на бешеной скорости

Я боялась вновь встречаться с Максом. Не только из-за того, что его лицо напоминало мне о том, что сделал со мной его отец. Он весь напоминал мне своего отца. Человека, который посадил в золотую клетку любимую женщину, а потом упек ее в клинику, забросив как расходный материал на дальнюю полку, чтобы достать, стряхнув пыль, когда понадобится. Чудовища, что не хотел детей и ненавидел их, а когда они появились, относился к ним как к отходам своей жизнедеятельности, удобряя ими свой бизнес. Ненормального, что швырнул свою любовь на эшафот ревности и маниакальной жажды обладания.

Как бы мне горько не было, но боженька уберег меня и не дал ребенка от безжалостного, неуравновешенного Макса. Точнее, сначала дал, а потом забрал к себе. Я была уверена, что тесты не врали. И что бы не говорила злючая бабка в больнице, что бы не показало узи, я чувствовала это. И оплакивала неродившуюся душу. Но я бы не вынесла, если бы моего малыша ждала судьба Макса и Ники.

Я опять всхлипывала, горюя о потере всего, что было мне дорого. Мои представления о собственной семье, о том, как мы будем счастливы и строить из любви и доверия свой мир с Максом, были иллюзией глупой романтичной девчонки, которая перечитала добрые книжки и пересмотрела фильмы, где добро побеждало зло. Самое ужасное, что это было только началом.Началом моего конца.

Меня закатили в палату, где мама сидела на стуле, а Макс нервно ходил из стороны в сторону. Я видела его мучения, они рвали мне сердце, но я твердо решила остановить это безумие, которое на бешеной скорости несло меня в пропасть. Мне предстояло собирать себя по кускам, штопать лохмотья сердца, ставить на него заплатки, чтобы вернуть себя к какому-то подобию спокойной жизни.

Я пыталась сформулировать внутри, что я ему скажу и не находила нужных слов. Я все еще любила его. И не знала, смогу ли изгнать, выжечь это чувство из себя, ведь Макс весь был внутри меня.

- Кира, - он бросился ко мне и вопросительно уставился на медсестру. - Все в порядке?

- Ну, можно и так сказать, - уклончиво ответила она и помогла мне сесть на кровать. - Сейчас поставлю капельницу и отдыхать, завтра утром домой.

Мама подбежала ко мне и села рядом, обнимая, я, сквозь слезы, прошептала ей на ухо:- Нет, мама, ничего нет. У меня ничего не осталось.

- Кира, - Макс стоял рядом, весь как оголенный нерв.

Он не пытался подойти ближе, сесть на кровать, прикоснуться ко мне, обнять. Это было странным. Он или боялся напугать меня еще больше, или... Может он думал, что его отец завершил начатое и теперь я была ему противна? Я поежилась от этой мысли, чувствуя себя вдвойне гадко. Из солнечной жизнерадостной Киры я превратилась в безликую тень и хотела очертить вокруг себя зону отчуждения, где было место только самым близким. Родителям, брату и дяде Жене. Макса из этого списка я безжалостно вычеркивала, готовясь обрубить последние нити, связывавшие нас.

- Я за нее, - усмехнувшись, ответила я и погладила плачущую маму по голове. - Мама, ты чего? Где папа? Почему он ко мне не приходит?

- Кира, нам надо поговорить. Наедине, -Максом или переигрывал по эмоциям, или действительно сходил с ума. - Мама, где папа? - Я повторила громче и закашлялась, мои голосовые связки были не готовы к высоким диапазонам.

- Кира, - Макс умоляюще смотрел на меня, но я его проигнорировала. Мне не нравилось, что мама не отвечала.

- Мама?

- Доченька, он на работе... - звучало неубедительно.

- Дай мне телефон. Я позвоню папе, что за работа такая, что он не может ко мне приехать?!

- Дядя Женя уже подъезжает, он восстанавливал твою симкарту, купил новый телефон, твой мы так и не нашли... - Я хоть и была в разбитом состоянии, но понимала, что-то здесь не так.

- Мой телефон у меня отобрали и выкинули. Дай мне свой, пока дядя Женя не приехал, - я протянула руку, а мама взяла ее и прижала к своей груди.

- Кира, у папы проверка на работе, у него небольшие неприятности, - она тщательно подбирала слова, не смотря на меня и пугая этим еще больше. - Он пока... Под арестом... Но это временно... Когда со всем разберутся, его отпустят, дядя Женя подключился, мы не одни.- Булатов, - я выдохнула ненавистную фамилию. - Он сказал, что разберется с папой. Мама, мне страшно. За что нам все это?! Где он? Булатов?

