Глава 26
POV Оливия
Я лежу на своей кровати и смотрю на маленькое окошечко в нашем номере, оснащенное светло-желтой занавеской. На удивление, в номерах каждую неделю меняют занавески. Никогда такого не видела. Стирают-то, стирают, но не меняют. Странно.
Кстати. Вот и наступило странное время года – утром - ночь, вечером – ночь, а днем я тусуюсь с Конником. Как вы поняли, на дворе зима, что и радует, и огорчает одновременно. Прошло уже четыре недели со дня моего приезда сюда, а каких-то изменений в себе я не обнаружила. Только потеряла хороших друзей. Нет, не то, чтобы потеряла, просто рассталась с ними. Но все равно обидно. Остались только я, Том, Энджи, Уил, Нора и зануда Марк.
К величайшему моему сожалению, на прошлой неделе наш проект покинули Хлоя и Лукас. Черт, я даже расплакалась. За эти гребаные четыре недели Хлоя успела стать моей хорошей подругой. Я искренне переживала за девушку и за ее судьбу, ведь, в частности, она не знала, куда податься. По закону она была обязана вернуться в Чикаго, в детдом, но также ее могла забрать под опекунство двоюродная бабушка Клаудия, из Нью-Джерси, на что я очень и очень надеюсь. Ведь Хлоя сразу поехала к ней.
Хотя, странно, что ее бабушка не забрала ее раньше. Возможно, она даже не подозревала о том, что ее внучка может находиться в детдоме, да и о ее существовании на данный момент могла сомневаться. Насколько я знаю, вернее, аргументируя слова Хлои, я знаю, что ее родители погибли из-за наводнения в 2008 году в Ватерлоо, штат Айова, откуда она родом. Тела родителей не нашли и сочли их без вести пропавшими. А вот маленькую Хлою обнаружили на крыше одного из местных офисов. Каким-то чудом здание не разрушилось, и девочка спаслась, вовремя поднявшись на эту самую крышу.
И, насколько я знаю, личность Хлои так и не была установлена, так как под слоем воды и разрухи оказались все ее документы, включая свидетельство о рождении. Местные власти даже не смогли найти ближайших родственников. Поэтому, было решено отправить неизвестную в детдом в Чикаго. О местном детском доме пришлось забыть, так как от него остались одни кирпичи.
Уже в Чикаго были возобновлены документы Хлои, правда, все это спустя два года. Родственников девочки так и не обнаружили, хотя Хлоя прекрасно помнила свою двоюродную бабушку Клаудию, к которой возили ее каждое лето, и не раз просила найти ее и привезти в детдом. То ли директор детдома был каким-то пришибленным и алчным, то ли слишком ленивым и безрассудным, но он даже не удосужился позвонить ее бабушке, и та осталась в неведении. На удивление, после всего этого кошмара восьмилетняя Хлоя помнила адрес горячо любимой бабули и поклялась, что выберется из этого детдома и переедет к ней жить.
Даже представить не могу, как она заявится к Клаудии. Постучится в дверь, а затем с возгласами «Бабуленька, я твоя пропавшая без вести внучка Хлоя!» кинется ее обнимать? В общем, тяжелая ситуация. Держу за нее кулачки.
Тяжело вздохнув, я помотала головой, дабы отогнать неприятные мысли. Тяжело думать о судьбе людей, которые тебе так дороги. Возможно, мне было бы легче, если бы мне хотя бы раз в неделю звонили мои родители и интересовались моей жизнью и сопереживали мне.
Со дня последнего нашего с мамой разговора я не слышала ее голоса. В том числе голоса Тайлера и папы. Хотя нет, Тайлер позвонил мне два дня назад. Бухой и грустный. Попел мне в трубку «С рождеством, детка!», хотя я не понимаю, при чем тут Рождество, поныл немножко, сказал, что как-то скучно и отключился. Я еще долго отходила от этого звонка. А знаете, почему? Потому что фоном я услышала, что мой брат находится на улице, в компании каких-то громкоголосых ребят. И меня это до сих пор напрягает. У Тайлера нет друзей, тем более компании. У него есть только Ник. Но я, все же, не решилась позвонить маме. Скорее, ждала ее звонка.
