Слишком громкая тишина
После той ночи, когда Хан рыдал в подушку, всё стало другим. Он приходил в школу, будто в тумане. Он почти не разговаривал, ел через силу, перестал смеяться даже на глупые шутки одноклассников. Минхо — его Минхо, тот, кто сказал, что они "созданы друг для друга", — теперь просто проходил мимо, не глядя в глаза.
Боль никуда не уходила. Наоборот, с каждым днём она впивалась глубже, как заноза под кожей. И в какой-то момент Хан решил — хватит. Он не может больше сидеть в четырёх стенах, он не может больше смотреть в потолок и вспоминать, как пах Минхо, как он прикасался к его щеке, как смотрел с тем самым тихим "ты — мой".
Именно поэтому в пятницу вечером, впервые за долгое время, он надел чёрную рубашку, заправил её в джинсы, немного уложил волосы и пошёл в клуб. Он не знал, чего хочет. Просто — не быть дома. Не думать. Не чувствовать.
Музыка била в уши, разноцветные огни танцевали по стенам. Вокруг — смех, алкоголь, тела, запахи. Омеги, альфы, беты — все перемешались в этой жаркой толпе.
Хан стоял у стойки, медленно потягивая коктейль. Он чувствовал себя не в своей тарелке. Он пытался казаться расслабленным, но внутри всё дрожало. Как будто он не здесь. Как будто это не его тело.
— Ты новенький? — голос был низким, уверенным.
Хан вздрогнул и обернулся. Перед ним стоял мужчина, лет двадцати пяти. Широкоплечий, с короткими волосами и сильной энергетикой альфы. Его звали Чанбин — об этом он сообщил сразу, с лёгкой полуулыбкой.
— Не бойся. Я не кусаю. Если сам не попросишь, конечно, — подмигнул он.
Хан хотел отмахнуться, но его голос почему-то застрял. Чанбин был настойчив, но не навязчив. Он сделал пару шагов ближе, заказал Хану ещё один коктейль, начал шутить. И с каждой новой фразой, с каждым лёгким прикосновением к локтю, Хан всё больше терял почву под ногами.
Он не знал, что именно двигало им в тот момент — боль, желание отомстить, забыться, почувствовать, что он всё ещё кому-то нужен... Но когда Чанбин взял его за запястье и, глядя в глаза, спросил:
— Хочешь... поехать ко мне?
Хан не ответил. Он просто кивнул.
⸻
Квартира Чанбина была стильной и тёмной, с приглушённым светом. Он включил музыку фоном, налил им вина и, не дожидаясь слов, наклонился к Хану.
Их поцелуй был грубее, чем тот, первый — с Минхо. В нём не было нежности, только жажда. Но именно это Хан и хотел — чтобы не было чувств. Он не хотел думать, не хотел вспоминать взгляд Минхо, его голос. Он хотел раствориться.
Одежда падала на пол, дыхание сбивалось, но в какой-то момент, когда Чанбин наклонился к его шее, Хан вдруг замер.
Он почувствовал, как по телу пробежала дрожь — не от страсти, а от холода. Потому что в голове снова всплыл тот запах. Кофе и табак. И вместо Чанбина перед ним — на мгновение — оказался Минхо. Его лицо, его глаза. Всё внутри оборвалось.
— Подожди... — Хан отстранился, задыхаясь.
— Что? — удивлённо спросил Чанбин. — Ты в порядке?
Хан кивнул, хотя это была ложь.
— Извини, — тихо сказал он, поднимая с пола рубашку. — Я... я не могу.
Чанбин ничего не сказал. Он лишь посмотрел на него с лёгким разочарованием, но отпустил.
Хан вышел из квартиры, в груди всё гремело, как от взрыва. Он чувствовал себя ещё хуже, чем до этого. Он не просто не забыл Минхо — он понял, что не сможет.
"Даже когда я пытаюсь дышать другим воздухом... я всё равно вдыхаю тебя."