Глава девятнадцатая Неприступные стены
Утром я вскинулся от голоса коридорного, сзывающего проспавших постояльцев на завтрак. Ласкового, податливого тела руки не нащупали, а когда стал разгораться люмен, глаза забегали по комнате с запоздалой паникой. Мансаны не было, и как, когда она ушла, так и не мог вспомнить. Сильно все-таки меня новые ощущения свалили. Но и преждевременные переживания о моем иномирском имуществе оказались напрасными. Пропала вместе с бумажкой только одна, надкушенная с вечера шоколадка.
Ну и ладно, значит, все хорошо и девчонка весьма ответственная во всех отношениях: даже после такой изнурительной и благостной для нее ночи она не расслабилась и не забыла про свою работу. Следовало и мне поторопиться, если я хотел позавтракать и договориться с ней о последующем времяпрепровождении. В этот момент мне показалось, что я и сегодня смогу воспользоваться ее услугами, введя в заблуждение и заинтересованность тем фактом, что хочу и дальше исследовать Сияющий курган, но теперь уже разыскивая по ходу все попадающиеся на глаза рисунки. Благо художников и им подобных мазил в кургане крутилось несколько десятков.
Помешала этим планам моя чрезмерная любовь к чистоте и обязательный прием душа до и после секса.
На завтрак-то я еще успел, а вот свою пылкую ночную любовницу уже не застал.
– Только что домой убежала, – охотно пояснила мне другая девушка, посматривающая при этом на меня просто огромнейшими глазищами. – Передать? Нет, ни для кого ничего передать не просила. А что?
Что я мог ей ответить? Лишь успокоительным жестом отправил от себя и стал лениво ковыряться в кашке, весьма напоминавшей сваренную из тыквы. Вкусно, между прочим!
Но даже проснувшийся зверский аппетит не вернул приподнятого до того, но рухнувшего в единочасье куда-то вниз настроения. Жизнь, как всегда и как во всех мирах, абсолютно одинакова. Девушка поддалась своим желаниям, повелась на сладкое и пошла на поводу зова своей плоти. Инстинкт продления рода и закатанные в мечтательности глазки не дали в самый ответственный момент осознать, что и, самое главное, кто с ней вытворяет довольно приятственные вещи. А когда утром отдохнувшее сознание ей напомнило, куда, с кем она окунулась в океан страсти, она тут же окунулась в другой океан страха, стыда и отчаяния. Понятно, что сбежать и больше со мной никогда не встречаться ей показалось лучшим выходом из создавшейся ситуации.
Ну что ж, иного, в принципе, я и не ожидал. Разве что чрезмерно страстный шепот этой ночью меня излишне настроил на оптимистический лад, и я несколько раскатал губу.
А нечего! И правильно сделал, что «воспользовался и не упустил»! Теперь хоть будет что вспомнить и похвастаться среди старых прохиндеев, сидя после пенсии на лавочке и грея под солнцем потрескавшиеся косточки. Ага, если еще доживу до той пенсии! Потому что если не смогу сам отсюда вырваться, то вскоре мне на голову свалятся три мои подруги. И не факт, что после воссоединения с моей персоной они мне дадут спокойно дожить до старости. Да что там «спокойно», такие, как Машка, вообще могут жизни лишить на ровном месте. А уж если узнает о нашей ночи с Мансаной...
Уже допивая утренний сок, я нервно поглядывал по сторонам и составлял в уме программу исследований лабиринта. И раскаивался в том, что опять проспал рассвет: когда же я и как определю точную продолжительность суток? А ведь время идет! Еще день-два, и я окажусь в жутком цейтноте! Все! Никаких гулянок, экскурсий и... всего остального! Только работа!
Еще и классификацию себе придумал, весьма мобилизующую на подвиги: «Пионер фигов, проходимчатый, недоделанный, губу раскатавший!»