- Он арестован. Из полиции уже приходили допросить тебя, но ты спала.

- Мне придется говорить обо всем, что он со мной сделал?! Я не буду!

- Кира, - Макс вновь напомнил о себе. - Кира, пожалуйста, нам нужно поговорить. Наедине. Ты позволишь?

- С каких пор ты спрашиваешь разрешение? Тебе важно мое мнение? - Мой голос дрогнул, предательски провалившись куда-то в желудок. - Теперь ты готов меня выслушать? Какие подробности хочешь узнать ты?

- Кира, Максиму тоже непросто... - Я не поверила своим ушам, моя мама решила его защищать?!

- Непросто было мне, когда мой муж на пустом месте назвал меня доброй потрахушкой и вышвырнул меня из своей жизни, потому что его больной отец что-то ему показал. А потом его отец, этот психопат ... - Я закрыла глаза, дернувшись всем телом, но через огромное усилие над собой продолжила. - Пытал меня и насиловал. Ты говоришь, непросто ему, мама?Я открыла глаза и посмотрела на Макса в упор. Слабенькая Кира спряталась в глубине моего раздавленного тела, забившись в уголок, наружу вырвалась другая моя часть, ей также было невыносимо больно, но этой болью она разносила все вокруг. И у нее получалось, Макс на глазах уменьшался в размерах, а потом и вовсе упал на колени.

- Кира, родная, я столько всего натворил... Я знаю, - на этих душещипательных словах мама выпустила мою руку и поспешила выйти, несмотря на то, что я пыталась за нее цепляться. Я вложила в свой взгляд всю ненависть, на которую была способна. - Я не могу ничего изменить, но я не смогу без тебя, Кира...
- Я тоже так думала, Макс. Но это не так. Я могу без тебя, - в переводе на правду это звучало иначе. Я должна смочь быть без тебя. - И ты сможешь. Ты был прав. Лучше бы ты никогда меня не встречал. Наша встреча - это худшее, что могло случиться.

- Позволь мне просто быть рядом. Ненавидь меня, обвиняй, лупи со всей дури, но я отдаю себя тебе в пожизненное рабство, - он нес откровенную чушь, но она лишила меня сил сопротивляться. - Ты имеешь право ненавидеть меня. Я знаю, что ты никогда меня не простишь. Но ты должна узнать еще кое-что. И узнать это от меня...

- Если ты решил признаться, что переспал с Кариной, то мне плевать, с того дня в Кокосе мне нет ни до тебя, ни до твоего матраса дела! - Мне есть до этого дело! Я думала рехнусь, когда мне сказали, что ты попал в аварию! Умоляю, скажи, что хоть в этом ты меня не предал! Оставь мне хоть это, - я как нищая просила его о подачке расстаться без мыслей о его измене. Скажи, что ничего не было!- Я не знаю, Кира. Я ничего не помню. Но я не буду врать тебе. Карина была со мной в тот вечер. Я напился в хламину, - он схватился в отчаянии за свои волосы. - Это не оправдание, знаю, но если бы я мог отмотать время назад. Это еще не все. Я должен сам тебе это сказать. Выслушай.

Он был с ней. Последняя струна моего самообладания треснула со свистом. Легкие перестали принимать живительный кислород и застыли в безмолвном крике.

Его лицо становилось все мрачнее. Я не знала, что может быть хуже того, что я пережила, того, что он был с другой, пока я думала, что он может умереть, пока меня пытали.

- Я слил наше видео. Со свадьбы. Оно ушло по всем моим чатам. Я только сегодня это обнаружил. Я не помнил, что это натворил, - он не прятал от меня взгляд. - Я идиот, Кира. И я не знаю, как все исправить. Как с этим жить. Но пока мы живы, мы должны попытаться.

Если бы Булатов тогда меня убил, то мне не пришлось бы умирать сейчас внутри от рук его сына. Пока мы живы, мы должны попытаться что? Не сдохнуть окончательно?!24.1

Макс

Есть уроки в жизни, которые нужно усвоить, - так, кажется, сказал Потапов, крестный папа Киры.

Свой я усвоил. Только какой ценой.

Мне никогда не забыть того, что произошло. И если бы у меня была возможность отключить память, я бы ею не воспользовался. Я хочу до конца дней прогонять себя через жернова своей ошибки, каждый раз ломая об них кости.

