6 глава
Ох, эти прекрасные солнечные дни в Лондоне. Когда дышать было легко и свободно, улочки были заполнены людьми, в частности простыми рабочими, которые носились туда-сюда, занимаясь своей ежедневной рутиной, даже не замечая всей этой красоты вокруг. Попросту нет на это времени. Зато у Илы и Сарики его было в избытке.
Их повозка сломалась, а значит, их планы поехать в другой конец города на выступление тоже обрушились. По крайней мере, до тех пор, пока вопрос со средством передвижения не решится. Чтобы не терять зря времени и не отсиживаться в гостинице, грустно бренча на гитаре, пока двое мужчин были заняты делом, девушки решили пройтись по улице. Насладиться прекрасной солнечной погодой, может быть, пообедать где-нибудь в городе и просто насладиться отдыхом.
Последние пару дней выдались весьма насыщенными, поэтому вот так отдохнуть ото всей суеты было весьма кстати. В особенности, Сарике.
Если Ила и могла себе позволить прогулки по ночному городу в одиночку, и делать то, что будет ее душе угодно, то она была в этом плане весьма ограничена. Ох уж эта болезнь! Девушка была очень слаба телом, быстро уставала, и нередким случаем были головокружения. Кожа бледная, как у мертвеца, светлые волосы, худощавое телосложение... Полная противоположность Илы, что шла сейчас рядом с ней и громко посмеивалась. Сарика же в это время неловко смотрела в сторону, легкий румянец еле заметно проступал на ее щеках.
― Ну, полно тебе. Это уже даже не смешно, Ила, ― пробурчала себе под нос она, и глянула на подругу, слегка обиженно надувая губы.
― Ох, тебе просто незнакомо понятие «самоирония», дорогая. Поверь, будь ты на моем месте, тоже бы хохотала во все горло. Я просто понять не могу, что же ты нашла такого в этом пьянице, право слово. Хотя, может быть у вас все и сложится, в конце концов. Ты девочка тихая, скромная. Ему бы такое по вкусу пришлось, — музыкантша подмигивает подруге и снова заливисто хохочет.
Сарика чуть ли не взвывает со стыда прямо посреди улицы, и вместо этого рукавом платья прикрывает лицо, стараясь избежать косых взглядов, направленных на них двоих. Ну и стыдоба же... А люди все ходят и оборачиваются, завлекаемые громким заливистым смехом Илы.
― Да хватит... Итак все смотрят... Да и вообще. Сама-то совсем недавно в юбку мне плакалась из-за Аджита, а теперь вон какие речи ведешь... Некрасиво это.
Смех вдруг внезапно затих, и со стороны послышался тяжелый вздох. На секунду воздух разрезала просто оглушающая тишина. Казалось, даже гул улицы на миг затих. Ила сложила руки на груди и посмотрела на подругу, выдавливая улыбку.
― Да, может быть ты и права. Некрасиво вышло, извини. Да только вот... Аджит все равно получше Ранджа будет, — девушка игриво показывает язык и одним движением руки стаскивает с плеч рядом идущей девушки платок, накидывая тот на свои плечи и ухмыляясь, проходя вперед и преграждая ей путь. А моментом позднее уже вальяжно выхаживала в ее сторону размашистыми шагами, приближаясь донельзя близко и нагло ухмыляясь прямо в лицо.
Это заставило Сарику вновь залиться краской и слегка приоткрыть губы в удивлении. Никогда не предугадаешь, как эта Ила поступит в следующую секунду. Вечно у нее ветер гудел в голове.
Может быть именно поэтому блондинке и было с ней так интересно. Все-таки, такую авантюрную натуру стоило еще поискать. Да и подшучивания Илы в тайне ей нравились. Было в них что-то такое, что заставляло душу будто расцветать. Сарика знала, что дразнила подруга ее только по-доброму, шутя. И никогда намеренно не хотела обидеть, несмотря на то, что на словцо девушка была весьма остра. И, честно говоря, от таких игривых споров во время прогулок всегда хотелось, чтобы такие моменты не заканчивались. Настолько родными они уже были. Настолько захватывающими. В сравнение с ними шли, разве что, только выступления на публику, которые нечасто выпадали на долю бедной девушки.
