глава восьмая:В медпункте
Зейн, не говоря ни слова, осторожно поднял Изабель на руки. Его лицо, обычно невозмутимое, было напряжённым. Он быстрым шагом направился в сторону медпункта, а Агата бежала рядом, не переставая говорить.
— Что с ней? Почему она потеряла сознание? Может, нам вызвать скорую? — её голос дрожал от паники.
— Сейчас разберёмся, — коротко бросил Зейн.
Он вошёл в медпункт, где царила стерильная тишина. Единственная медсестра сразу подошла к ним.
— Что случилось? — спросила она.
Зейн аккуратно положил Изабель на кушетку.
— Она потеряла сознание, — ответил он, отходя в сторону и скрещивая руки на груди. Он пытался выглядеть равнодушным, но его глаза не отрывались от Изабель.
Медсестра измерила ей температуру. — Тридцать восемь и пять. Это просто сильная простуда. Ей нужно отлежаться дома.
— Я же говорила ей! — воскликнула Агата, обращаясь к Зейну. — Она ведь не хотела сюда идти!
— Я отвезу её, — заявил Зейн, и его тон не терпел возражений. Затем он повернулся к Агате. — Мне нужен её адрес.
Агата, удивлённая, что он вообще не знает, где живёт Изабель, тем не менее быстро продиктовала ему адрес.
— Ей нужен покой. Я отвезу её домой. Ты иди на пары, тебе не стоит их пропускать, — сказал он, глядя на Агату. Его слова звучали как приказ, но в них слышалась забота.
Агата колебалась, но поняла, что спорить бесполезно. Она кивнула и, бросив обеспокоенный взгляд на Изабель, ушла.
Зейн осторожно поднял Изабель, которая была в полусознательном состоянии. В его руках она казалась такой хрупкой, не такой, как обычно. Он усадил её в машину, пристегнул ремень безопасности и быстро поехал к её дому. Поездка была тихой, но напряжённой. Зейн часто бросал на неё тревожные взгляды.
Когда они приехали, Зейн помог ей выйти из машины и подняться к двери её квартиры.
— Отдохни, — сказал он, собираясь уходить.
Изабель, прислонившись к двери, тихо прошептала: — Я... я не хочу быть одна.
Зейн остановился. Он посмотрел на неё, на её покрасневшие щёки и уставшие глаза. Он впервые видел её такой уязвимой. На его лице появилось что-то, что можно было назвать сочувствием. Он вздохнул и, не говоря ни слова, открыл дверь.