Глава 12
Удивительно, но отец согласился пригласить Марселя к нам на рождество. Я была вне себя от радости; впервые за долгое время я испытала прилив настоящего счастья и прониклась мыслью, что жизнь моя - это не только серое полотно без права стереть этот цвет. Мама же стала расспрашивать меня о нём, кто он и кем работает, при том вопросы её были резкими и тревожными - идея пригласить в дом незнакомца ей явно не нравилась, но отец успокоил её.
- Посмотри на неё, она же светится от счастья, - улыбаясь сказал он. - Давно я её такой не видел.
Его даже не смутил цвет кожи моего избранника.
- Главное, чтобы человек был хорошим.
И мать согласилась с ним.
25 декабря выдался самым суетливым днём в году. Прямо с утра мать гоняла меня по дому, заставляя убираться в комнатах, словно мы ждали табун далёких родственников, не терпящих даже малый слой пыли на мебели. От нервного срыва и ругачек меня останавливал грядущий вечер в компании с самыми близкими людьми на свете, и ради такого я была готова даже перевернуть вверх дном старый, заросший паутиной чердак.
К тому же в этот день мои друзья всегда поздравляли меня по телефону, но в этом году было всё иначе. Ни Фред, ни Франсуа, ни даже Боб не вспомнили обо мне; да и мне как-то не хотелось навязываться к ним. В конце концов, эти люди ушли из моей биографии навсегда, и с этим ничего не поделать - жизнь не стоит на месте, она меняется и капризничает, как погода; остаётся лишь следовать по её курсу и подстраиваться под грядущие перемены, как бы этого не хотелось.
Марсель - именно тот курс, по которому я буду следовать.
***
Праздничный стол поражал своей красотой и навевал манящее чувство рождественского уюта. Главным блюдом у нас была, конечно же, жареная курица, чей запах жадно растекался по столовой. Помимо него мать приготовила картошку по-деревенски, несколько салатов и пироги с яблоком и вишней. Еду, которую бы хватило на целый месяц, мать приготовила буквально за два дня. Усталая и счастливая, она смотрела на своё произведение искусства, а нам с отцом оставалось лишь благодарно ей улыбаться.
И всё это было благодаря нашему с ней разговору.
Марсель пришёл в восемь. Удивительно, что за весь день я ни разу не задумалась о том, как отнесутся к нему мои родители. Наверное, я должна была нервничать, трястись от страха, ведь чуть что - и начались бы скандалы. Но, с другой стороны, а чего бояться? Марсель милый, вежливый и воспитанный парень, а именно эти качества нравились моему строгому, консервативному, но не лишённому справедливости отцу. А если б он ещё знал, что Марсель тот ещё книгочей...
В общем, весь день я была спокойной и радостной. Почему-то казалось, что этот вечер будет особенным. И дело было далеко не в празднике.
За пять минут до его прихода я корпела над своей внешностью. Надела свою любимую лазурную платье-рубашку поверх колготок телесного цвета (как же я их не любила, но ради такого повода почему бы не надеть?!), нацепила серёжки с маленькими алыми камушками, накрасилась и привела свои волосы в порядок. Взглянула на себя в зеркало и поняла, что выгляжу, как выпускница средней школы. Мне стало смешно от этого сравнения. Оставалось надеяться, что Марселю понравится мой внешний вид - в конце концов, впервые в жизни я предстану перед ним в таком свете.
Прозвенел звонок - и я пулей бросилась к входной двери несмотря на туфли на высоких каблуках. Отец уже ждал меня в прихожей.
- Привет, - сказал Марсель и зашёл в дом. Он был одет в строгий облегающий костюм, который подчеркивал его внушительную фигуру. - Ну и снега навалило. - Затем он повернулся к отцу, и тот пожал ему руку. - Рад познакомиться. - Марсель Беннингтон.
- Шон Прескотт, - улыбнулся отец. - А это моя жена - Глория.
Мама приветливо кивнула и пригласила нас к столу.
До Рождества оставалось пару часов. Мы сидели за праздничным столом и с удовольствием уплетали ужин. Мне хотелось поговорить с Марселем, но отец, как назло, без конца сыпал на него вопросами о его жизни. Так я узнала, что родители Марселя были из Нигерии и во время очередной гражданской войны ухитрились спастись и улететь в Америку; там, не без помощи родственников, они устроились на низкооплачиваемую работу и сумели сколотить приличный капитал, который позволил им получить гражданство и теплое гнёздышко в Квинсе вместо маленькой комнаты на Конни-Айленде. Когда Марселю стукнуло 17, родители решили отправить его в Чикаго и даже купили ему здесь дом.