Так же беспорядочно и дико билось сердце, такой же прилив адреналина в крови заставлял переступать через собственные страхи и действовать, получая чувство эйфории от исполнения своих песен. Так же хотелось, чтобы выступление длилось вечно, пропали все заботы и проблемы, и время замерло хоть на мгновенье, чтобы сохранить в памяти самые теплые моменты.
― Ну и дурочка же ты... Отдай, ― наконец выйдя из транса голубых глаз говорит Сарика и пальцами тянется к краю платка, чтобы забрать его. Но руку перехватывают, и теперь уже девушка оказывается в крепких объятиях, из груди рядом вырывается еще один тяжелый вздох.
― Что бы я ни говорила... Будь верна своему сердцу, Сарика. Только не забывай про то, что жить нужно в радость, и осознанно не подписываться на несчастную судьбу.
Сарика прекрасно знала, что ей пытались донести. Хоть она и была влюблена, ей все же нельзя было терять голову. С Ранджем хорошего будущего не построишь, как бы ни хотелось. Этот человек не был хорошим. И вряд ли бы он смог сделать ее счастливой. Она понимала, потому и сама старалась сторониться этих чувств, иногда лишь позволяя себе открыться Иле о ее самых потаённых желаниях или же бросить небрежный взгляд в сторону объекта воздыхания, но потом сразу же отвести, заметив, что он смотрит на нее в ответ. Не просто смотрит, а будто молча спрашивает, чего она хочет. Но она не могла сказать правду. И не хотела.
― Странная, как и всегда... ― шепчет светловолосая и зарывается на миг носом в плечо Иле, которая почти сразу же отодвигается, накидывая злополучный платок вновь на плечи ее хозяйке с озорной ухмылкой.
― Знаю, но ты все равно ничего со мной не сделаешь. Такая, какая есть, ― вновь этот игривый прищур.
Серьезность, которая присутствовала ранее, в миг исчезла. И как ей только удавалось это делать.
Сарика фыркнула, поправляя вещицу у себя на плечах и зачесывая непослушные локоны от лица назад.
Взбалмошная девица, эта Ила. Ничего не скажешь. Но в ее словах всегда таилась какая-то доля правды и серьезности. И частенько скрытая за её шутливыми словами правда бьёт гораздо сильнее, чем если бы её сказали прямо, в лоб. Эта ухмылка будто насмехалась над всеми людьми, которые её недооценивали, а особенно проницательных заставляли смотреть в оба и напрягаться.
Особенно, если возникал конфликт с этой девицей.
Впрочем, единственным временем, когда ей удавалось расслабиться и сбросить оковы рассудительности и серьёзности, было в процессе создания музыки. Точнее даже не так.
На смену той расчетливости приходила иная. Та, которая помогала преобразить собственные чувства в искусство, и забыть на миг о том, что душу можно излагать и словами — в такие моменты это просто было ни к чему. И, честно говоря, Сарика очень восхищалась умениями подруги. А выступать с ней в паре было для неё честью. Особенно, учитывая, как редко это удавалось.
Тихий и укромный момент вдруг прервался задорным криком с другой стороны улицы, откуда на девушек бежал Навин — весь всклокоченный, раззадоренный и явно в хорошем расположении духа. Мальчишка был таким почти всё время. Но тем не менее, всё равно заставлял людей вокруг дивиться собственной энергичности и живости. С разбегу прыгает в распростёртые объятия Илы, и они пару секунд крутятся вокруг себя под лёгкий смешок со стороны Сарики.