В номер даже не возвращался, посчитал себя достаточно экипированным для очередного похода во внутренности кургана. И только на выходе из тоннеля наткнулся на задумчиво стоящего там Емляна. Когда он перевел свой взгляд на меня, показалось, что еще больше задумался. Но на приветствие ответил и тут же заворчал в своем стиле:
– Интересно в столице?
– Ага.
– Еще пятак менять будешь? А то я ухожу скоро.
– Не-а.
Неужели сейчас и начнет разбирательства? Неужели знает о моих вчерашних тратах? Непонятно.
– А сегодня куда?
Я неопределенно махнул в сторону порта.
– Удачного дня!
Он отвел свой сверлящий взгляд в сторону, а я с облегчением вздохнул и поспешил в ближайший переулок. Оказывается, и приветствия тут разные, и пожелания есть, только вот до сих пор не удосужился я узнать, как звучит элементарное «спасибо». А сейчас я бежал в замеченный еще вчера утром, на пути в порт, внушительный магазин с тем, в чем я сейчас нуждался. Еще на прогулке с Мансаной я обратил внимание на книги в витрине, нечто наподобие альбомов, какие-то пишущие принадлежности, кисти и прочие разные мелочи. Но когда я попал во внутренности магазина, то у меня вообще глаза разбежались; полки тянулись поперек всего дома ко второму входу с параллельного проулка. Да еще прилавки или нечто подобное виднелись внизу, в подвальном этаже.
– Что хочешь купить, дитято? – раздался справа от меня голос. Но когда я поднял глаза и осмотрел пожилую, довольно строго одетую женщину, она тоже присмотрелась в ответ и сразу же поправилась: – Извините, молодой рыцарь.
Я же молча двинулся вперед, поглядывая по сторонам и ворча себе под нос:
– Ладно, ладно. Меня многие за младенца принимают. – Остановился возле альбома с толстыми листами серого ватмана внутри, полистал. – Вот этот. И этот, маленький.
Потом ткнул в довольно приличные на вид карандаши, рассмотрел один из них и показал пять пальцев. Чуть подумал и добавил к ним по паре толстенных карандашей еще трех цветов. Решив, что для моих предстоящих художеств этого всего хватит пока, подошел к полке с книгами и с необычным почему-то волнением взял первую подобную продукцию нового для меня мира. Я вообще очень люблю книги. Особенно технические, в которых скрываются самые большие чудеса вселенной. Но и прочие обожаю. Не знаю, может, мне это по наследству от отца досталось, но любое полиграфическое издание я всегда брал в руки с восторгом и трепетом. А уж открывая новую и еще ни разу мною не читанную, всегда глупо и радостно улыбался.
Видимо, за своими эмоциями я перестал следить, потому что женщина невероятно удивилась:
– Молодой рыцарь, вас так интересуют рекомендации по вязанию?
– Мама увлекается, – выкрутился я, уставившись тем не менее в титульный лист и с немым восторгом осознавая, что и буквы здесь практически все соответствуют нашему алфавиту. А начав читать, я понял, что и слова почти все понимаю. Даже лучше, чем в речи! Открыв страницу наугад, попробовал читать.
Вот те раз! Не иначе как у нас общие предки! Или это и в самом деле последствия перехода, магического внушения и мне только кажется, что все словно родное? Как бы проверить? Лучше всего купить здесь книгу, отнести в Лаповку и уже там спокойно прочитать. Да вот получится ли отнести?
Тем более что мне и самому еще надо срочно самое важное узнать!
Книгу я поставил на полку и повернулся к хозяйке этого огромного состояния.
– Брату, – хрипел я, показывая жестами на трудности в произношении. – Историю мира.
– Сколько ему лет?
Вот черт! А со скольких годиков тут читать дети начинают учиться? Прибавил на всякий случай пару лет:
– Восемь.
– Вот, с рисунками. Редкостное издание. А эта скорее просто описания.
Полистал обе и затрясся от немедленного желания вернуться в номер и приступить к чтению. Ха! А что в Лаповке сейчас делается?