Кира похищена. Удар под дых.

Она выбежала из студии и больше не возвращалась. Еще удар.

Отрезанные волосы Рапунцель в коробке. На, сука! В печень!

Получишь ее по запчастям.Удавка на шее, нечем дышать.

Он бывает колючим, как ежик. Я люблю его.Контрольный удар. Нокаут. Пульса нет. Прямая дребезжащая линия на мониторе.

Нашли. Они засекли сигнал. Из ада на какое-то время вырывает Потапов.Мы едем. Потапов орет водителю "еще быстрее". Кирин отец невидящим взглядом смотрит в точку и что-то бормочет губами.

У меня трясутся руки. В голове не прекращается оглушающий гул.

Я собираю пальцы в молитве. "Господи, я грешен, накажи меня. Забери меня. Но только не ее. Пусть мы успеем! Я разве о многом прошу? О многом! Но мне нечего дать взамен. Только жизнь. Забирай! Она твоя! Только пусть он ее не тронет. Клянусь, я никогда и ничем ее не попрекну. Клянусь, я стану другим. Клянусь, я всю жизнь буду искупать свои грехи перед ней. Клянусь, даже когда она пошлет меня и будет с другим, я слова не скажу. Клянусь. Клянусь. Клянусь. Только бы он ее не тронул".

Нам перекрыли дорогу несколько машин с черными номерами. Люди в военной форме. С автоматами.

Отца Киры вытаскивают из салона.

"Вы задержаны в подозрении во взятках, подлоге документов, превышении должностных полномочий".Дружинин как раненый тигр рвется из их рук. "Сопротивление при задержании". Наручники. Его закидывают в машину. Я кидаюсь на них и ору, но не понимаю что. Автоматы смотрят на нас. Потапов швыряет меня на заднее сиденье. "Вытащим, поехали"! За стеклом в машине беснующийся от своей беспомощности Дружинин, он умоляюще смотрит на нас. Читаю по губам бесконечное "спасите-спасите-спасите".

Мы приближаемся к заброшенной деревне. Дом, я узнаю его. Наша первая дача "на богатом". Рядом куча тонированных джипов. Среди них и отцовский. Я на ходу выпрыгиваю из машины и по снегу бегу в дом.

Отца с заломленными руками выводят люди в масках. Безумный взгляд. Окровавленное лицо, одежда. Боже, нет, только не это. Взгляд опускается на спущенные штаны. Только бы жива! Я бросаюсь на него и обрушиваю на него удар за ударом. Меня оттаскивают. Вместо рожи у него месиво. Но оно еще изрыгает свою отраву. "Отменная шлюха, сын, отменная". Меня все еще держат. Я ору, пока не вижу солдата, что несет безжизненное тело, завернутое в одеяло. Взгляд выхватывает бледную свисающую руку, болтающуюся из-под одеяла. Нет силы, что сможет меня удержать.- Жива, жива! - солдат орет, видя, ужас на моем лице.

Я медленно забираю ее из его рук и прижимаю к себе. Жива. Я не узнаю лицо моего ангела. Оно залито кровью. На лбу зияет рваная буква "Ш", вонзаясь в память осколками от взрыва. Некогда светлые кудрявые волосы стали грязного цвета и висят обрубышами-сосульками. Мой разум отключается. Что-то жгучее раздирает все нутро и давит на глаза, стекая по щекам. Я прижимаю ее к себе. Шепчу, как сильно я ее люблю, что смою его поганые руки, что мы со всем справимся, что никто и никогда больше не причинит ей боль. Что я создам для нее новый мир, светлый и чистый. И оставлю ее, если она только попросит, лишь бы она жила. Лишь бы моя Кира вернулась ко мне, пусть даже никогда не будет со мной. Молю открыть глаза. Трепет ее ресниц с потекшей тушью. Она смотрит на меня удивленно. Но вновь уходит от меня в небытие.
Почему я не грохнул его тогда, когда у меня был шанс? Я бы избавил ее от этих страданий. Как? Как ее теперь вернуть к нормальной жизни? Как вырвать из плена этих адских воспоминаний?

- В больницу ее, срочно! - Слышу Потапова и бегу за ним с Кирой, легкой, словно пушинка, на руках.