— Сорванец, я думала, ты сейчас должен вместе со старшим братом чинить повозку, — говорит Ила и треплет мальчика по волосам с улыбкой. Снова искренней.
— Они меня прогнали, сказали, что больше под ногами мельтешу, чем работать помогаю, — Навин состроил обиженное личико и отстранился от своей любимицы, топая ножкой по каменному тротуару. — Да если б они работали ещё. Только языками чешут, честное слово. А меня постоянно подальше отправляют, чтоб не подслушивал. То молоток принести, то ещё чего…
Сарика сложила руки на груди и усмехнулась.
— Да уж. Больно любопытно теперь, чего они там обсуждают. Не нас ли случаем? — мальчишка в ответ лишь пожимает плечами, и вдруг глаза его радостно загораются.
— Сарика, Сарика! Смотри, что у меня есть! — говорит он и спешит к деве, доставая из-за пазухи небольшой цветок и с гордым видом протягивая его ей. — Такой красивый, мне сразу показалось, что тебе он подойдёт.
Сарика пару секунд смотрит на цветок, прежде чем обхватить его пальцами и провертеть. И правда, прелестный вид у цветочка.
Бледно-лиловые полные лепестки были выложены словно коронкой вокруг яркой, жёлтой сердцевины. И был он такой маленький, аккуратный и славный, что глаз было невозможно отвести.
Лёгкое движение руки, и бутон оказывается в блондинистых волосах, а Сарика смущённо поправляет его, спрашивая:”Ну как?”.
Две пары любопытных глаз довольно сощурились, и ребята закивали головой в одобрительном жесте.
— Замечательно. Тебе очень идёт, милая, — ласково говорит Ила, заставляя щеки вновь запылать и отвести взгляд. Таким уж пронзительным был взгляд, полный честного восхищения и заботы. В то время малец крутился вокруг Сарики и подбадривающе восхвалял её, при том активно жестикулируя и хлопая в ладоши. Славный ребёнок.
Но Ила вновь игриво сощурилась, и это значило, что покоя не видать. Она подошла к парнишке и со спины заключила его в объятия, крепко сжимая.
— А вот мне цветочка не нашлось, как я погляжу. Это так ты любишь свою старшую сестрёнку, да? — спрашивает она, начиная щекотать Навина под рёбрами и заставляя извиваться под натиском своих касаний и умирать со смеху.
— Ой! Ила, прекрати! Мне же щекотно! — заливался тот, не прекращая издавать заливистый хохот. Люди вновь стали оборачиваться на громкие звуки, и Сарика начала предпринимать попытки успокоить этих двоих.
— Ну тише вы, тише. Не шумите… — приговаривала она, жестами будто стараясь “убавить их пыл”.
Ила слушается через пару секунд, но не выпускает мальчишку из своих объятий. Вместо того она сжимает его крепко-крепко и тяжело выдыхает.
— Где цветок-то взял, сорванец. Не говори только, что по дороге сюда сорвал без спросу из чьего-нибудь сада, — спрашивает она, когда мальчик уже успокоился.
На вопрос он живо мотает головой, всё ещё слегка тяжело дыша из-за неожиданной “атаки”.
— Нет, нет конечно! Я взял его у одной старушки на цветочном рынке. Денег на два не хватило.. Всё, что было на этот бутончик потратил. Прости, Ила. Я куплю тебе тоже! — на это девушка мягко улыбается и вновь треплет ребёнка по голове.
— Не нужно тебе мне ничего покупать. Давайте-ка все вместе сходим да глянем, что там за цветочки нынче продают. Показывай дорогу.
Навин смотрит наверх на Илу и кивает головой, выбираясь из её объятий, хватает за указательный палец, намереваясь потянуть её в направлении цветочного рынка.
— Не торопись так, я тоже с вами пойду, — слышится голосок Сарики, и она равняется вместе с парочкой, и затем они все вместе идут по улочкам в сторону рынка.
