Мой убийца 18+

Проснувшись, Изабелла увидела перед собой доктора Гилберта. Был уже вечер, за окнами стояла густая темнота, в комнате едва горел ночник. Она поняла, что находится в спальне, вероятно, в комнате для гостей. Просторная, с высокими потолками и большими окнами, которые сейчас были прикрыты тяжёлыми серыми шторами. На противоположной стене висела абстрактная картина в холодных тонах, а под ней стоял дубовый комод, рядом — аккуратно заправленная кровать с белоснежными простынями. Возле кровати стоял стул, на котором разместились поднос с едой и несколько аккуратно сложенных полотенец. Доктор смотрел на неё с беспокойством, внимательно изучая её лицо.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он мягко. — Ты проспала целый день. Похоже, организм был сильно измотан и пытался восстановиться.

Изабелла немного приподнялась на подушках, чувствуя лёгкую слабость, но, к её удивлению, самочувствие было заметно лучше.

— Мне уже легче, спасибо, — тихо ответила она, стараясь не встречаться с ним взглядом.

Доктор кивнул, показывая на поднос рядом с кроватью.

— Я принёс тебе немного поесть. Я понимаю, что тебе это может быть непросто, но тебе необходимо восстановиться. Также я оставил немного одежды в шкафу — всё чистое и твоего размера.

Изабелла взглянула на поднос: на нём были лёгкий суп, хлеб и стакан сока. Она с трудом проглотила пару ложек, ощущая, как еда немного согревает её изнутри. Закончив с ужином, доктор протянул ей несколько таблеток и стакан воды.

— Завтра и послезавтра меня не будет, — продолжил он. — В клинике важная операция. Ты должна будешь заботиться о себе... и о Вильяме.

Изабелла нахмурилась, явно не ожидая услышать это.

— Я купил продукты, они в холодильнике. Тебе нужно будет каждый день менять ему перевязку. Я расфасовал таблетки по маленьким контейнерам. Принимай их дважды в день и не забывай следить за тем, чтобы Вильям делал то же самое.

Доктор сделал паузу, внимательно глядя на неё.

— Я понимаю, что тебе это может быть сложно после всего, что ты пережила, но... здесь никого больше не будет. Он ясно дал понять, что не потерпит присутствия посторонних.

Изабелла сначала попыталась отказаться, однако, понимая, что у неё нет иного выбора, медленно кивнула. Встав с кровати, она почувствовала лёгкую боль в ноге, но она уже была не такой сильной, как раньше. Спустившись с доктором на первый этаж, она увидела, что у двери стоит небольшой чемоданчик с контейнерами и другими медицинскими принадлежностями. Попрощавшись, доктор Гилберт ушёл, оставив её наедине с тишиной.

Стараясь отвлечься, Изабелла решила осмотреть дом, который вчера казался ей чужим и пугающим. Это был двухэтажный особняк с тёмно-серыми стенами и строгим, минималистичным интерьером. На первом этаже была просторная кухня с современной техникой и гостиная с огромным телевизором и кожаным чёрным диваном, который выглядел неприлично дорогим. Всё здесь выглядело безупречно, но холодно, словно этот дом был больше выставочным залом, чем жилищем.
Она поднялась на второй этаж, где нашла свою комнату и рядом — ванную, оборудованную всем необходимым. Дальше по коридору Изабелла обнаружила библиотеку, полную книг в строгих тёмных переплётах. Ещё дальше располагалась большая ванная комната с джакузи и душем — такая же современная и безликая, как и всё в этом доме. В конце коридора находилась дверь, которая оказалась заперта.
Сердце девушки замерло, когда она оказалась у последней двери, ведущей в спальню Вильяма. На секунду она задержала руку на ручке, но, не решившись войти, вернулась в свою комнату.
Открыв шкаф, Изабелла увидела целый гардероб, наполненный одеждой: футболки, джинсы, юбки, обувь, даже нижнее белье — всё совершенно новое, с бирками и, к её удивлению, полностью подходящее ей по размеру. Слегка ошеломлённая, она переоделась и вернулась в постель, но сон так и не пришёл. В голове всплывали вопросы и догадки, но ответов она так и не находила.

