчерашних откровений хотелось взять небольшой перерыв.

Но записку у забытого скетчбука он всё-таки оставил.

И прошмыгнул в раскрашенную дверь, выбравшись на крышу. Там сидел Сладкая Вата, свесив ноги.

- Привет!

"Привет", - махнули ему мягкой кошачьей лапой.

- Ты всегда здесь.

Чимин кивнул, опуская глаза цвета нежного ясного неба. Будь у Тэхёна такие, он бы никогда не носил очки. Он сел рядом, тоже свешивая ноги в рваных кедах с крыши.

- Чонгук рассказал мне, что случилось. Мне очень жаль.

Чимин грустно улыбнулся ему и мягко приобнял в знак благодарности. Лиловая толстовка пахла как баблгам и морозная мята. Он достал что-то похожее на линейку и подозвал Тэхёна к белой стене. Линейка оказалась фонариком с ультрафиолетовым светом. Оказывается, стена не была белой, она была партизанской.

Чимин посветил на белую краску в нужных местах, дав прочитать скрытую надпись:

To die by your side
Is such a heavenly way to die

И ещё одну:

There is a light and it never goes out

Еще фонарик случайно скользнул по инициалам в пятиугольной звёздочке:

Ч+Ю

Но Чимин сделал вид, что не заметил. Тэхён - тоже.

Сладкая Вата достал телефон, напечатав в заметках: "это наша с ним песня".

Как банально и не талантливо. Тэхён хотел было усмехнуться и заметить кое-что, но не успел.

"Нет, я ненавижу "500 дней лета". Он - тоже".

Тэхён послушно проглотил язык.

- Мне нравится эта песня.

"Хосок посоветовал".

Они помолчали.

- Спасибо, что показал.

Чимин кивнул и мягко, но бесконечно грустно улыбнулся, в его глазах плескался океан.

- Как он..? Как так..? Я имею в виду... Забудь, прости. - Тэхён хотел стукнуть самого себя за бестактность. Дурацкое любопытство. Нельзя же так.

Но Чимин молча протянул ему экран:

"Мы целовались на перилах. Звëзды закружили голову".

.

Джин прокрался в мастерскую Намджуна, сгорая от нетерпения. Нашёл? Не нашёл? Понял-нет?

В помещении было светло и как всегда немного пыльно. Прошла неделя, а от Джуна ни сообщения, ни звонка. Страшно.

Чувствуя себя бродячим котом, озирающимся по сторонам в поисках собак, он хотел было крикнуть приятное слуху имя, но звук умер в горле. Перед ним была мраморная копия его лица. Мраморная, Карл.

Бюст был точно двойником Джина, только без каких-либо красок. Вдруг что-то щёлкнуло, эхо разнеслось по всей мастерской, улетая под высокий потолок. Огромные шторы медленно закрылись, обнажая то, что открывалось только в темноте. Вокруг снова заплясали рыбки, заблестели короны и засмеялись странные рожицы. Статуя в углу, изображавшая Венеру Милосскую мужского сложения, засветилась посланиями и скрытыми знаками. Цветов на её шее больше не было. Джин перевёл взгляд на собственное лицо в мраморном исполнении и замер. На холодной чужой щеке горел неоновый поцелуй. Короткое, но очень громко стучащее в груди сообщение.

Джин вздохнул и невольно отошёл на шаг назад, врезавшись в чью-то грудь. Намджун мягко улыбнулся ему и заправил тёмную прядь волос за покрасневшее ухо.

- Ты мне тоже. - Произнёс низкий голос, уже знающий обо всём, что говорили глаза напротив.

Джин потянулся к нему и молча поцеловал, шумно вздохнув, когда Намджун начал целовать в ответ.