Представив своих подруг, с остервенением рассекающих шпагами воздух на очередной тренировке за сараем, благоразумно погасил свои порывы. Но книги отложил для покупки. Обе. Затем жестами и словами сформулировал следующий заказ:
– Пимонские горы и Заозерье – описание.
Передо мной легла на удивление тонкая книжица. Да, и в самом деле: Восток – дело тонкое, и о нем здесь знают поразительно мало. Но мне-то как раз на руку!
– Сестре шестнадцать лет. Правила хорошего тона и поведения на приемах.
После чего женщина так печально вздохнула, что испугался: неужели совершил что-то опрометчивое? Пронесло. Хозяйка лавки просто себя пожалела:
– Может, вы сами подойдете к той полке и выберете, что вам нравится. Книг на эту тему так много.
Правильно! Как я сам не сообразил! Здесь столица, историю знают с детства, наверняка и учебники получают в школе, так что тут выбор будет не велик. А вот правила хорошего тона и прочая, прочая – наверняка пользуются небывалым спросом в одной из самых дорогих точек по продаже книг. Мансана мне ведь вчера настойчиво повторяла: здесь только самые дорогие магазины! Рекомендации не проникли в мой разум, зато сейчас напугали, что, если наберу еще желанных книг, мне не хватит средств для оплаты. Поэтому выбрал с полки только одну книгу, похоже с общими рекомендациями и советами, и все это сложил в одну стопку. Женщина сразу быстро все посчитала на умильно знакомых мне и уже виденных неоднократно вчера счетах и назвала до сих пор не различаемую мною сумму и эквивалент монет.
Здесь у меня тоже имелась наработка щедрого и доверчивого парня. На прилавок лег мой раскрытый мешочек, в котором находилось еще пять серебряков разного достоинства. Мне казалось, что этого хватит вполне. Хватило. Но впритык!
Продавщица выгребла все пять серебряков и дала сдачи всего лишь пять маленьких медяшек. М-да, столица! Или здесь печатное слово так дорого?
Но не таскаться же мне по лабиринту с тяжеленными книгами?
– Это я заберу сейчас. – Я взял альбомы в руку, а карандаши рассовал по карманам. – А книги вечером. – Ибо тоже приметил, как некоторые покупательницы так делают.
– Хорошо, молодой рыцарь, мы закрываемся после захода Светоча. Удачного дня!
Опять провал! Когда же я узнаю, как надо благодарить?
Так и покинул книжную лавку, под недоуменно-осудительным взглядом хозяйки и досадуя на свою несообразительность. Чего стоило почитать правила хорошего тона лишних десять минуток, но таки отыскать это драное слово «спасибо» в местной лексике. А теперь опять придется притворяться немым дебилом и кланяться при каждом подобном случае.
Ладно, как-нибудь еще один день перемучаюсь. Тем более что в лабиринте посторонние люди не слишком-то заговаривают друг с другом. Покинув книжную лавку и на ходу ощупывая по карманам необходимые мне вещи, я поспешил заняться самым насущным в ближайшие дни делом: попыткой открыть дорогу домой. Ведь раз Грибник этой тропой путешествует, то и мне по силам. Надо только догадаться, а еще лучше подсмотреть тот некий трюк, которым надо пользоваться, и вся загадка раскроется. Как, например, в нашем лесу: не дотронешься левой рукой до дерева в определенном месте – и хоть миллион раз шагай после этого, никуда, кроме как на шаг от того дерева, не перенесешься.
Как обычно, никто никого на входе в курган не останавливал, хотя несколько хранителей со своими кручеными посохами прохаживались. Народу сегодня оказалось значительно меньше по сравнению с предыдущими моими визитами, но, может, это обусловливается утренней порой?