На следующий день Изабелла, собравшись с духом, постучала и тихо приоткрыла дверь в комнату Вильяма. Едва войдя, она огляделась. Комната была просторной и холодной, сдержанно элегантной. Мебель — тёмная и массивная, строгая и почти лишённая украшений, — словно подчёркивала суровость её владельца. Большая кровать с чёрным покрывалом стояла у стены, а напротив располагалось панорамное окно в пол, прикрытое плотными шторами, не пропускающими ни единого луча света. На прикроватной тумбе виднелась чёрная лампа с металлическим абажуром, а под ногами лежал тёмный ковёр, приглушающий любой звук. Вся обстановка казалась неприступной, мрачной, словно отражая характер самого Вильяма.
Он лежал на краю кровати, с усталым видом смотря перед собой. Он выглядел ещё более мрачным, чем обычно, его лицо выражало усталость и что-то, напоминающее едва заметное раздражение.

— Доктор не сможет приехать сегодня, — сказала она, подбирая слова осторожно. — Он сказал, что нужно сделать перевязку, чтобы избежать инфекции. Я могу помочь.

Изабелла поставила бинты и антисептик на маленький столик у двери, затем медленно подошла ближе. Вильям перевёл на неё взгляд, полный ледяного равнодушия, будто её слова были для него не более чем шумом, который он мог бы игнорировать.

— Тогда приступай, — сказал он, не проявляя ни малейшей благодарности, и снова отвёл глаза в сторону, словно она была всего лишь тенью в этой комнате, лишённой значения.

Изабелла нервно сглотнула и, пытаясь сохранить спокойствие, села рядом, достала бинты и осторожно начала разматывать старую повязку. Как только её пальцы коснулись его кожи, она заметила, как он слегка напрягся, но не отступил и даже не подал виду, что испытывает боль. Его взгляд, полный холода, был прикован к ней, словно он изучал её, ожидая малейшего промаха.

— Если не можешь сделать это нормально, лучше вообще не начинай, — резко сказал он, чувствуя её неуверенность и лёгкую дрожь в руках. В его голосе звучало презрение, но под ним скрывалась угроза, холодная и отчётливая, как предупреждение о том, что любая ошибка будет ей дорого стоить.

Изабелла вздрогнула, но сжала зубы и продолжила. Она заставила себя сосредоточиться, медленно очищая края раны. При нажатии из раны снова выступила кровь, и Вильям тихо выдохнул, но не убрал руку, позволяя ей закончить. Он не моргнул, не изменился в лице, словно боли для него просто не существовало.

— Ты даже боли не чувствуешь, — пробормотала она, почти себе под нос, с ноткой удивления и невольного уважения.

Его взгляд вновь обжёг её, когда он медленно перевёл глаза на неё. В глубине этих тёмных глаз сверкнула ледяная искра, и уголки его губ едва заметно дрогнули, выдавая слабую, почти насмешливую усмешку.

— Боль — ничто, — ответил он бесстрастно. — Вот страх и глупые ошибки стоят гораздо дороже. Так что лучше не допускай их.

Её рука снова дрогнула, но прежде чем она успела отдёрнуть её, Вильям схватил её запястье, резко и уверенно, сжав чуть сильнее, чем требовалось. Он наклонился ближе, так что его лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от её.

— Если сделаешь что-то не так, — прошептал он холодным, пугающе ровным тоном, — последствия будут неприятными.

Его слова пронзили её, и сердце её на мгновение замерло, словно его голос сам по себе таил угрозу. Но, собрав всю свою решимость, она аккуратно высвободила руку из его хватки и продолжила перевязку. Теперь её движения были более уверенными, сосредоточенными; она не сводила глаз с его раны, избегая встречаться с его ледяным взглядом, но ощущала его внимание на себе.

Когда она закончила, Вильям молча наблюдал за каждым её движением, будто оценивая её работу. Он не произнёс ни слова благодарности, однако в его глазах мелькнуло холодное одобрение, хотя выражение лица осталось суровым.

— Неплохо, — произнёс он наконец с ледяной усмешкой. — Для кого-то, кто едва держит себя в руках.

