Глава 125. «Отходы»
Зал был почти тёмный. Только сцена — как остров света среди бескрайней чёрной воды.
Гул голосов стих, когда парень в чёрной худи вышел к микрофону. Красная гитара сверкнула, будто кровь под прожектором.
Лёша сначала не понял.
Катя что-то шепнула ему на ухо, но слова утонули в тишине — потому что он узнал Даню.
Он узнал походку, осанку, даже то, как Даня щурит глаза, когда в зале слишком светло.
Только теперь в этих глазах было что-то другое — усталость, разбитость, и тихая злость на самого себя.
Музыка началась мягко. Несколько аккордов, и зал будто сжался от ожидания.
И тогда Даня запел. Голос сорвался на первом слове, дрогнул, но он не остановился.
Он пел о себе, о них, о той ночи, когда всё закончилось.
О том, как бегал по знакомым улицам, как в каждой тени видел её лицо,
как просыпался в холодных простынях, где раньше лежал Лёша.
Каждая строчка — словно нож под кожу.
Каждый звук — как дыхание в пустоте.
«Я бегу по маршруту двадцать седьмому,
туда, где ещё пахнет нами.
Там синяя комната, чай со льдом,
и ты спишь, не зная, что я всё ещё рядом...»
Катя сидела рядом с Лёшей, молча, сжав колени.
Она чувствовала, как Лёша перестал дышать.
Его взгляд был прикован к сцене, к тому, кого он потерял.
И в этот момент между ними не было ни времени, ни людей,
только тишина, гитара и голос, который всё ещё знал, как звучит его имя.
Даня по-прежнему пел, будто из последних сил.
Руки дрожали, он задыхался между словами,
но каждое «ты» в песне летело прямо в Лёшину грудь.
Когда прозвучала последняя строчка, он поднял взгляд —
и их глаза встретились.
На долю секунды зал исчез.
Не было ни аплодисментов, ни криков — только этот взгляд,
в котором было всё: вина, любовь, нежность, усталость, и что-то похожее на прощание.
Даня тихо улыбнулся.
Слишком устало, чтобы это было счастье.
Скорее — смирение.
Он опустил гитару, поблагодарил зал и ушёл со сцены.
А Лёша сидел, будто прирос к месту.
В груди всё кипело — будто внутри него пели ту же песню,
только шёпотом, только для него.
Катя тронула его за руку.
Он не отдёрнул. Просто продолжал смотреть на пустую сцену, где ещё недавно стоял его Даня.