Таинственный дом
Пыль... Только смахни её со стола - и вот она уже растворилась по всей комнате, заставляя присутствующих кашлять.
- Мэгги, опять ты со своей уборкой! - бабушка Изольда бурчала, прикрывая платком нос.
Девушка остановилась, вновь осмотрела помещение. Она не хотела верить в то, что забытый ими дом дедушки смог так сильно обветшать: пожелтевшие от сырости обои, размокший деревянный пол.
- Мы будем тут жить? - пролепетала Мэгги.
- Ты что? Отреставрируем и продадим. Или ты будешь жалеть об этом? - бабушка рассмеялась.
Мэгги провела рукой по старой стене:
- Это наше всё! Я сохраню!
***
Прошло полгода. Приближалась осень, а за ней - холода.
- Да что ты упёрлась? Ты с ума сошла, как это не продаётся?! А жить нам на что? И посмотри, во что ты превратилась!
- Я уже не ребёнок! Своего решения я не поменяю.
- Вот увидишь, ты пожалеешь! Хотя делай что хочешь!
И лишь когда бабушка Изольда покинула комнату и закрыла за собой дверь, Мэгги выдохнула. Очень трудно давался этот разговор каждый раз. Денег нет совсем, но дом продавать нельзя. Мэгги работала не покладая рук, а по вечерам рыдала в подушку от безысходности.
Послышался глухой стук за спиной. Это упал фотоальбом её дедушки. В нём снимки, на которых все счастливы! Мэгги подняла альбом, смахнула с него пыль. Начала бережно переворачивать страницы. Тут дедушка служит в армии. На следующем снимке он обнимает бабушку. Дальше идут свадебные фотографии. А потом родился папа Мэгги. Снимков не так много, наверное, они наслаждались моментом и совсем не задумывались о том, что память стирается. И всё обрывается на одном моменте - дедушка держит за руку бабушку. Тут он улыбается, старается не подавать виду, что что-то произошло. А она... А она еле сдерживает слёзы.
- Я помню этот день
- Я знаю, Мэгги.
Возле неё послышался знакомый голос с хрипотцой. Дедушка!
- Нет-нет, дорогая, не плачь! Я не хотел тебя напугать!
- Где ты? Я не вижу тебя!
- Мэгги, не спорь с бабушкой - она права.
- Она хочет продать этот дом...
- Я знаю, позволь ей это сделать.
- Но это же вся ваша жизнь! И моя в том числе!
- Мэгги, посмотри на окно.
Мэгги встала и подошла к окну. Она протянула руку вперёд и ощутила на своей ладони что-то такое воздушное и... серое.
- Пыль? Это невозможно?
- Пыль может многое рассказать о человеке. Более того, пыль - это и есть сам человек.
- Это ненаучно! Я в бреду!
- Прошу, позволь бабушке сделать то, что она хочет, - его голос был полон уверенности и решительности. Таким-то и был Барретт.
- Хорошо.
- Вот и славно. Времени у меня не много, как видишь... Мне пора.
Пыль рассеялась, и всё стало на свои места. Дедушка пропал. Мэгги не могло это причудиться, а если и могло, то...
***
Изольда сидела в кресле и плакала. Платком она утирала слёзы, а на её морщинистом лице были одновременно и боль, и равнодушие, и чувственность. Она прекрасно понимала Мэгги, но понимала и себя.
- Ты что, плачешь? - Мэгги присела на корточки рядом с бабушкой.
- Заболела чуток... У тебя ужасный вид!
- Я тоже немного "приболела", как и ты, - усмехнулась Мэгги.
- Вот же негодница! - бабушка засмеялась, но тут её взгляд упал на знакомый альбом. - Это что?
- Это жизнь твоя, бабушка, наша жизнь...
Прошёл час. Они хохотали над снимками, рассказывали семейные истории, пока не дошли до последней фотографии.
- Бабушка, давай продадим дом.
- С чего это? - удивилась старушка.
- Просто так надо.
Изольда улыбнулась и обняла Мэгги. Барретт никогда её не покидал. Даже после смерти всегда становился на сторону супруги. Что бы сейчас сказала она, увидев его? Наверное: "Хм, дурачок". А он ответил бы: "Зато твой!" И они бы засмеялись, как в молодости.
***
- Это правда мне?!
- Милочка, он твой, - сказала Изольда и положила ключи в ладонь Мэгги.