Изабелла стиснула кулаки, стараясь не выдать накатившую волну обиды. Но за этим непрошеным чувством она ощутила что-то ещё — странное, смешанное чувство уважения к его непреклонной стойкости, к силе, с которой он умело подавлял боль, закрываясь от всего мира непроницаемой бронёй, не позволяя себе слабости или уязвимости.
Изабелла убрала бинты и, ощущая нависающую тишину, подняла взгляд на Вильяма. Его лицо оставалось всё таким же непроницаемым, словно её присутствие не имело для него никакого значения. Она чувствовала, как сжимается сердце, пока в голове крутились вопросы, которые она боялась задать.
Он смотрел в окно, и его фигура сливалась с мрачной тенью, словно он был частью этого дома — холодного, скрывающего множество тайн. Секунда за секундой прошла, и Изабелла, собравшись с духом, нарушила тишину.

— Что будет дальше? — её голос прозвучал тише, чем она хотела, но в нём слышался скрытый вызов. — Убьёшь меня, как планировал?

Вильям перевёл на неё взгляд, медленно и спокойно. Его глаза, глубокие и тёмные, изучали её, но выражение лица оставалось таким же безразличным. В этот момент он казался ей чужим, человеком, у которого нет ни капли сострадания или жалости. Он позволил тишине затянуться, наслаждаясь тем, как её вопрос завис в воздухе, и, наконец, ответил:

— Если бы хотел убить тебя, ты бы уже давно не была здесь, — его голос был таким же холодным, как и прежде, но в его словах звучало что-то угрожающее, словно предупреждение.

Изабелла невольно сжалась, чувствуя, как его слова заставляют её сердце биться чаще. Внутренний страх поднимался волнами, но вместе с тем внутри неё нарастал и другой вопрос — почему он не сделал этого? Почему, если он так легко мог бы избавиться от неё, она всё ещё жива?

— Тогда... зачем я здесь? — её голос дрогнул, но она не могла не спросить. — Что тебе нужно от меня?

Вильям усмехнулся, уголки его губ дрогнули в странной, почти презрительной улыбке. Он встал, подошёл к столу и, облокотившись на него, медленно скрестил руки на груди, снова глядя на неё сверху вниз.

— Ты задаёшь слишком много вопросов, — произнёс он, в его голосе проскользнула едва заметная нотка угрозы, как будто он предупреждал её об опасности этого разговора.

Её губы чуть приоткрылись, она попыталась ответить, но под тяжестью его взгляда слова застыли в горле. В глубине его глаз отражалась тьма, и она внезапно осознала, что не знает, что скрывается за этим холодным фасадом, но одновременно не может отказаться от желания узнать.

— Я... просто хочу знать, почему я здесь, — она заставила себя продолжить, хотя её голос был почти шёпотом. — Это так сложно?

Его выражение не изменилось. Он вздохнул, будто разочарованный её настойчивостью, и наконец медленно подошёл ближе, останавливаясь прямо перед ней. Он наклонился так, что их лица оказались совсем рядом, и его голос зазвучал тихо, почти шелестяще:

— Сложно то, что ты всё ещё не понимаешь, с кем имеешь дело, — произнёс он, и в его словах снова появилась угроза. — Думаешь, ты здесь по случайности? Что я просто решил поиграть с тобой? Далеко не все остаются в живых, оказавшись на моём пути. Так что... подумай, хочешь ли ты и дальше испытывать моё терпение.

Она почувствовала, как холод прошёл по спине от его слов. И всё же, несмотря на страх, она не могла отвести взгляд, словно была загипнотизирована этим человеком, его жёсткими чертами лица, выражением абсолютного контроля и власти. В какой-то миг ей даже показалось, что за этой холодной маской скрывается что-то другое — что-то, что он сам не хочет показывать, но она не могла этого понять.

Изабелла ощутила, что её захлёстывает чувство бессилия перед ним, и вместе с тем не могла не испытать уважения к той силе, которую он излучал. Она молча кивнула, опуская глаза, понимая, что этот разговор ни к чему не приведёт, но что-то в его словах оставило след в её сердце.

— Понимаю, — тихо произнесла она, делая шаг назад. — Я не буду больше задавать вопросов.