Мы едем в больницу, от ее тела исходит едва уловимое тепло. Прежнего Макса больше нет. Он сломался. Умер в тот день, когда понял, что может ее потерять. Умер еще раз, пока ехал за ней и молился успеть. Умер в третий, когда увидел кровь на отце. Умер, когда думал, что она погибла. И умирал снова и снова, представляя, через что она прошла, как мучил ее этот зверь.

- Что будет с ним? - Говорю Потапову, не выпуская жену из кольца рук.

- В расход. Лучше тебе не знать, как. Я лично это сделаю. Таким тварям нет места на земле.

- Я хочу знать, что он точно мертв, - Потапов кивает и отвлекается на входящий звонок.

Рычит, рявкает в трубку, бросая с силой телефон в лобовое, и поворачивается ко мне.- Блять, он бессмертный что ли?! Он у ментов. Вдруг откуда не возьмись появились в рот ебись! Звони, муж, ментам, сейчас же, пока он не подчистил все. Я эту тварь все равно достану, какими бы длинными ни были его руки и сколько бы жизней у него не было!

Телефон. Я про него и не вспомнил, когда выбегал из квартиры. Я звоню с мобильного Потапова и с трудом выговариваю ужасные слова, называя адрес деревни.

- Это Максим Ильдарович Булатов. Мой отец Ильдар Тимурович Булатов похитил, изнасиловал и пытался убить мою жену Киру Игоревну Булатову. Мы спасли ее своими силами и едем в больницу. Сейчас он у полиции. Если этот ублюдок останется на свободе, я засужу вас за укрывательство особо опасного преступника и до Кремля дойду.

24.2

Кира

Что еще должно произойти, чтобы я окончательно закрыла историю нашей любви, что на бешеной скорости пронеслась по моей жизни и за несколько месяцев перевернула все верх дном?!Что еще тебе, Кира, нужно, а? Он все это время качал тебя на качелях солнышком вниз головой так, что она, как чумная, перестала мыслить адекватно. Угрозы. Герда. Свидания. Спор. Расставание. Тайная свадьба. Наша квартира. Обвинения меня в измене. Его измена с Кариной. Похищение. Издевательства его отца. Слив моего видео.

Тебе и этого мало?! Какой еще знак вселенной ты хочешь получить, чтобы остановиться и перестать катиться в пропасть? Внутри я орала на себя, хлестала по щекам, шпуняла и мочила последними словами. Потому что головой я приняла решение, а руки тряслись от мысли, что я никогда не запущу пальцы в его волосы и не буду слушать биение его сердца, прижавшись ухом к груди. Не буду считать родинки на его теле и наблюдать, как он засыпает. Не буду чувствовать его внутри себя. Низ живот предательски взвизгнул от такой перспективы.Когда я читала о таких метаниях в книгах, смотрела в кино, так переживала за главных героев и искренне не понимала сЛОЖНОсти выбора. Сколько историй мне рассказывали о любовных муках подруги, мои танцующие багирки, умудренные опытом. Но я правда не понимала, зачем становиться королевой драмы, когда все так просто?

Любишь - борись. Не любишь - не трать свое время, иди дальше.

Ну-ну!

Я, сама того не осознавая, надевала на себя корону всезнайки, осуждая других, будучи уверенной: ну со мной-то такой хрени не случится! Уж я-то точно знаю, чего хочу! Уважения, спокойствия, но с волнительными, подогревающими чувства ситуациями, заботы, доверия, страсти, умопомрачительного секса. Но не дурной больной головы с пиздостраданиями.

Ха!

У вселенной отличное чувство юмора. Я убедилась в этом в который раз. Она не просто ткнула носом ровно в такое же дерьмо, которое я осуждала, поджав манерно губки. Она протащила меня лицом по асфальту. В прямом смысле слова содрав кожу со лба. Я, кстати, до сих пор не знала, что там пытался изобразить этот больной, и старалась даже разговаривать меньше, чтобы не шевелить кожу лица, потому что от швов лоб тянуло невыносимо больно.Я выгнала Макса. Дядя Женя принес мне новенький телефон с моим восстановленным номером, немного побыл со мной и уехал, сказав, что Макс сидит с мамой в коридоре. Я все рассказала ему.

- Мне нахрен не нужны его раскаяния. Чем он думал, когда отправлял мое видео? - Я знала, что могла обсудить это с крестным, что он не осудит и с ужасом думала: знают ли родители.

- Это он тебе сказал, что отправил? - Дядя Женя нахмурился.