***
Тем временем возле таверны Рандж усиленно занимался починкой их повозки, пока Аджит заботился об их жеребце — подбивал новенькие блестящие подковы на смену старым. Из-под кибитки было слышно время от времени тихое ворчание, иногда ругательства и проклятия, вперемешку с какими-то невнятными попытками завести беседу, которую Аджит старался поддерживать.
— Долго же ты там возишься. Уже второй час, считай, — подаёт голос Аджит, подходя к повозке и вытирая руки от налипшей грязи какой-то затхлой тряпкой.
Рандж на то только цокает языком и поднимается с земли, вытирая лоб рукавом рубахи.
— Да тут работы. На несколько дней, не меньше. Что уж там часы, — поднимается он с земли, обтирая лоб рукавом рубахи и обозленно поглядывая на кибитку. Из кармана штанов мужчина достаёт полупустую пачку сигарет и любимые спички, — Черт бы его побрал. Нужно было раньше этим заниматься.
— Да когда уж. Тем более, тебе.
Слегка саркастичный комментарий заставил Ранджа вновь цокнуть языком, поджигая сигарету, что покоилась между его губ. Аджит явно намекал на его вечерние попойки до потери сознания, и это дико раздражало. Будто он сам не знал, что грешит тем, что перебарщивает с выпивкой.
— Можно подумать, я один абы чем в этой компашке занимаюсь. На свою девку бы лучше глаз положил. Уже вторую ночь шляется непонятно где. И непонятно с кем, к тому же, — под любопытный взгляд старшего брата, Рандж затянулся и выпустил из лёгких струйку сигаретного дыма.
Насупившись, Аджит вскинул бровь и пару секунд помолчал, в задумчивости. Сам не знал, стоит ли расспрашивать об этом. Точнее, хотел ли он слышать, что скажет ему брат.
— Ты что-то знаешь.
Рандж пожимает плечами и усмехается в небрежной манере.
— Ну допустим, знаю. Удивительно, что тебе она ничего не рассказывает. Вы же с ней вроде как… Как ты там говорил? Близкие приятели? Почти семья? — противный, заливистый смех разносится по всей улице, заставляя Аджита поморщиться от отвращения, а его брови нахмуриться в негодовании.
— В отличие от тебя, эта женщина хотя бы приносит пользу в нашу семью. А не только разочарование и расходы, — остро замечает старший, и Рандж прикусывает язык, смотря на брата с отвращением.
— Готов принять чужую бабу в семью, а своего родного брата обузой считаешь?
— Каким бы ты кровным родственником мне ни был, я всегда буду судить тебя по поступкам. Даже если не смогу полностью отвернуться, сюсюкаться я не буду. Ты взрослый мужик, в конце концов.
Ещё одно цоканье языком, и Рандж сжимает руку в кулак. Да, он не был примером для подражания. Но разве заслуживал такого отношения к себе? Время от времени мужчина задавался этим вопросом, а порой всплывали мысли о том, что да. Заслуживает. И тем не менее, гордость его никогда бы не позволила в полной мере признаться самому себе, что он должен поменяться.
Пара секунд молчания, и младший брат вновь заводит беседу, уже более спокойным и расслабленным тоном.
— Я твою Илу позавчера с каким-то мужиком застукал.
У Аджита чуть не отпала челюсть, его глаза округлились, и теперь были раза в два больше, чем в обычном его состоянии. В миг он почувствовал какой-то непонятный прилив злости, вперемешку с удивлением и отрицанием того, что он слышал.
— Не смотри так. Сейчас глаза из орбит повыпадают . Не за всякими непотребствами я их застукал. А так… Просто слишком близко были. Она играла какую-то мелодию, а тот рядом стоял, по волосам её гладил. А она будто невменяемой была. Будто сквозь него смотрела и ничего не замечала. Вообще впервые видел Илу такой, да ещё и настолько близко с мужчиной. Ну, кроме тебя, естественно, — Рандж стряхнул пепел с сигареты и сделал ещё одну медленную затяжку, вглядываясь куда-то вдаль, — Я тогда в слюни был, конечно. Но это точно помню. Потом как меня заметили, этот мужик ещё и вступиться за неё хотел, когда я приближаться начал, чтоб её приструнить. Не знаю, кто такой. Но не нравится мне он.
