Не заглядывай вперёд

HEAVEN AND BACK - Chase Atlantic

БЬЯНКА

В воздухе витает странное ощущение, которое вызывает чувство дискомфорта и смятения в душе. Мысли начинают путаться, и сложно сосредоточиться на чём-то одном. Это состояние вызывает беспокойство и тревогу, словно что-то не так, но непонятно, что именно.

Чёрт, да я даже перед родителями так не сидела, когда выдрала пару клок волос бесячей девчонке. 

Мои мысли сливаются в единый поток, который превращается в водопад слов. Это пугает меня, ведь я не могу контролировать свои высказывания.

- Это не о разуме, Поль, - отвечаю я. - Даю пари, слова эмоции и чувства тебе чужды последние годы.

Он усмехается. Льстит. 

Что делать, когда утоп в эмоциях нежной ненависти?

- Я правда не знаю, что последнее время со мной. С тобой тоже. Не будь горд, но, бывает, ты вызываешь во мне положительные эмоции, - говорю сухо, чётко. 

Вызываешь трепет. Чувствую себя бабочкой на ветру.

- Господи, говорю бред, да? - усмехаюсь теперь я. - Ты не способен чувствовать. А у меня стокгольмский синдром. 

Поль вздыхает.

- Скажи хоть что-то! - восклицаю. 

- Разве чувствам нужны слова? - спрашивает меня он. - Им нужны слёзы, боль, истерики.

Каждое слово загоняет меня в трещину самокопания.

- Им нужны поцелуи, искренность, свет в глазах.

 Поднимаю на него свой взгляд.

- Я тоже привязался к тебе, Бьянка, - брюнет не отрывает от меня взгляда.

Я чувствую волну мурашек. За окном шёл дождь. Ночной, холодный и неприятный, он скользил по стеклу, создавая мрачную атмосферу. Капли воды падали на землю, заглушая стук моего трепещущего сердца.

Сижу, жду. Не понимаю... Поднимаюсь тогда, когда встаёт голубоглазый.

- У меня к тебе единственное чувство - ненависть, - шепчу.

- Ты не меняешься, - лёгкий смешок. Он идёт ко мне.

Когда я смотрю в его голубые глаза, меня охватывает холод. Я чувствую, как таю, растворяюсь в этом взгляде. Это ощущение одновременно пугает и притягивает меня. 

- Как в твоём сердце живёт ненависть, когда ты так дрожишь? - он склоняет голову набок.

- Мне холодно, - отвечаю.

Поль качает головой - его забавляет эта ситуация. Какой же он самодовольный. До раздражения бесит.

- Знаешь, ты говорил, в чувствах слова не нужны, - мои глаза горят огнём. - Получай.

Замахиваюсь, чтоб отвесить звонкую пощёчину, но он быстрее, ловче, сильнее. Перехватывает мою руку, держит за запястье.

- В чувствах слова не нужны, - повторяет за мной он.

И целует. Горячо, страстно, уверенно. Слова здесь действительно излишни. В моей голове созревали мысли - я бежала от этого, я боялась, что мне не ответят взаимностью. Я думала, что если буду его ненавидеть, то странное жжение в сердце пройдёт, как болезнь. Как теперь переболеть? 

Я выпутываюсь из его хватки и теперь сама придвигаюсь ближе. Целую так же, как он меня - без сомнений. Это даже приятно.

Поль не похож на того, кто ищет счастье. Его счастье - бизнес, но могу ли быть чувства? Прогнёт ли он этот мир, ради того, что ощущаю сейчас я? Брюнет скользит ладонью от моего бедра до талии. Забавляла и наша разница в росте - наверняка ему ещё как неудобно. Он оглаживал каждый изгиб моего тела. Клянусь, сорвала бы свою одежду во имя сладкого удовольствия. 

Голубые глаза вопросительно уставились на меня. И я даю свой ответ, зарываясь в тёмные волосы. Наши эмоции подобны флюгеру в переменчивую погоду. Он подхватывает меня за бедра и я уже не соображаю где и куда меня несут. Помню светлые стены во мраке комнаты, как дождь барабанил в окно, вспышки неспокойной грозы и оглушающие залпы грома, свежесть постельного белья, терпкий аромат парфюма и минимум всего. В спальне мужчины был полный минимализм. Здесь не хватало живности, но было много места. Впрочем, мне нравилось.

