.
-- «Я и ты»? И что это значит?
-- То и значит. Проведу какое-то время с этой девушкой. Я уверен, она не из одной ямы меня достать сможет.
-- А что мусор из помойки доставать? Он так и останется мусором.
-- Да, большое спасибо за поддержку. Зачем я вообще к вам хожу?
-- Ну не скажи. Ты сделал большой шаг вперед, я чувствую твой прогресс. А теперь расскажи мне, что ты чувствуешь по поводу действий Вики, – девушка открыла свой блокнот.
-- Не понимаю ее. Она легко могла уйти от него, ударить, закричать, да что угодно. Кто-нибудь пришел бы к ней на помощь. Алкоголь не является оправданием, не пытайтесь мне сейчас это предъявить. На нее он всегда не особо сильно действовал, как я помню. Но если уж она и выпила больше нормы, она все еще была в здравом рассудке. Я же разговаривал с ней, я знаю, я видел. Ее речь была чиста, как младенец на крестинах. Только плач нарушал ее целостность. Она точно не хотела его – я знаю, как Вика относится к Максу – но и не сопротивлялась, не пыталась сопротивляться. Я не понимаю, почему это произошло. Я огорчен, разбит. Я хочу быть с этой девушкой, тогда я был в этом уверен. Сейчас уже сомневаюсь. Время, проведенное с Лерой, покажет, как быть дальше.
Звук ручки, скребущей бумагу, был слышен отчетливо. Девушка молчала и кивала в нужные моменты моих эмоциональных речей. Я обрушивал на нее все, что было внутри, все свои чувства и переживания. А взамен получал лишь звук, с которым записи появляются в ее блокноте, и томное дыхание. Но все же в ней что-то было. Таинственная и очаровывающая седовласая тихоня, которая поглощает в себя все сказанные тобою слова, но сама вовсе не многословна, и вступает в исключительно правильные моменты, тогда, когда это точно необходимо.