Аджит был просто обескуражен. И непонятно, из-за чего больше — из-за того, что Ила вдруг позволила кому-то такую вольность, или из-за того, что сам от этого факта чувствовал что-то непонятное. Никогда раньше такого не было.
Картинка вдруг всплыла в мозгу, и, откровенно говоря, от неё очень разило чем-то неприятным, из-за чего по телу приходился неприятный ток, а кулаки сжимались.
Ещё пара мгновений молчания, и Аджит тяжело вздыхает, крепко подумав.
— Если так рассудить, то это и не наше дело, с кем она водится. Тем более, что в тот вечер она принесла мне денег. Сказала, что он заплатил ей за её игру на гитаре. Она взрослая девушка, сама будет решать, как ей распоряжаться временем, талантами…
—...И телом? — спрашивает Рандж, поворачивая голову к братом, где ему отвечают коротким кивком.
—Да. У нас с ней ничего нет и не было, и меня её похождения не волнуют, до тех пор, пока она в порядке, и это может принести нам доход. Да и, как ты сказал сам, Ила чужая. В любой момент может уйти от нашей семьи. Кто я такой, чтобы её держать.
Рандж вскидывает бровь, но ничего не отвечает на эти слова.
“У нас ничего не было”.
Правда, конечно. Но Рандж помнит, какими глазами Ила смотрела на его брата. Особенно, когда только пришла в их табор. Постоянно искала в нём поддержки, опиралась на него, искала его внимания. А потом… Как отрезало.
В один момент.
А причиной тому было её признание, которое Аджит не смог принять.
"— Ты ещё ребенок, Ила. Не выдумывай. Да и ты моя сестра. Я не могу видеть тебя никак иначе, — он треплет её по голове с сочувствующим выражением лица, видя, как на её глазах формируются слезы. Горькие, искренние. Но она держится, отчаянно сжимая подол своего платья и опустив голову вниз.
— Прости… Я всё испортила, — отвечает она дрожащим голосом, опуская голову ещё ниже и вжимая её в плечи, стараясь изо всех сил сдерживаться от того, чтобы не разрыдаться.
Но с треском проваливается. В тот момент, когда руки мужчины обвиваются вокруг её стана и прижимают к себе. Заботливые пальцы перебирают пряди её вьющихся чёрных волос, пока она громко всхлипывает в его плечо, сжимая в кулаке его рубашку. Они простояли так минут 20, пока Ила сама не отстранилась и не ушла к себе, не оборачиваясь на Аджита. Не могла смотреть ему в лицо из-за стыда.”
В тот момент Рандж стал случайным свидетелем этого события, но, кажется, запомнил бы его на всю жизнь.
После этого девчонка так изменилась. Больше сосредоточилась на музыке,её выступления стали ещё более яркими и красочными. Будто этот отказ пошёл ей на пользу. А может быть и нет, учитывая, как пару месяцев назад Сарика сетовала ему на то, что она все ещё убивается по Аджиту. И даже некогда плакалась ей об этом, забыв про всю свою стойкость духа и характерность.
Доподлинно он не знал, что сейчас думала сама девчонка по этому поводу. Но в связи с последними событиями она действительно вела себя не лучшим образом, по мнению Ранджа. Вешаться на шею какому-то левому мужику, которого даже он впервые видел (А он по городу гулял частенько, знакомых было тоже предостаточно), было неуместно. Да и вела она себя после этого отказа в целом чересчур откровенно и пошло, на вкус мужчины. За что он и ругал её, пусть даже и не в той манере, которая казалось бы правильной. Хотя, кто он, чтоб её судить, исходя из его собственного образа жизни…
— Оп, а вот и мы! — тишина была нарушена громким задорным возгласом, из-за угла показались три доселе отсутствующих фигуры.