Отбросив пока мешающие рассуждения в сторону, я первым делом попытался отыскать тот самый зигзаг лабиринта, где моя подошва впервые ступила на почву этого мира. Хотя как ни старался, а полчаса на это дело пришлось потратить, а ведь накануне я тут с Мансаной побывал. Вроде ничего не изменилось, как и мой фривольный рисунок. Хорошо видимый при свете фонарика, он остался в прежнем состоянии. Никто с иномирским граффити бороться не пытался, ну и ладушки.
Некоторое время я еще пытался прорваться прежним способом в мир с башней и сосновой веточкой, но кроме новой шишки на лбу ничего больше у меня не получилось. Тогда я подался на общую разведку. Забредая во все сумрачные и неиспользуемые проходы, я выбирал схожие по скрытности места и, тщательно осмотревшись на обе стороны, принимался под лучом фонаря осматривать стенки на определенной высоте. И буквально на третьем месте ко мне пришла относительная удача: полумесяц и упирающийся в его прогиб острый треугольник. Чтоб я так жил, если это не выход в новый мир! А на противоположной стене до боли знакомая стрелочка молнии.
Тщательно срисовав новое изображение и схематически его отметив на контурном плане кургана, задумался. Стоит ли немедленно попытаться совершить переход? А вдруг – получится?! Признаться честно, очень уж хотелось! Но вовремя пришла на ум отрезвляющая классификация: «проходимец пупырчатый несообразительный» – и здравый рассудок победил. Если я уже сюда, в империю Моррейди, можно сказать, в самое прекрасное и благостное место во всех вселенных, попал с полной боевой выкладкой и экипировкой, но так и не могу отсюда вырваться, то что случится в неизвестном для меня мире? Может, я оттуда точно назад вернуться не смогу? А если еще чего похуже случится?
Глупо и опрометчиво так рисковать в первом попавшемся выходе. И я поспешил дальше.
Через пять минут мне попался второй рисунок. Потом третий и сразу же четвертый. Потом, словно приноровившись сразу взглядом вычленять удобное для перехода место, я быстро отыскал еще с десяток рисунков. Причем напротив каждого в большинстве случаев оказался полукруг с тремя секциями. Реже – молния наискосок и влево. А вот над очередным рисунком меня несколько парализовало. Умственно.
Хорошо мне знакомые четыре кружочка, напоминающие Чебурашку. Моя Земля! А напротив – полукруг с тремя секциями.
Что не сходилось?.. Или правильнее – не вытанцовывалось? Один фиг – ступор!
Достал мини-рулетку на полметра, обмерил: сошлись размеры до миллиметра. Постоял еще немного, шевеля затылок пальцами и помогая мозгам интенсивнее думать.
В голову пришла очередная глупость, и я несколько раз попытался совершить переход. Пронесло! Ничего не получилось кроме дополнительной боли в коленке. Ну и легкого прояснения в голове от ударов лбом. Поэтому услышал чьи-то шаги, успел броситься на пол и принять вид отдыхающего истукана. Прошла пожилая пара, вроде не сильно-то на меня и пялящаяся.
Но их движение и мне подсказало, что, находясь на одном месте, яйцо, как страус, я не снесу. Надо продолжать поиски.
Еще через час я имел в своем альбоме дополнительный десяток рисунков, пять из которых повторяли прежние, но теперь имели противоположный знак на другой стене. То есть все дублировалось дважды, но один раз с молнией, а второй раз с полукругом из трех секций. Ну и чуть позже я отыскал вторую «чебурашку», но уже в паре с молнией. Полный комплект!
Я уже стал догадываться, что и башенка с сосновой веточкой отыщется вторая, и все остальные рисунки продублируются. Но к чему мне такое уникальное предвидение? Что это мне даст, кроме головной боли?