Было бы очень приятно почувствовать заботу родителей. С того дня, как родилась Сидни, все внимание переключилось исключительно на нее. Изредка лишь можно было услышать похвалу за хорошие оценки от матери, а уж от отца я слышала только ругань и недовольно бурчание: «Вырастили из Тайлера психа, так еще и второй ребенок – не сын. С кем мне в бейсбол играть? С кем на охоту ездить? С Лив, которая целыми днями бегает за Тайлером с куклами в руках? Увольте».
Не подумайте, он не говорил это мне в лицо, нет. Он говорил это своим друзьям, с которыми, как раз-таки, и играл в бейсбол и ездил на охоту. Обидно, что еще сказать. Видимо, от меня ожидали того, что я целыми днями буду бегать по дому с бейсбольной битой, в одежде Тайлера и, в конечном итоге, сменю пол.
- Д-з-з-з-з... д-з-з-з-з-з... д-з-з-з-з...
Я приказала своим мыслям заткнуться и потянулась к мобильнику, который «катался» по тумбочке в беззвучном режиме. Номер не определился, поэтому мне пришлось взять трубку без особых мыслей.
- Алло. Лив? – послышался на том конце провода знакомый голос с небольшой хрипотцой. Но я все же не поняла, кто это.
- Кто это? – озвучила я свои мысли.
- Это Уил, - как-то обиженно отозвался голос на том конце провода. – Разве мой номер не определился?
- Прости, Уил, у меня нет твоего номера, - виновато произнесла я, убрав прядку волос за ухо. – Как-то случая не возникало его у тебя попросить.
- Ладно, не в этом дело. У тебя есть что-то вроде «Селектры» или «Ремерона»?
- Что-то случилось? – испуганно спросила я.
- У Марка депрессия, - послышался смешок парня. Готова поспорить, что он закатил глаза. – Это придурок выбежал из отеля и направился в городской парк, утащив с собой какую-то маленькую сумку. Боюсь представить, что у него там.
- Что с ним? – улыбнулась я, вставая с кровати и направившись к рюкзаку. Там в заднем отделении должны быть антидепрессанты Эммы. Думаю, она будет не против, если я позаимствую одну таблеточку. Может, даже две. А может и пачку.
- Да я не в курсе. Я пришел к нему, и единственное, что я успел увидеть и услышать, это то, что он орал что-то про «тоже мне бывший друг», «как я вообще мог общаться с этим ублюдком», а затем выбежал из номера, сбив меня с ног. Уверен, он направился в парк. Рядом с отелем.
- Воу, - только и смогла произнести я.
А у мальчика-то нервы сдают. И что с ним не так? Я думала, что Тайлер самый ненормальный парень на этой планете, но я ошибалась. Ведь совсем не скажешь, что у этого голубоглазого паренька с его «неприступной эмоциональной стеной» может случится нервный срыв. Опять мне все кажется странным.
- Так у тебя есть таблетки или нет? – как-то раздраженно бросил Уил, приведя меня этим в чувство. В трубке послышалась какая-то возня и звук капающей воды. Боже, надеюсь, он сейчас не в туалете. – Я задолбался обзванивать вас всех! Ни у кого нет этих сраных таблеток от депрессии. Ты – последняя надежда. Не очень-то хочется гонять в минусовую температуру в аптеку за ними.
- Да есть, есть, - успокоила я его. Вновь эта капающая вода. Я невольно поморщилась. – Я сейчас занесу. Надеюсь, ты не занят.
На последнем предложении я даже сделала некий акцент.
- Вообще-то занят, - послышался из трубки грустный голос парня. – Пока я орал в след Марка не очень приятные слова, мимо прошел твой наставник, Конник, кажется. И ему, конечно, не понравились мои «бранные слова», как он выразился. Этот чокнутый дед заставил меня мыть полы за кулисами! Причем возразить я не смог! Сочувствую я тебе, короче, с таким наставником.
- Такой вот он подарочек, - хмыкнула я.
Рада, что этим уже кто-то занялся. Как бы я не жалела Уила, мне не хотелось бы мыть полы за кулисами.
- Короче, будь другом, найди этого маразматика и отдай ему таблетки. Скажи ему, что если он их не примет и не прекратит свои замашки, я заставлю его драить эти полы вместе со мной и с местными несексуальными уборщицами, которые, кажется, слишком часто и долго смотрят на меня.
- Почему я? – недовольно спросила я, почти что подпрыгнув от возмущения на месте. – Почему именно я? Ты ведь знаешь, у нас не самые лучшие взаимоотношения...