Взгляд Поля подёрнут дымкой желания. Никогда не видела его таким. Мой пряный стойкий аромат смешивался с его парфюмом. Господи, я утонула в этой утопии запахов, они въедались в моё нутро сквозь кожу. Запах возбуждения тёк по венам лавой. Я никогда этого не забуду, даже если захочу, даже если буду вырывать. Он останется там. Забью наглухо сердце, чтоб не дотянуться. 

Те чувства, которые я испытывала - что-то новое, что-то необычное. Брюнет приникал к моим губам, прижимал пылающими кончиками пальцев, целовал. Наша близость была опьяняющей, она затягивала нас в вихрь эмоций и раскрывала потаённые уголки наших душ. Удивительное чувство, которое наполняет сердце радостью и светом. Оно возникает внезапно, словно вспышка молнии, и поражает  своей силой и красотой.

Не могло же быть это влюблённостью.

Но сейчас голубоглазый казался мне лучшим, великолепным, прекрасным, потрясающим. Таким, что и желать большего не нужно было. Сердце сжимается, лопается, противится мне - я не хочу отдавать его кому-то... Зарекалась же, что моя любовь принадлежит только мне. 

Он обрушивает на мою шею покалывающие покусывания, зацеловывает каждый красный след. Медленно расстёгивает верх одежды. Хочется кричать "быстрее!".  Но я жду. Во мне терпения достаточно. Провожу рукой вдоль мужского тела - оглаживаю мышцы рук, иду к груди, прессу, ниже, устремляю взор на мешающую одежду. Расстёгиваю его рубашку - нетерпеливо и целую открытые участки его тела. Освобождаюсь от своей одежды. Остаюсь лишь в серых кружевах нижнего белья, почти прозрачных. Я дрожу от волнения, от возбуждения, от возвышающегося надо мной мужчины. Теперь я не выгляжу как та, которая сможет его поставить на место. Скорее, он меня подомнёт под себя.

Я помню свой первый раз. Это было в моё совершеннолетие. Я лишалась девственности с парнем, который мне нравился. Да и не только мне. Наверное, всей школе. Это было ужасно - больно, неаккуратно и мне не принесло никакого удовольствия. Зато у него была симпатичная внешность. Больше у меня не было близостей, так как я боялась повторения истории. Да, я флиртовала со многими, но ложиться под каждого не стала бы.

Нутром ощущала, как же распалён Поль. Он успел стянуть бюстгальтер и, поцелуями осыпая, начал трусики. Я беру инициативу на себя, выворачиваясь из-под него.Брюнет не противился, лёг на спину, дал возможность быть сверху. Я слышала его дыхание, ощущала стук сердца. Расцеловала его шею, пробираясь ниже - к груди, водила дрожащими пальцами по его татуированным рукам, целовала губы, оттягивая смольные волосы на затылке. Ответами служили тихие хриплые стоны. Я попадала точно в цель. От этого уже можно было получить огромное удовольствие. 

На меня накатывала волна необъяснимой нежности, в голове мелькали все фрагменты, когда голубоглазый оберегал меня, помогал. Я нежно целовала его губы, чуть щетинистые щёки, заметные скулы. Он держал меня за бёдра крепкой хваткой, иногда слишком. Ему явно нравилось, когда я его целую развязно. Расстёгиваю брюки, вытаскиваю ремень. Мужчина был совершенен. Я не видела в его теле недостатков. Оттягивая резинку боксёров, еле видно закусила губу. Они тоже здесь некстати. 

Трепетность действий, смазанные поцелуи и тихие вздохи. Как же это всё выглядело невинно. Пора разбавить чем-то особенно откровенным. Я пылала и горела, плавно скользнула бёдрами ниже - промежностью по горячей плоти, размазывая смазку по всей длине. Право, я думала Поль не станет предпринимать ничего, но он коротким рывком прижал свой член к моему входу. Мой вздох растворился в комнате, низ живота тяжелел. Всё тело мне кричало, чтоб я не останавливалась. Боже мой, когда у меня было что-то подобное? Давно, причём весьма. Будет ли мне так же больно? Всё ли сделаю правильно. Дыхание учащалось. Клитор пульсировал от прилива крови. Тогда я дала себе ещё шанс. Вожу бёдрами по кругу, не тороплюсь и плавно опускаюсь, уперевшись руками на его грудь. Колющая боль настигла меня, я зажмурилась. Ритм сердца менялся, дурман рассеивался в жестокой действительности. Брюнет нежно провёл рукой по моей талии, вынуждая приоткрыть глаза. Я смотрела на него, отвечала на немой вопрос "Всё ли хорошо?".