Некоторое время я сидел в очередном зале с панно, меланхолично жевал прихваченное с Земли вяленое мясо с сухарями и усиленно раздумывал над складывающейся картиной. Пытаясь сюда приплести и узнанные факты о неожиданном вторжении кровожадных зроаков триста шестьдесят лет назад. По всем логическим выкладкам, получалось, что данный курган – это, пожалуй, самое уникальное строение во вселенных. И не важно, кто его сотворил, волшебники или технические гении. Главное, что тут все работает и продолжает давать сведущему человеку информацию. Мало того, этот мир еще и служит неким отстойником, ловушкой для людей случайных, так сказать несведущих. Ведь во все времена и в любой умной машине есть такой термин, как «расчет на дурака». То есть попадется такой – отсеется по пути к великой тайне. Как это, например, случилось с деревенским дурачком Яшкой. Тот выбыл из игры еще на первом шаге.
Попадется более умный (пример со мной меня не радовал) – типа императора зроаков – тоже в итоге дальше кургана не пройдет. Император, видимо, и сам решил взглянуть, как там три тысячи его воинов громят столицу противника, но на том и погорел: назад дороги нет! Нет? Скорее всего. Вот тут его и прихлопнули! Вот и меня тут... на пенсию отправят. Трепаные ангелы! Далась мне эта жалкая пенсия!
А выйти отсюда могут только Грибники, собирающиеся тут каждую ночь на свои тайные шабаши, собрания, обмен опытом или рюкзаками, или чем они тут еще занимаются! А всем остальным – в лучшем случае – грозит вживание в местный уклад жизни. В худшем – башка с плеч и на подземном вагоне на поля, вместо удобрений.
Взгляд мой опять упал на свод, где пробегали мириады огоньков, словно в центре космических полетов. Хм! Это ведь не просто удачное сравнение! Скорее всего, так оно и есть! Любой сюда входящий Грибник может считывать доступную ему информацию и двигаться дальше в нужном ему направлении. Или они сами не знают всех тайн? Может, местные хранители знают? Ведь недаром их выбирает лобный камень под уникальным монументом. А как выбирает? И какие знания при этом дает? И что из этих знаний хранитель может передать обывателям? Близким друзьям? Самым проверенным и дорогим родственникам? Может такое случиться, что они знают о Грибниках и даже умеют сами пользоваться проходами? Может, им со временем и такие знания доверяют?
Вот досада! Чем больше нахожу или думаю, тем больше вопросов!
А ведь еще вечером предстоит усиленное изучение как истории этого мира, так и основ правильного поведения. Сколько можно притворяться невесть кем и кривляться как обезьяна! Кстати, а какие тут есть животные? Ну, кроме этих клюющих в голову кречей? Надо еще срочно денег поменять и про флору и фауну книжку прикупить. О! А про географию забыл? Одних сведений о горах на востоке – до стыдного мало в разговоре с умным человеком. Надо бы еще поддакнуть да поправить, если название моря какого собеседник забыл. А тут такая река! Второй берег в тумане теряется, а я названия даже не знаю. Позорище. Даже на дикость горца, раз в жизни спускающегося за солью в долину, не сошлешься: может, они в горах вообще ничего не солят? С остеохондрозом несоленой пищей борются или с повышенным давлением?
Дожевав свое мясо, я незаметно взглянул на часы и спохватился: если я хочу хотя бы на ужин успеть и долготу дня наконец точно определить, то следовало поторопиться. И я вновь подался по нескончаемым коридорам лабиринта.
В итоге к моменту выхода из Сияющего кургана у меня имелось двадцать шесть пар рисунков и пятнадцать одиночных. Но и для тех завтра, я не сомневался, отыщется выгравированный на камне двойник. Как и еще десяток, вполне возможно, новых проходов.
Несколько озадачили странные взоры хранителей у центральных дверей на мои альбомы. Что их удивило? Надо будет быстрее изучать правила хорошего тона! Хорошо, что люмен всю ночь можно задействовать, и чтение для меня все равно – отдых. Давно проверено: и завтра буду бегать как огурчик, разве что раза в полтора прожорливее стану. Но уж купить на любом углу чего вкусненького – здесь не проблема.