- Мне как-то наплевать, - отрезал парень, и я поджала губы. Он, видимо, понял, что обидел меня, так как сразу закашлялся и что-то невнятно прошипел в трубку. – Прости, я не хотел обидеть тебя. Просто отнеси ему эти чертовы таблетки и все, ладно? Я буду твоим должником. Нет, если хочешь, мы можем поменяться. Я сгоняю к нему, а ты...
- Нет-нет, я согласна, - быстро запротестовала я, схватив пачку с «Селектрой» и литровую бутылку воды, стоящую рядом с рюкзаком.
- Отлично, - радостно произнес парень. – И это... думаю, он будет рад, если ТЫ принесешь ему эти таблетки.
- О чем это ты? – не поняла я.
- Все, я не могу говорить! – заорал в трубку Уил, из-за чего мне пришлось отодвинуть телефон подальше от уха, дабы не оглохнуть. – Кажется, я пролил воду на аппаратуру! Твою ж мать...
После этого послышались прерывистые гудки. Я недовольно скривилась и, надев теплую куртку, пошла на улицу. Всеми способами я старалась избежать встречи с Конником, так как он заставил бы меня мыть полы вместе с Уилом, не сомневайтесь. И где, скажете вы, моральные и эстетические принципы?
Я вышла из здания. Холодный ветер вперемежку со снегом резко ударил по моему лицу, заставив быстро надеть капюшон и сморщиться, как гриб. Ну за что мне это все? Почему именно я должна переться в парк успокаивать Марка? Он словно ребенок. Черт возьми, да он же взрослый парень! Почему я должна нянчиться с ним, как с шестилетним?
Увидев парк, я буквально побежала туда. К счастью, ветер немного стих, и уже можно было наслаждаться приятной снежной погодой. Но не сейчас и не сегодня. Я была так зла на этого засранца, что готова была затолкать ему в глотку всю пачку.
Неожиданно я увидела яркую вспышку возле себя, а затем и противный смех. Почти что ослепленная, я уронила бутылку с водой и повернулась на звук. Потерев замерзшими руками глаза, я в недоумении открыла их и увидела Марка с фотоаппаратом в руках, сидящего на большом декоративном камне. Рядом валялась маленькая черная сумочка, из которой торчали какие-то бумажки. Парень сидел в одной лишь легкой куртке, которая была наполовину расстегнута.
- Ты что творишь?! – придя в себя, заорала я.
- Господи, я всего лишь сфотографировал тебя, - закатил глаза парень, быстро убрав фотоаппарат, кстати, профессиональный, в эту самую сумочку. – Че сразу орать-то.
Я глубоко вдохнула и выдохнула, дабы успокоиться, ощутив, как в горло проник холодный морозный воздух. Этот парень неисправим. Депрессия, говорите? Что-то не похоже. Почему-то он не катается по сугробам в дикой истерике и не орет на всех прохожих.
- Я принесла тебе таблетки, - подавив желание засунуть ему снег за шиворот, тихо сказала я, подняв бутылку с земли и приблизившись к нему.
- Какие еще таблетки? – удивленно спросил Марк. – Ты меня совсем за психа считаешь? Так-то обидно.
- Не я, а твой лучший друг Уил, - улыбнулась я. – Он сказал, что у тебя депрессия и тебе не помешает хорошая доза «Селектры».
Я достала таблетки из кармана и вместе с бутылкой протянула парню. Тот посмотрел на меня, как на ненормальную, а затем рассмеялся звонким смехом, непохожим на его обычный смех, чем очень меня удивил.
- Почему ты смеешься? – обиженно отозвалась я, присев на соседний камешек.
- У меня? Депрессия? – успокоившись, улыбнулся парень. – Фишер что, серьезно?
- Ну, он сказал, что ты на кого-то очень сильно разозлился. А еще он сказал, что если ты не примешь эти таблетки, он заставит тебя вместе с ним драить полы за кулисами.
- Он – что? – не понял Марк. – Ладно, проехали. Нет у меня никакой депрессии. Я просто немного разозлился, вот и все. Вышел подышать свежим воздухом. Решил, так сказать, немножко взбодриться.
- А на кого ты разозлился? – плохо скрывая свое любопытство, спросила я.
- А вот это уже не твое дело, - усмехнувшись, произнес парень. Мои брови тут же поползли наверх, а уголки губ поникли. Обидно. Даже очень. Я приперлась к нему с таблетками от депрессии в минусовую температуру, а он меня за шею гонит. Парень тут же заметил, что мое выражение лица поменялось, и как-то странно улыбнулся. – Просто не важно.