Выслушав это, отец задумчиво кивнул и спросил:
- А какие у тебя планы на будущее?
Я закатила глаза от негодования - когда же уже это закончится?! Мама была, видимо, со мной единого мнения, но всё же не решалась остановить мужа.
- Думаю, стану архитектором, - ответил Марсель. - Хочу проектировать дома, заниматься новыми жилыми комплексами. Даже думаю возвести на краю города новый жилой район, - и коротко улыбнулся. Отец ответил на эту шутку взаимностью.
К счастью, на этом всё и закончилось. Остаток ужина родители делились переживаниями о минувшем годе и планировали следующий. Поняв, что Марселю эта тема не слишком интересна, я кивком позвала его с собой. Родители не возражали.
Наконец-то я поцеловала его. Его губы были тёплыми и мягкими, и мне хотелось прижаться к ними как можно сильнее, чтобы насладиться их нежностью и любовью. На мгновение пришла безумная мысль затащить его к себе в комнату, запереть дверь, выключить свет... От этих мыслей я почувствовала приятный пульсацию между ног и безудержное желание покориться внезапному порыву страсти. Рука невольно коснулась ремня его брюк и медленно опустилась к ширинке... Пальцы нащупали что-то твёрдое, широкое, выпирающее...
Внезапно Марсель наклонился ко мне и сладко прошептал:
- Можем продолжить в спальне.
Внутри меня будто взорвался фейерверк, однако вместо пожирающего огня мою душу охватила страсть.
- Надо подождать... Пока родители уснут...
Я боялась, что Марсель обидится, но он понимающе кивнул. В глазах его по-прежнему теплилась любовь.
- Договорились. Пойдём, погуляем.
- Там же минус 20! - изумилась я.
Марсель лишь улыбнулся и пожал плечами. Сие движение было красноречивее всех возможных ответов.
Мы оделись потеплее и вышли на задний двор. Летом здесь было красиво - ровный газон, беседка в дальнем углу, пышные деревья и запах свежести и утренней росы; но сейчас маленький мир за моим домом напоминал кусочек Арктики - ровный снег и туманный мрак. За забором шумели соседи, но их весёлое пение и громкие разговоры, на удивление, подогревали атмосферу праздничного настроения. Впереди новый год. Новая страница в жизни. А вместе с этим уйдут и горе, и тревоги.
И открою я эту страницу вместе с Марселем.
Пока я смотрела по сторонам вдруг что-то мокрое и холодное ударило по лицу; от неожиданности я чуть было не потеряла равновесие. Когда до меня докрался радостный смех Марселя я всё поняла и засмеялась вместе с ним. Снежки. Ну и детсад!
- Ах ты! - по-озорному закричала я, зачерпнула ладонью снежный ком размером с кирпич и бросила в него. Попала прямо в грудь.
- Ох! - засмеялся горе-противник. - Ну, держись!
Он начал пулять в меня снежки так быстро, словно стрелял из пулемёта - мне только и оставалось, что без конца уворачиваться, но получалось плохо - "снаряды" били по рукам, ногам, животу. Я хохотала, как сумасшедшая, и не оставляла попыток бросить в ответ, но в какой-то момент не удержала равновесие и поскользнулась. Марсель тут же подбежал ко мне и помог подняться, и тут я сделала настоящую подлянку - незаметно зачерпнула снег и бросила ему прямо в лицо.
Марсель охнул от удивления, пока я хохотала, как шкодливый ребёнок.
- Ну, сейчас ты получишь!
Он кинулся ко мне с явным намерением схватить, но я увернулась и бросилась к сараю. Бегать по снегу, который доставал до щиколоток было тяжело, и всё же в порыве веселья такие трудности были для меня не помехой. Марсель притворно кричал, что догонит и съест меня, и что бежать бесполезно, а смеялась ему в ответ. Ей Богу, если бы из соседей кто-нибудь увидел нас, то немедленно бы позвонил в психбольницу.
Всё же я сумела добраться до сарая - дверца, к счастью, оказалась незапертой. Внутри меня встретил спёртый мрак и удушливый запах пыли, но в тот момент мне было не до этого. Марселю же удалось тут же догнать меня и прижать к себе - я резво закричала и сделала шутливую попытку освободиться, но он остановил меня поцелуем.