Посматривая на небо, зашел в магазин, забрал книги. Затем уселся на точке вчерашнего наблюдения и наконец-то четко зафиксировал продолжительность суток. Двадцать два часа и пятьдесят три минуты. Взял поправку на весну, тут же что надо отнял, где надо умножил и с облегчением вздохнул: мои подруги если и рискнут сюда прорываться, то появятся в кургане примерно в обеденное время. Отлично! Главное, что не ночью! А когда я их встречу и с ходу введу в суть местной жизни, то оставшегося дня до ночи им хватит для полной акклиматизации. Они у меня понятливые!
Сообразив, что я сижу на камнях с глупой, но счастливой рожей, я несколько подивился такой радости. Неужели соскучился по этим стервозам? Затем, потирая ушибленные коленки, поднялся и поспешил в южную пейчеру. Кушать хотелось не по-детски.
Но возле гостиничной стойки мне путь неожиданно перекрыла тучная фигура распорядителя.
– О! Борей наконец-то явился не запылился, – вроде бы добродушно ворчал он. – А тебя тут Мансана целый день выискивает. Только сейчас из харчевни выглядывала. Или ужин наш не нравится? На обеде, говорят, не был.
– Так вот...
Хорошо, что книги были завернуты в тонкую тряпицу и перевязаны бечевкой. Вдруг бы Емлян сразу догадался об их сути?
– А-а-а... Читать любишь? Похвально! И рисовать умеешь? Покажешь, что получается?
Пришлось изображать настолько стеснительного и забитого насмешками маляра, что распорядитель даже сам застыдился своего интереса:
– Шучу, шучу. – В этот момент я ему и всунул два очередных, заготовленных для обмена пятака. – О! Неужели уже все потратил? И расходы растут, я вижу? А-а, ну да, книги дорого стоят. – Он опять скрылся в своей подсобке и вернулся с мешочком вдвое большим, чем первый. Но теперь уже улыбку не прятал за ворчанием: – Так жить в столице и подарки раздаривать у тебя никакого состояния не хватит.
На это многозначащее измышление мне ничего не оставалось, как пожать плечами и простецки улыбнуться. Мол, один раз живем, и сколько той молодости!
– А ведь наверняка тебе огромная трата еще предстоит.
На такое утверждение я только грустно вздохнул, внутренне совершенно не понимая, о какой такой трате идет речь. Вроде бы я ничего такого покупать не собирался, а этот человек уже все за меня решил.
Отходя от конторки, я решил сразу завернуть в харчевню п оужинать и уже потом предаваться блаженному чтению хоть всю ночь. Но в дверях столкнулся с несущейся мне навстречу Мансаной. Она схватила меня за плечи, с какой-то наглецой поправила волосы на голове и сразу перешла на укоризненный тон:
– И где тебя целый день носило? Наверняка и продавцы тебя облапошили, и жулики обчистили, и угощения не дали на обед? Признавайся?
– Ага! – раздались неожиданно от самой стойки смешливые восклицания Емляна. – Такого рыцаря попробуй обчисть или чего-то не дай! И малый рост ему не помеха!
Девушка громко фыркнула и показала своему родственнику язык. А затем бесцеремонно поволокла меня к столику. Честно говоря, я находился в каких-то раздвоенных чувствах. С одной стороны, хотелось ей нагрубить и послать куда подальше за утреннее пренебрежение, а с другой стороны, моя несусветная наивность вдруг стала трепетно дрожать от глупых мечтаний: вдруг... хоть что-нибудь... хоть кусочек ласки... или хотя бы ласковое слово. М-да! Пора меня лечить суровой реальностью.
Поднос с ужином тут же поднесла другая девушка, та самая, с огромными глазищами, а Мансана уселась напротив меня, строго сузила глаза и тихо спросила:
– Ты чего от меня сбежал? Я тебе не понравилась?
– Мм... э-э-э... – только и вырвалось у меня.
– Я что-то сделала не так? Я не умею доставлять удовольствие?