Я отвернулась от него, не желая дальше видеть его самодовольное лицо и красивые голубые глаза. Да, они у него, к глубочайшему моему сожалению, чертовски красивые, и от них трудно отвести глаза. Не могу просто не смотреть на них.
- Зачем ты меня сфотографировал? – неожиданно для самой себя спросила я.
- Просто так, - пожал плечами Марк.
- Ты в курсе, что это нарушение личных прав и все такое? – усмехнулась я. – Я подам на тебя в суд.
- Да пожалуйста. Всегда хотел попасть за решетку из-за увлечения фотографиями.
- Ты ими увлекаешься?
Ого. Ого. И еще раз ого. Неужели эта заноза в заднице увлекается таким чувственным и требующим полной отдачи занятием? Надо же, я поражена. Хотя, для меня всегда казалось, что Марк – это один из тех злых директоров на предприятиях, который не дает ни минуты покоя, выносит тебе мозг по пустякам, и просит забрать вещи из химчистки и отвести его детей в школу.
- Ну да.
Я увидела, как едва покраснели щеки парня. Он вновь потянулся к своей сумке, медленно взял ее в руки и расстегнул молнию. Затем он достал оттуда значительного размера фотоаппарат «Canon».
- Хочешь посмотреть фотографии? – неожиданно спросил он.
Я удивленно кивнула, так как не смогла и слова произнести. То ли на меня повлияла морозная погода, то ли еще что-то, но язык словно примерз к небу, не давая мне произнести и простейших звуков.
Марк нажал на маленькую кнопочку, и экран фотоаппарат засветился белым светом с надписью, угадайте, какой. Конечно же «Canon». Кстати, насколько я знаю, этот фотоаппарат стоит немалых денег. Похожий я видела на прилавке одно из магазинов с электроникой в Дейтоне. И да. Он стоил три тысячи долларов.
Мои глаза увидели, как длинные, тонкие пальцы Марка нажимают на кнопку справа. На экране тут же высветились различные пейзажи. Вот солнечный пляж. Вот обычное пустынное поле, правда, с необычного ракурса. Сначала я подумала, что это обычные загруженные фотографии, но затем Марк хвастливо уведомил меня, что это одни из его первых работ.
Наконец, я почувствовала, что дар речи вновь вернулся ко мне.
- Ты идешь на профессионального фотографа? – тихо спросила я, посмотрев на Марка.
- Хотел. Но что-то пошло не так, и меня потянуло в музыку. Хотя, если меня выпрут отсюда, то я, скорее всего, этим и займусь. Кроме этого я больше ничего не умею.
Неожиданно на экране фотоаппарат возникла фотография, которая привела меня одновременно в восторг и в дикую ярость. На ней была я. Стоя в красном пуховике с капюшоном на голове, я держала в руках бутылку с водой и смотрела куда-то вдаль. Позади меня можно было рассмотреть старые деревья, покрытые пушистым снегом. И скамейки, тоже занесенные снегом.
Я аккуратно взяла фотоаппарат в руки, всматриваясь в фотографию. Казалось бы, ничего необычного. Профессиональная фотография. Но. Всегда есть это но. Какого черта она в фотоаппарате Марка?!
- Удали, - быстро сказала я, покраснев так, как не краснела никогда. – Мне не нравится.
- Не-а, - улыбнулся парень. – Ни за что. Эта фотография мне особенно нравится. Ты здесь... какая-то не такая, как обычно.
Я слабо улыбнулась, вновь посмотрев в его глаза. Секунда. Вторая. Третья. С трудом отвела взгляд и тупо уставилась в фотоаппарат. Парень самодовольно прищурился, взъерошив свои и без того густые темные волосы.
Чтобы тупо не пялиться в экран, я нашарила рукой кнопку и нажала на нее. Фотография тут же поменялась на другую. Другая обстановка, тот же парк, та же я. Правда, улыбаюсь, раскинув руки в стороны и вознеся их к небу. Вокруг себя я увидела разноцветные листья, валявшиеся практически везде, что говорило о том, что на дворе осень.
Я резко повернула голову и увидела, как поменялся в лице Марк. Он как-то напрягся. Сжал челюсть, от чего его скулы стали более рельефными. Сузил свои небесно-голубые глаза.
- Отдай, - прошипел он, протянув руку.