Он улыбнулся, но это была не доброжелательная улыбка — скорее, жесткий оскал, говорящий о том, что её слова его почти позабавили.

— Хорошо, — сказал он, повернувшись к окну, словно её больше не было в комнате. — Так будет лучше.

Изабелла стояла в полумраке коридора, её рука замерла на двери, за которой находился Вильям. Её сердце глухо билось в груди, словно вместе с тишиной этого холодного дома оно поглощалось гнетущей пустотой. Ей следовало уйти, оставить его и забыть, как тяжёлый сон, но что-то — неведомое и необъяснимое — удерживало её здесь, не позволяя сделать шаг назад.
Собравшись с духом, она открыла дверь и шагнула внутрь. Вильям сидел у окна, погружённый в собственные мысли, но, услышав её, перевёл на неё холодный взгляд. Она заметила, как в его глазах вспыхнула тень настороженности и недовольства её присутствием, словно он хотел, чтобы она исчезла, но был вынужден терпеть её рядом.
Она протянула ему воду и таблетки, которые оставил доктор, но даже этот простой жест дался ей с трудом. Изабелла едва сдерживала дрожь в руках, ощущая, как его холодное безразличие вновь пробуждает в ней страх, смешанный с непониманием.

— Выпей, — шепнула она, не в силах заглушить сочувствие, звучащее в её голосе, но стараясь держаться сдержанно.

Его пальцы всё же медленно потянулись к таблетке, и он, будто подавляя свою гордость, принял её. Её жест, её тихое присутствие не остались незамеченными, но он отказывался дать ей возможность увидеть хоть малейшую трещину в своей холодной маске.
Изабелла села рядом и внимательно наблюдала за его состоянием. Задание, которое он поставил перед собой, не давало ей покоя. Её вопрос не мог не возникнуть.

— Люди, которые стреляли в тебя... — её голос был мягким, но настойчивым. — Кто они?

Вильям закрыл глаза, не отвечая. Его лицо стало каменным, как будто он хотел выдавить всё из своей памяти.

— Это бизнес, — отрезал он, не давая ей никаких подробностей.

На следующий день и ещё через день она вернулась к нему, молчаливо оставляя лекарства и еду, словно это было её маленьким обетом, ритуалом. Он никогда не говорил ей спасибо и не проявлял благодарности, но её молчаливое присутствие стало чем-то вроде молчаливой договорённости между ними. Она продолжала приходить, не дожидаясь признательности или благодарности, но с каждым разом становилось всё труднее сдерживать накопившиеся вопросы.

— Почему ты купил этот дом в глуши? — спросила она, пытаясь разрядить напряжение. Это был первый раз, когда она пыталась заговорить с ним как с человеком, а не как с монстром, который её похитил.

— Здесь спокойно, — ответил он, его голос звучал сухо и пусто.

— Никогда бы не подумала, что ты нелюдим, — тихо проговорила Изабелла, задумчиво глядя на него. — Я скорее представляла тебя в окружении роскоши, в большом доме в центре города.

Вильям усмехнулся, но в его усмешке не было тепла.

— Ты ничего не знаешь обо мне, — отрезал он. Его слова прозвучали как приговор, окончательный и бесповоротный.

Изабелла почувствовала, как её сердце сжалось, но она не могла остановиться.

— Возможно, — сказала она, стараясь оставаться спокойной. — Но я знаю, что ты сын одного из самых влиятельных людей. Я слышала о твоём отце... Наверное, он втянул тебя в этот мрачный мир.

Вильям вздрогнул, и в его глазах мелькнула тяжесть, она затронула запретную тему.

- Довольно, я точно не собираюсь обсуждать с тобой моего отца. - Отрезал он.

Его слова были как стена, поставленная между ними, и, казалось, он не собирался говорить больше. Но Изабелла почувствовала, как внутри неё нарастает желание хотя бы немного пролить свет на его прошлое.

— Почему ты мучаешь Чарли? — спросила она. — Он боится тебя.

— А ты разве нет? — спросил он, и в его голосе прозвучала такая угроза, что её сердце на мгновение замерло.