Мне страшно захотелось почесать все тело от жуткого непонимания: что происходит? Меня что, обвиняют в пренебрежении? Меня?! Чтобы лучше разобраться в происходящем, я сам перешел в атаку:
– Это кто сбежал?! Проснулся – а тебя и след простыл! Сразу понял, что ты на меня зла и больше со мной и разговаривать не станешь! А я так...
– Молчи! – Она для верности еще и рот мне ладошкой закрыла. – Молчи, а то чувствую, сейчас скажешь какую-то глупость и меня сильно обидишь. Я никуда не убегала. Просто ты так сладко спал, что будить тебя не захотелось. Потом я решила на четверть кара всего лишь домой заскочить и для нашего дальнейшего гуляния по городу принарядиться, а тебя уже и след простыл. Я тоже, глупая, забыла, насколько ты шустрый и горячий парень, – призналась она, убирая ладошку и мило краснея. – Думала, ты после такой ночи до обеда отсыпаться будешь.
– Э-э-э... – продолжал тупить я. Знать бы еще, что такое кар? Неужели час? – Значит, ты на меня не обиделась?
– За что? Да такой сказки я и представить не могла! Ты посмотри на мою подругу, как у нее глаза раскрываются, когда она на тебя смотрит! Прямо жалко ее, настолько она нам завидует.
– Хм... Ты ей рассказала о нашей ночи?
– А что, нельзя было? Это была самая чудесная ночь в моей жизни, и я должна молчать о ней? – совершенно искренне удивлялась Мансана.
– И многие знают? – шипел я, полностью ошарашенный.
– Понятия не имею, – пожала она плечиками и мило улыбнулась. – Но кажется, догадываются почти все. Говорят, мы так с тобой увлеклись и так шумели...
М-да! То, что увлеклись, – это точно. Но вот кричал и стонал, словно при пытках, – точно не я. Но не это – главное. Как прикажете понимать местные нравы? Неужто тут в порядке вещей похвастаться перед подругой прелестями проведенной с мужчиной ночи? И ладно бы еще с нормальным мужчиной! А с таким недоразумением, как я...
Нет, о своей мужской стати и об умениях любовника я в себе не сомневался, даже фору дам любым донжуанам. А вот внешность явно подкачала. По понятиям мира Земли, только за саму мысль переспать с таким калекой, как я, любая девушка себе глаза бы выколола и язык узлом завязала. Тогда как здесь и подруги знают, и родственники, похоже. При последней мысли я чего-то испугался еще больше: вдруг здесь за подобный моральный ущерб платить надо? Ведь недаром Емлян о какой-то большой трате упомянул! И все эти интимные разговоры и признания окажутся не больше чем дополнительной приманкой перед готовой захлопнуться ловушкой?
Нет, моих жалких монеток было не жалко, и все отдам в случае нужды. Как пришло богатство – легко, – так и уйдет. Зато какой это будет моральный удар по моему самолюбию и в нутреннему миру, если я сейчас поверю, расслаблюсь, опять раскатаю губу, а меня – раз! И лицом – во вчерашние обстоятельства, как говаривала моя покойная бабуля. Правда, она там другие слова употребляла: «морда» и «навоз», но не суть важно. Хоть я и так по жизни весь «обломанный», обламываться еще раз не хотелось.
Поэтому я довольно деликатно решил прояснить вначале некоторые моменты:
– А тебя никто не ругал, что ты дома не ночевала?
– Еще чего?! – возмутилась девушка. – Я уже давно взрослая и сама решаю, где и с кем мне спать. А что не так?
Хорошо, что можно все валить на диких горцев.
– Да у нас отец имеет право наказать дочь и постарше, чем ты, если она домой ночевать не пришла.
– О-о-о! – Возмущение стало угрожающим. – Попадись мне такой папаша, я бы его живо на место поставила! Ужас какой! Как вы там живете?
– Не живем, – решил я ее немного разжалобить, – а выживаем.