- Давно не было, - шепчу я и утягиваю его в ненасытный поцелуй, во время которого я размеренно и медленно опускалась на него.

Электрические импульсы пронзали моё тело иголками. Я чувствовала каждую секунду, каждый момент. Мне не хотелось показывать стеснение. Вскоре мне стало даже приятно. Тянущая низ живота боль не пропала, но теперь добавилось кое-что ещё. То самое удовольствие, которым описывался секс? Я ощущала приятную наполненность, чувствовала каждую венку, буквально каждый миллиметр. Опустившись до конца я слышала рваный вдох - его и мой, я побуждала начинать движения. Я смотрю в его глаза, приподнимаюсь и тут же опускаюсь, двигаюсь медленно. 

Кровь бурлила страстью. Бьюсь об заклад, для голубоглазого это было медленно. Впрочем, для меня тоже, поэтому я ускоряла темп. Мне было понятно почему он не активно принимал участие - мужчина боялся сделать мне больно, видя недавно напряженные мышцы и зажмуренные глаза. Я ложу его ладони мне на талию. Кажется, он понял. Поль стискивал мою поясницу, прогибал так, как нужно, резко, даже нетерпеливо входил до упора. Мне льстило, что он руководил процессом. Мой характер и без того был излишне волевой. Я устала брать ответственность, быть во главе, быть сильной и непробиваемой, поэтому здесь я передала ему власть над собой. Частично. Всё равно же была над ним и двигала бёдрами так, как хотелось. Я сжимала его руки, плечи, его татуировки уже были для меня размыты. Каждый рывок стонала ему в губы. Брюнет часто дышал, лишь успевал вдыхать порывы кислорода, ненасытно, жадно двигаясь во мне. Это был баланс боли и наслаждения, но, чёрт возьми, мне это нравилось. 

Я веду бёдрами, пик моего удовольствия достигнут. Мышцами сжимаюсь вокруг его члена. Господи, я чувствую каждую его венку, ощущаю как мне жарко, а перед глазами мушки, белые пятна, блики. Тесно. Я слышу мужской стон, движения стали быстрее, моё дыхание чётче. Ещё пару раз и я упала на его грудь. Мы явно оба были удовлетворены, раз одинаково закончили. Сказать, что это было потрясающе? Нет, это было чем-то большим. Пару минут ещё я отходила от дрожи тела, но вскоре перевалилась на простыни. Тут же легла на подушку, прижимаясь ближе к мужчине. Это было странно, что я позволила ему стать ближе к себе. Возможно уже стоило признаться в симпатии к нему. Он тоже ничего не сказал, поглаживал меня по голове. Я уже хотела спать. Сегодня я усну раньше и всю ночь меня не будут терзать бессонницы, кошмары. Я ощущала себя в безопасности. Интересно, когда уснёт сам Поль? Наверное, он засыпал поздно. Да и ему следует покопаться в своих мыслях и понять свои чувства.

Каждый момент, проведенный вместе, запечатлелся в моем сердце, стал частью меня. Его смех — это музыка, которую я хочу слышать вечно, а его взгляд — тот свет, что разгоняет тьму в моих мыслях.

Каждый разговор, каждое прикосновение наполняли мою душу нежным теплом. Я ощущала, как наше дыхание синхронизируется, а молчание становится языком, понятным только нам двоим. Мы разделяли мечты и страхи, одновременно смеясь и плача, и я не знала, как можно жить без этой связи.

И вот сейчас, когда приходит время выбора, когда горизонты начинают раздвигаться, я чувствую, как трещат по швам невидимые нити, связывающие нас. Отпустить? Это значит оставить часть себя, сказать прощай той части жизни, которая сделала меня живой. Я могу представить, как моя рука тянется к нему, а внутри уже слишком много боли, отвечающей на это недоразумение.

Я понимаю, что страх разрыва слишком велик, чем желание свободы. Но что будет, если цепи не разорвать? Насколько долго можно сохранять эту иллюзию близости, когда сердце всё больше и больше погружается в пучину сомнений? Куда приведёт нас этот путь?

В этом хаосе чувств я понимаю: быть вместе или разойтись — это не просто вопрос выбора. Это решение, от которого зависит весь мой мир. И я не готова рисковать.