Изабелла сглотнула, чувствуя, как её охватывает лёгкий страх, но она всё же решилась.

— Чарли всего девятнадцать... Я не понимаю, чем он мог тебе навредить, — её голос дрожал, но она не отводила взгляда.

Вильям усмехнулся, и его усмешка была почти жестокой.

— Хочешь знать? — он приблизился, и в его взгляде была странная смесь злорадства и сожаления. — Чарли — сын Мейсона Скотта, того самого, чьё убийство ты видела.

Её лицо побледнело, пазл складывался прямо перед её глазами. Её руки задрожали, и он, казалось, наслаждался её реакцией.

— Но зачем? — её голос был едва слышен. — Зачем мучить его, я не думаю, что он знает что-то о делах отца?

— Ты серьёзно думаешь, что я стану с тобой говорить о своих делах? Ты так наивна. Я знаю зачем ты это делаешь. Выпытываешь обо мне всё, пытаешь узнать и понять. Чтобы что-то изменить? Помочь мне? Ты живёшь в своём маленьком идеальном мире, где люди нуждаются в спасении, и ты всегда хочешь быть тем человеком, который спасает их. Но в реальности не всем нужно твое понимание и спасение. Мы не в сопливом фильме, где я расскажу тебе обо всех своих демонах и ты изменишь меня в лучшую сторону. Я уже говорил что мы не в сказке. Не забывайся.

На часах было 21:40. В доме царила гнетущая тишина, словно само пространство пропиталось холодом и тяжестью, от которой некуда было деться. Темнота окутывала стены и мебель, делая тени длиннее и глубже, словно затягивая в себя любой звук. Изабелла затаила дыхание и взглянула на дверь. Её единственный путь на свободу, последний шанс вырваться из этой тюрьмы.

"Я больше не выдержу. Мне нужно сбежать", — подумала она, крепко зажмурившись на секунду, словно решаясь на отчаянный шаг. Её сердце колотилось так, что казалось, он услышит этот стук через толщу стен и тишину ночи.
Стараясь не издавать ни малейшего шума, она спустилась по лестнице, ступень за ступенью. Каждое движение отдавалось в её голове громом, пока тени словно сгущались вокруг. На первом этаже было так же темно, и тишина казалась здесь ещё более плотной, почти зловещей. Изабелла медленно вытянула руку к дверной ручке, и её пальцы дрожали. Лёгкий поворот — и замок щёлкнул. Она снова провернула ручку, потянула на себя, но дверь не сдвинулась. Бесполезно. Заперта.

И тут внезапно вспыхнул свет, ослепляя её резким ярким сиянием. Изабелла замерла, чувствуя, как холодок страха пробегает по её спине.

— Далеко собралась? — раздался за её спиной низкий, хладнокровный голос Вильяма, прозвучавший как приговор. Его тон был спокойным, даже немного насмешливым, и от этого ей стало ещё страшнее. Изабелла медленно обернулась, и её взгляд встретился с его глазами, в которых не было ничего, кроме ледяного спокойствия.

Вильям стоял в десяти метрах от неё, скрестив руки на груди, с равнодушным выражением лица. Он выглядел почти расслабленно — белая футболка, чёрные спортивные штаны — но его взгляд излучал опасность. Он напоминал хищника, наблюдающего за своей жертвой, готового в любой момент наброситься.
Сделав первый шаг вперёд, Вильям медленно двигался к ней, как зверь, загоняющий добычу в угол. Изабеллу охватил страх, и, едва осознавая свои действия, она резко рванула в сторону кухни. Руки нервно метнулись к столу, и она схватила нож, сжимая его изо всех сил. Но прежде чем успела обернуться, ощутила, как его сильные руки сомкнулись на её талии, развернув лицом к себе.
Её дыхание сбилось, грудь тяжело вздымалась, а сердце стучало так сильно, что она почти слышала его удары в ушах. Вильям прижал её к столу, удерживая её левую руку. Правую, сжимающую нож, он не трогал, словно его не беспокоила угроза, исходящая от неё.

— Отпусти мою руку, — попыталась произнести она твёрдо, хотя голос выдавал её дрожь. Она выдвинула вперёд руку с ножом, словно надеясь, что это остановит его.