– Вот и прекрасно, что ты от такой родни избавился! Работу мы тебе и тут найдем. Что у тебя лучше всего получается?
Опять невезуха! Чуть больше начинаю болтать, как меня сразу засыпают неудобными вопросами. Хорошо, что я вовремя опустил взгляд на остывающий ужин и честно признался:
– Кушать.
– Ой! Извини! – Мансана сорвалась с места и, перед тем как убегать, шепнула: – Горлу и хлебу! Без меня не уходи!
Причем в последнем пожелании мне почудились на диво знакомые нотки. Точно так же ко мне обращалась Мария, но она это делала постоянно, а тут я услышал от этой красотки впервые. И почувствовал себя как-то некомфортно. Уж не хочет ли она из меня сделать игрушку для ублажения собственной плоти? Чего уж там, и про такие многочисленные истории я читал и слышал. Вполне приличные и респектабельные женщины заводили себе физически неполноценных любовников, а то и полных уродов, и держали их в качестве развлечения в собственных спальнях.
Ну нет! На такое я не соглашусь! Еле с Земли вырвался из рабства, так меня тут захомутать хотят? Или я ошибаюсь? Может, слишком уж утрирую? Ну а как иначе? Слишком уж я уверовал в свою ущербность и в полной мере ощутил на своей шкуре отношение остальных девушек к подобной ущербности.
Так что ужин я съел, убегать не торопился, но продолжал держаться начеку и готовиться к любой жизненной пакости. Заодно вспомнил о родственниках и решил заблаговременно закинуть удочку и навести мосты по поводу прибытия сразу трех представителей моего семейства.
Поэтому, когда Мансана вернулась за стол с радостным личиком и провозгласила: «Все, я свободна!» – я вставать из-за стола не спешил. Нашел повод для удивления, указывая на сумку-короб, которую девушка принесла с собой:
– А там что?
– Ну как же, – пожала моя симпатия плечиками, – вчера ты угощал меня вкусненьким, сегодня моя очередь. Ты ведь любишь сладкое?
– Еще бы! – не погрешил я против истины. – Меня дома всегда тортами и пирожными закармливали.
– Мама старалась?
– Да нет. – Я не знал, как на местном языке звучит понятие «кузина», а уж тем более «двоюродная кузина», поэтому сказал с некоторой грустью: – Сестры.
– Ой, как здорово! У тебя и сестры есть? – обрадовалась Мансана так, словно услышала о наших общих детях. – И сколько их?
– Три, – признался я с некоторым вздохом. – Старшая и две младшие, близняшки.
– Вот так совпадение! – уже на всю харчевню расшумелась красавица. – А у меня два брата – близнецы! На год меня младше!
– Да-а-а, – покачал я головой, – действительно, совпадение. – Затем опять грустно вздохнул: – Только мои сестры, они... слишком строгие.
Девушке сразу припомнились мои вчерашние рассказы-пантомимы о трагедии с любимой и раздорах в семье, и она поняла, на что я намекаю. Губы ее тут же плотно поджались.
– Ничего, тебе тут и без них хорошо будет.
– Да я не сомневаюсь, но через четыре дня они вроде как тоже должны в столицу приехать, – признался я. – В пейчерах договорились со мной встретиться.
Мансана нахмурилась, но ненадолго. Вскоре опять очаровательная улыбка украсила ее прелестные губки.
– Не страшно, мы тебя в обиду не дадим! Тем более что у нас еще в запасе есть четыре ночи! Пошли!
Она решительно встала, подхватила свою сумку-коробку и первой пошла к моему номеру. Ощущая на себе царапающие взгляды со стороны кухни, я поспешил за своей любовницей. Пока дошли, последние сомнения в предстоящем действе частично рассеялись. А когда Мансана выложила на стол горку сладостей, кувшин со сметаной и кувшин с соком, я понял что намерения у нее ну очень серьезные!
В общем, купленные книги так в тот вечер и остались не распакованными.