Навин, как обычно, радостно мчался в сторону братьев, а Ила с Сарикой тащились позади. У первой в руках виднелась небольшая корзинка с цветами, а Сарика аккуратно держала девушку под другую руку, неловко улыбаясь из-за направленных в их сторону взглядов из-за восклицания мальчишки.
— Ну что, как там обстоят дела с кибиткой? Закончили уже? — спрашивает Ила, когда они приближаются на достаточное расстояние, чтобы вести диалог.
Рандж отмахивается.
— Да если бы. Раньше двух дней не управлюсь. Ещё и новые детали заказывать придётся.
Девушки разочарованно вздохнули, мальчишка также заметно поник. Аджит, смотря на всё это, вдруг хлопнул в ладоши.
— Оставьте свои хмурые лица где-нибудь подальше. Работать нам всё равно придётся. Так что нечего тут расстраиваться. Найдём место для выступлений. На одной площади свет клином не сошёлся.
Рандж усмехается, а выражения лиц остальных присутствующих смягчается, при взгляде на своего извечного “лидера”. И правда, в конце концов, Лондон — город далеко не маленький. И популярных для жителей мест тоже предостаточно, так что без работы они не останутся.
— Придётся задержаться здесь на пару дней дольше, но это не проблема. Сегодня можете отдыхать. Раз уж такая пляска, устроим себе импровизированный выходной.
Все кивают головой, и затем Аджит кидает взгляд на корзинку с цветами у Илы в руках.
— Тебе... Для чего столько цветов вдруг понадобилось вообще, — спрашивает он, вскидывая бровь.
На это девушка хитро ухмыляется.
— Потом увидите, вечером обо всём расскажу, и даже покажу, — она подмигивает Аджиту, и того в ответ тоже пробивает на небольшую улыбку. Все-таки, какие бы между ними не были недомолвки, они всё равно были дружной семьёй. И Ила, хоть и не была кровно связана со всей этой компанией (так же, как и Сарика, к слову), старалась держаться как можно ближе ко всем. Даже к тому же самому Аджиту, но уже как к брату, даже не вспоминая о её давнишнем признании.
***
Вечером того же дня Ила всё же решила, что самое время показать результат своих манипуляций с уже известными цветами, и собрала всех ребят на первом этаже за одним столиком. Не хватало лишь Аджита. Он ближе к вечеру решил прогуляться по городу, предупредив об этом только Ранджа. Это, несомненно, слегка расстроило девушку, но она быстро смирилась, сказав себе, что сможет подарить безделушку и позднее.
В конце концов этими подарками оказались венки, которые она сплела из тех цветов, которые они вместе с Навином и Сарикой купили на цветочном рынке.
Каждому предназначался свой. И даже был один для Ранджа, как ни странно. Ещё страннее было то, что он принял его, хотя поначалу противился. Но когда Навин напялил на него эту штуку, он не стал снимать, смотря на то, как малец жалобно строил глазки и просил этого не делать.
Все-таки, что-то хорошее в этом пропащем человеке осталось, и младший брат был чем-то вроде его слабости. Да и как вообще можно было отказать этому очаровательному ребёнку.
Наверное, это был всё же первый вечер за очень длительный срок, когда вся группа вот так собиралась вместе. А Рандж даже не стал напиваться до потери сознания. (Хотя и не отказал себе в паре кружек пива, привычка, все-таки.)
А Аджит тем временем всё никак не шёл. Следовало бы побеспокоиться, наверное, но вскоре он вернулся. Почему-то в гораздо более хорошем расположении духа, чем ранее.