- А что, где-то там я могу обнаружить свои голые фотографии? – злобно воскликнула я. Эйфория тут же пропала. Я резко вскочила с камня и попятилась назад, со скоростью света листая фотографии. - Ну ты и извращенец, Марк.
Вот я в столовой, правда, сижу за одним столом с Томом и Хлоей. Кажется, третий день нашего проекта. Только-только прошли отбор. Счастливые и одновременно грустные.
Вот я иду по коридору, уткнувшись в свой телефон. Никогда не считала себя фотогеничной. На этой фотографии у меня какое-то напряженное лицо. Даже не помню, когда это было, и на что я там смотрю.
На этой фотографии я на сцене. Стою в концертном платье и крепко сжимаю в руке микрофон. Стою с каким-то напряженным лицом. И вновь это лицо.
Я нахмурилась. Я что, всегда с таким лицом выхожу на люди?
- Верни фотоаппарат, Грейстоун! – крикнул Марк, вскочив с глыбы и направившись в мою сторону.
Вот еще одна фотография. Правда, крупный план лица. Это... это в гостиной? Непонятно, так как задний план размыт. На этом фото, как ни странно, я улыбаюсь. И я накрашена. Наверное, это перед концертом.
- Слушай, ты маньяк какой-то? – задумчиво спросила я, ускорившись. – Как-то страшно становится. В твоем фотике практически все фотографии со мной!
- Я сказал, верни его! – заорал парень, кинувшись ко мне.
Я хотела развернуться, чтобы убежать, но, едва не споткнувшись, с трудом устояла на ногах, крепко прижав к себе дорогую вещь. Если я сломаю этот фотик, Марк меня заживо похоронит. Хотя, есть у меня соблазн разбить его вдребезги. Какого хрена там мои фотографии?
Вновь попятившись назад, я почувствовала у себя под ногами какое-то углубление. Зашатавшись, я зажмурилась, представив, как будет мокро и неприятно падать в сугроб, хоть и не такой большой. Готовая уже «обняться» с землей, я почувствовала, как холодная рука молниеносно вцепилась в мое запястье и резко притянула меня к себе.
Заглушив приступ паники, я твердо наступила на землю, стараясь больше не падать. Открыв глаза, я увидела, как рука Марка крепко держит мое запястье. Подняв взгляд выше, я увидела, как на его лице возникла легкая улыбка, как будто он говорил мне «все будет хорошо, Лив», а глаза так и сияли, что было очень необычно.
- Осторожнее, - отпустив мое запястье, наконец, произнес он. – Разобьешь мой фотик, зарою тебя вон в том сугробе.
Парень кивнул в сторону белоснежного сгустка внушительных размеров. Я поежилась, представив себя внутри этого холодного комка. М-да, чего я еще ожидала от такого же холодного Марка.
- Если тебе понравились фотографии, я могу скинуть тебе их на флешку, - как ни в чем не бывало, произнес Марк, убирая фотоаппарат в сумочку. Затем он вернулся к камню и поднял с земли бутылку с водой. – Удалять я их не собираюсь.
Ничего не говоря, я развернулась и направилась в сторону отеля. Если честно, трудно сказать, что я сейчас ощущаю. Смятение? Смущение? Гнев? Нет, все же, я не отвечу. Возможно, со временем, но не сейчас.
- Лив, подожди, - услышала я за собой тот же голос.
Я медленно развернулась и увидела, как парень приблизился ко мне. Только сейчас я поняла, какой же он высокий. Я приходилась ему по плечо, даже ниже. Но все же, мне было не сложно задрать голову и смотреть на его голубые, черт его побери, глаза.
Марк, придвинулся ко мне еще на шаг, тем самым заставляя меня чувствовать себя некомфортно. Я затаила дыхание, ожидая дальнейших действий. Парень наклонился ко мне так, что я почувствовала его теплое дыхание на своей щеке. Марк усмехнулся и тихим, почти шепчущим голосом произнес:
- Оставь все-таки таблетки. Мало-ли, может у меня опять начнется «приступ».
Я трясущимися руками достала из кармана куртки пачку «Селектры» и протянула ему. Тот взял ее, едва кивнул, а затем отодвинулся от меня. Дальнейшие события я помню смутно, так как пребывала в неком... хм... как же выразиться... ах, да, шоке.
Не считая его странное поведение, меня поразила еще одна вещь. Я едва сдерживалась, чтобы не заорать на весь парк.
Коул, мать мою за ногу, назвал меня по имени.