- Да, признался, глядя мне в глаза. Сказал, что был не в себе, пьян, что когда приехал в квартиру, включил телефон и увидел это в отправленных сообщениях, - я поймала себя на мысли, что впервые назвала наше жилье квартирой, а не домом. Его жилье, если быть точнее. - Он ничего не помнит. Он был со своей бывшей, дядь Женя. В этом он тоже признался.

- Кира, девочка моя, в этом надо разобраться. Не верю я, что мог он такое сделать. Что-то здесь не складывается. Способные на такую подлость никогда не придут с чистосердечным признанием глаза в глаза. Макс хоть и тот еще идиот вспыльчивый, но он не подлый, не трус, мне хватило времени от первого мордобоя до того, как мы тебя забрали... - При воспоминаниях об этом он поджал губы и тень пробежала по его лицу. -Чтобы это понять. Если это так, я первым вправлю ему мозги, но что ты думаешь делать со своим мужем дальше? Семейная жизнь, Кира, она не только из ванильно-мыльной оперы состоит. За закрытыми дверями в любой семье есть свои скелеты в шкафу.- К таким скелетам я не готова. Я разведусь с ним, дядь Женя. Я хочу сбежать от него, от этого города или свихнусь. Я уеду в Москву, в квартиру, что вы подарили, - я горько усмехнулась стечению обстоятельств. - Вот и пригодятся столичные хоромы.

- А школа? Сбежать всегда успеешь. Будь сильной, девочка моя, будь храброй, - дядь Женя заглядывал в мои глазах, пытаясь отыскать в них упрямую Киру, маленького генерала, которая бросалась на амбразуру ради отстаивания своих интересов. Я это видела и была благодарна ему за поддержку, что не видела в нем разочарования и осуждения. Только безграничную любовь.

- Зачем? Чтобы над моим позором все ржали мне в лицо? - Я швыркнула носом. Смелая Кира хотела как страус спрятать в голову в песок. Как дезертир покинуть поле сражения досрочно.
- Если это сделал Макс, то это его позор, а не твой, - дядя Женя говорил какие-то правильные вещи, но легче от этого не становилось. - Ты подумай, не руби с плеча, пока не вытащим Игореху и не разберемся с Булатовым, я здесь, с вами. А потом в любой момент, как скажешь, возьму билеты и заберу тебя, идет?

В палату зашла мама с моей термокружкой в руках.

- Кира, я привезла твое любимое какао с перцем, - от маминых слов к горлу подступил тошнотворный позыв, и я убежала в туалет. Меня рвало от одного вида какао. Видимо, все, что было мне дорого, автоматически стало ненавистными воспоминаниями, которое мое тело всячески отвергало.

Когда я вышла из туалета, мама отвечала на телефонный звонок и включила громкую связь, прошептав, что это звонят по папиному расследованию. Дядя Женя дал знак молчать и начал что-то искать на телефоне, показав мне включенный диктофон.- Наталья Андреевна. С прискорбием сообщаем вам о трагическом происшествии с вашим мужем, - голос дрогнул, и я вся напряглась. - Он неожиданно почувствовал себя плохо, потерял сознание, медики прибыли незамедлительно, но им не удалось спасти пациента. Примите мои соболезнования... Мы нашли у него телефон, он смотрел какое-то видео, когда ему стало плохо...

Мама выронила мобильник и стала медленно сползать на пол. Дядя Женя успел ее подхватить и положил ко мне на кровать, схватил телефон и выбежал из палаты за медсестрой. В комнату забежал Макс и сначала выдохнул, когда увидел меня, застывшую на месте, а потом перевел взгляд на маму и уставился на меня.

В комнату забежала медсестра, она стала что-то делать с мамой, дядя Женя тряс меня, что-то говорил и говорил, но я не слышала. Он, как неживую куклу, отдал меня в руки Макса и выбежал из палаты, а у меня не осталось сил сопротивляться. Макс прижимал меня к себе, успокаивал, заглядывал в глаза. Видимо, он ожидал увидеть мои слезы. Их не было. У меня ничего больше не было.Я убила своего папу.

Его любящее сердце не выдержало всего этого.

Я упала на самое дно и разбилась вдребезги.

Все, что происходило дальше, было как на быстрой перемотке страшное кино.

Меня забрали домой.

Макс больше не появлялся.

Дядя Женя все время пропадал где-то, взяв на себя всю бумажную и организационную волокиту.