Венок был торжественно возложен на его голову под радостные хлопки и восклицания, и остался всего один. Он был сложен из жёлтых цветков, и очень выделялся на фоне остальных своей пестротой и вычурностью. В отличие от остальных, он был сплетен в совершенно другой технике.
— А для кого этот? — Навин показывает на венок на столе с любопытством.
— Ах. Да так, — Ила подхватывает безделушку и прокручивает её на пальце с озорной улыбкой, — Хотелось сделать сюрприз кое-кому, когда я отлучусь сегодня вечером.
Группа странновато посмотрела на девушку, и в их глазах читался вопрос.
— Опять уходишь? Это уже третий раз подряд, Ила. И снова в сумерки, — подаёт голос Аджит и скрещивает руки на груди, его настроение сменилось куда более серьёзным в этот раз, — Куда ты идешь.
— Я нашла себе нового хорошего знакомого, ничего такого. Он живёт в особняке неподалёку отсюда. Не переживайте, — говорит она с улыбочкой и треплет Навина по волосам.
— Не будем, если ты скажешь, к кому ты каждый раз ходишь, — Аджит все больше настаивал на своём, вызывая негодование на лице у музыкантши, — Скажи хотя бы имя.
Ила встала в ступор на пару мгновений. В атмосфере царило ужасное, нестерпимое давление. Казалось, будто пространство сейчас просто лопнет из-за того, каким взглядом одаривал девушку Аджит. И что на него нашло...
—... Вам это всё равно ничего не даст. Вы вряд ли знаете этого человека. Аджит, что это с тобой?— вполне логичный вопрос задаёт она, скрещивая руки на груди.
— Ничего, — выпаливает в ответ Аджит, но затем тяжело вздыхает, — Я просто переживаю. В последнее время ты странно себя ведешь.
Ила вздыхает, и на её устах появляется лёгкая улыбка. Она подходит к мужчине и хлопает его по плечу.
— Я всегда веду себя странно, и тем не менее, всегда возвращаюсь домой, к вам. Поэтому не переживай на мой счет слишком сильно. Лучше позаботься о Навине и остальных. Ты знаешь, что я не дам себя в обиду.
Аджит промолчал, и стряс руку девушки со своего плеча со слегка отрешённым взглядом. Что творилось в его голове, было только Богу известно.
— Хорошо, как скажешь. Но я возьму с тебя обещание: вернуться не позднее трёх часов с того момента, как ты уйдёшь. В ином случае я больше не разрешу тебе уходить из таверны без сопровождения, — строгим взглядом он смотрит на Илу, пытаясь показать всю серьёзность своих намерений сквозь этот взгляд. Но, вопреки ожиданиям, девушка лишь улыбается и кивает головой.
— Конечно. Как скажешь, — говорит она, заставляя Аджита на секунду замяться, а его амплуа строгого родителя спасть. Такой ответ был не характерен свободолюбивой Иле, и это заставляло насторожиться.
Но девушка проигнорировала замешательство мужчины, и лишь задорно повернулась вновь к группе лицом и надевая венок себе на голову.
— Значит, я могу идти хоть сейчас. Твоя гитара…
— На своём месте. Можешь брать, — скорее на автомате ответил Аджит, складывая руки на груди.
Ила кивнула ему головой и умчалась на второй этаж, предварительно поцеловав мальчишку в макушку, а остальным просто помахав рукой.
Все были в ступоре из-за сложившейся ситуации, и никто не смел и слова обронить. Только ребёнок через пару секунд возмущенно скорчил личико и погнался за Илой, прося взять его с собой.
Рандж пару секунд молча посмотрел на старшего брата, а затем вернулся к распитию своего пива, а Сарика, проследив за остальными, тоже последовала их примеру и решила покинуть первый этаж, возвращаясь к себе в комнату.
Все были под впечатлением, и не знали, как реагировать. А потому решили, что лучше будет даже не заикаться.
А уже через пару минут Ила неслась вниз по улице с гитарой наперевес и жёлтым причудливым венком на голове.