И сердце моё неистово забилось.
Чувства, что я испытала после первого поцелуя вернулись с новой силой. На этот раз я не сдерживала себя и наслаждалась поцелуем с порывом голодного хищника. В какой-то момент он прошептал:
- Я готов.
- Я тоже. Давай прямо здесь. Прямо сейчас. Плевать на мороз, я вся горю изнутри.
- Я тоже.
Я расстегнула куртку, а затем и пуговицы на платье, обнажив свою грудь. Марсель же, в свою очередь, уже снимал пиджак и рубашку - и вот спустя секунду я могла лицезреть его рельефные грудные мышцы. Я даже провела по ним рукой, наслаждаясь каждым изгибом. Марсель был великолепен. Он был атлантом, которому я бы разрешила сломать меня всю.
- Сделай это, - прошептала я.
Он медленно кивнул, и я приподняла подол платья. Вспомнила, что на ногах были колготки, и поэтому, недолго думая, порвала их между ног, освобождая путь к своим трусикам. Протяжный звук рвущегося капрона заглушил собой всё, даже моё дыхание.
- Давай, - сказала я.
Пальцы марселя проникли в образовавшуюся прорезь, и я сладко застонала. Отодвинув мои трусики, он нежно прикоснулся к моему лону, а затем медленно вошел внутрь. Такого я прежде никогда не испытывала!
- Ещё...Ещё...Ещё...
Марсель пустил в дело ещё один палец, заставив меня содрогнуться от удовольствия. О Боже, как же он хорош! Я бы хотела, чтобы этот момент никогда не прекращался...
Он прижался ко мне всем своим мускулистым горячим телом, и я чувствовала, как бьётся его сердце в унисон с моим. В этот миг я ощутила нечто неземное, нечто эфемерное, будто бы я всю жизнь его знаю, и, кажется, люблю его всю эту жизнь...
От осознания этого меня вдруг захлестнула жаркая волна наслаждения, будто бы тысяча вольт собиралась пронзить моё трепещущее тело. И вдруг Марсель осторожно вышел из меня, будто предугадав надвигающийся на меня шквал блаженства.
-М..Марсеель...пожалуйста, продолжай. Краснея от смущения пролепетала я
Марсель ехидно улыбнулся и стянул с меня мокрые насквозь трусики и порванные в клочья колготки.
***
Когда мы вернулись домой, мать тут встретила нас у порога и изумлённо охнула, увидев наши покрасневшие лица.
- Зачем вы вышли в такую погоду? Там же мороз! - запричитала она.
- Зато я научилась метко кидать снежки, - с улыбкой ответила я, надеясь, что мать не заметила мои трясущиеся руки. По правде говоря, по моему телу до сих пор проносилась слабая дрожь.
- Там не холодно. Довольно приятно, - поддержал меня Марсель.
Матери нечем было возразить и она вернулась в столовую. Мы с Марселем поднялись ко мне в спальню, сняли куртки и устало легли на кровать. После жёсткого пола в сарае, одеяло казалось мне мягче облака.
- Чёрт... Это было нечто, - устало протянула я.
- Спасибо тебе, - сказал Марсель. - Давно... То есть... кхм...
Я ехидно усмехнулась, повернулась к нему и легла, оперевшись на локоть.
- Давно? Правда? Я думала у тебя было много подруг.
Марсель стыдливо улыбнулся и пожал плечами:
- Не так чтобы уж... До университета я много работал, чтобы поддержать семью, и как то было не до свиданий.
- То есть, ты - девственник? - я едва не сорвалась на крик - настолько сильным было моё удивление.
- Я был им! Но да... Стыдно даже признаться...
- Ничего, - я положила руку ему на грудь. - Для девственника ты был великолепен.
Марсель благодарно улыбнулся и поцеловал меня, после чего мы обняли друг друга и так лежали до тех пор, пока на улице не прогремели фейерверки. Их грохоты звучали, как барабаны, и с каждым разом шум становился всё громче и громче; среди них различались радостные крики и поздравления - казалось, весь район вышел на улицу, чтобы отметить долгожданный праздник.
Подумать только, впервые в жизни я встретила Рождество в компании с близким мне человеком. С тем, кого я по-настоящему полюбила.
Это воспоминание ещё долгое время будет греть моё сердце!
- С Рождеством! - прошептал Марсель и поцеловал меня.