Вильям бросил взгляд на её дрожащую руку и усмехнулся, наблюдая, как отчаяние и страх отражаются в её глазах. Он обхватил её руку, направив нож к своей груди.

— Ну же, — произнёс он, его голос звучал жёстко, и взгляд был полон вызова. — Сделай то, что собиралась.

Он прижал её руку с ножом к своей груди сильнее, заставляя клинок впиваться сквозь ткань его футболки. От этого зрелища её ужас стал почти парализующим. Изабелла не собиралась причинять ему вред, но этот вызов, это спокойствие, с которым он принимал её угрозу, парализовали её волю. Рука задрожала, и нож с глухим стуком выпал на пол, отражаясь в его тёмных глазах.
Вильям наклонился, поднимая нож, и взглянул на неё с пренебрежительной усмешкой.

— Как я и думал, — сказал он, поднимая нож с пола. — Слабый человек всегда упускает свой шанс. Я уже говорил, что не стоит испытывать моё терпение.

Его глаза вспыхнули угрозой, когда он поднял лезвие к её лицу, медленно прижимая холодный металл к её щеке. Изабелла задрожала, чувствуя, как острая сталь касалась её кожи. Её дыхание стало прерывистым, и она ощутила себя беспомощной, пойманной в его сети, из которой не было выхода.
Лёгкий нажим — и кожа поддалась, оставляя лёгкую, едва заметную царапину, которая чуть защипала. Её глаза расширились, страх пробирал до самых костей, но даже в этот момент она пыталась удержаться от того, чтобы показать Вильяму, насколько она напугана. Он словно впитывал её отчаяние, его спокойный взгляд был наполнен холодной, безжалостной уверенностью.

— Всё это было довольно глупо, ты не находишь? — его голос прозвучал почти насмешливо, но в нём угадывалась едва уловимая угроза. — И, что самое главное, бесполезно. Её сердце билось так громко, что казалось, вот-вот разорвётся. Она опустила взгляд, избегая его глаз, но Вильям грубо поймал её за подбородок, заставляя посмотреть прямо на него. В этот момент она ощутила, насколько беспомощной была перед ним, словно птица, пойманная в ловушку и не способная вырваться. Его пальцы слегка нажали, и боль заставила её поморщиться.

— Ты даже не представляешь, насколько я устал от твоих попыток. Думаешь, ты можешь меня перехитрить? — его голос был низким, холодным и хищным, каждый звук словно разрывал её изнутри. — Скажи мне, зачем ты это делаешь? Думаешь, я позволю тебе разрушить мои планы?

Изабелла чувствовала, что её собственный страх сковывает её, лишая возможности говорить. Она лишь беспомощно смотрела на него, понимая, что никакие слова не изменят его намерений. Вильям, казалось, смаковал этот момент её беспомощности, наслаждаясь, как она разрывается между желанием освободиться и полным осознанием своей зависимости от него.
Он опустил нож, но его рука осталась на её лице, оставляя ощущение ледяного металла там, где ещё недавно касалось лезвие. Он провёл пальцем по царапине, оставляя на её коже невидимую метку, словно это была очередная черта, которой он подчёркивал её место в своей жизни.

— Ты должна быть благодарна, что я не хуже, — сказал он, отступая на шаг, но не сводя с неё взгляда. — Но ещё одна такая глупая выходка — и я не буду столь милосерден.

Он замер, ожидая её реакции, его взгляд был неподвижным, как у змея, следящего за своей жертвой. Её дыхание было неровным, но она пыталась подавить дрожь, собрав в себе остатки сил, чтобы не показать слабость.

— Я не хочу быть здесь, — едва слышно прошептала она, собираясь с духом, чтобы произнести хоть что-то. — Ты не сможешь держать меня вечно.

Вильям усмехнулся, но в его усмешке не было ничего тёплого — только холодная, изощрённая игра, словно он наслаждался этим скрытым поединком между ними.

— У меня есть свои причины удерживать тебя здесь, — сказал он, его тон был твёрдым, не допускающим возражений. — И я советую тебе смириться с этим. Или готовься к тому, что твоё будущее станет значительно более печальным и мрачным.