Тема не отходил от мамы, которая практически не выходила из их с папой спальни. На меня он даже не смотрел. Я словно перестала для него существовать. В очередной мамин приступ он не сдержался и раздавил меня своей ненавистью, сказав, что думал:

"Лучше бы это ты умерла, а не папа. Минет ценою в жизнь. Не слишком ли дорогая плата за пару минут твоих развлечений"?

Минет ценою в жизнь. Так думала и я. Так думали все.Минет ценою в жизнь. Так думала и я. Так думали все.

Герда скулила в такт моим внутренним рыданиям. На внешнем фасаде - застывшая маска.

Ко мне в комнату изредка заглядывал дядя Женя. И следователь. Но я не отвечала на его вопросы, мой рот отказывался говорить. Да и зачем?

Я не замечала, как день сменял ночь, а ночь день. Только сны будоражили меня и заставляли хоть что-то чувствовать. Точнее, один и тот же сон. Мне снился папа. В костюме супермена. Он что-то говорил мне, катая меня на велосипеде, но я все никак не могла разобрать слова. Пыталась что-то ему отвечать, отвлекалась и больно падала с велика. Он дул мне на разбитые коленки и целовал в щеки. Несмотря на то, что сны были глухонемыми, там я могла видеть папу. Я даже чувствовала его тепло.

А в реальной жизни я застыла. Замерла. Заморозилась.

Эми, Ника, Вэл, Ромка, классная руководительница - все звонили по многу раз, пока я не отключила телефон.Потом пришла Ника вместе с Эми. Обнимали меня. Плакали вместо меня. Они говорили, что весь класс мне соболезнует, что все как один удалили видео, что все на моей стороне, и что Хищники устроили Максу темную, а Демьян с ним даже подрался. Ника сказала, что ее мама, наконец, вернулась, что она все знает и об отце, и о том, что он натворил. Вокруг меня что-то происходило. Кипела жизнь. А я себя в ней больше не ощущала. Дядя Женя сказал, что заберет меня после похорон, увезет в Москву, чтобы я хоть немного развеялась. Я молча кивнула в знак согласия.

Он свозил меня на снятие швов и попросил не смотреть на лоб. Я посмотрела. Бугристые борозды ярко-красного цвета зияли во лбу буквой "Ш".

Шлюхе шлюшье лицо.

На похоронах было много людей. Военные. Много военных. Папины друзья. Мои одноклассники практически полным составом. Карины не было. Приехал даже Ромка меня поддержать в прямом и переносном смысле, я цеплялась за его руки, чтобы выстоять до конца.Макс тоже был здесь. Он стоял особняком. Рядом с ним - Ника и полупрозрачная от неестественной худобы женщина, чьи очертания не скрывала даже зимняя одежда. Я догадалась, что это его мама.

Дядя Женя с Темой не давали упасть маме. Я смотрела на ее согнувшееся тело и опухшее от слез лицо и не знала, как она от этого оправится. И оправится ли когда-нибудь. Он был смыслом ее жизни. Центром нашей семьи, нашей вселенной. Я не заслужила такого папу. Я не заслужила свою семью. Я разрушила все.

Зачем я хотела знать, что еще должно произойти, чтобы я закрыла себе доступ к мыслям о хэппи энде с Максом? Лучше бы я гнала их от себя поганой метлой, но даже здесь я накаркала и станцевала свой вороний танец.

Похоронные речи. Рыдания. Я стояла в шапке практически на глазах рядом с деревянным ящиком и безмолвно молила папу о прощении, не позволяя себе, не разрешая выразить это вовне. Я не имела права даже на прилюдные слезы. Я ни на что не имела права. Мое непродолжительное счастье стало моим проклятием, которое погребло в своих завалах все, что было в нашей жизни прекрасного.Крышка закрылась. Оружейный салют в честь самого прекрасного человека на свете. Вороны, испугавшись выстрелов, поднялись шумной стаей и стали кружить над кладбищем огромной черной воронкой. Каррр-каррр-каррр.

На обратном пути после похорон, сидя в машине с мамой, братом и дядь Женей, я почувствовала теплые выделения. И тут же, отвернулась и незаметно забралась под одежду. Вынула пальцы. И долго рассматривала на них кровь.

24.3

Дядя Женя с мамой забрали мои документы со школы, и уже сегодня вечером я должна была сесть в самолет и покинуть этот ставший чужим для меня город. Холодный и безжалостный. Место, где я, как мне казалось, обрела любовь и счастье, но на самом деле потеряла все, что имело для меня значение. Все, что было мне дорого.
Есть такие моменты в жизни, которые не сотрёшь ластиком, не перепишешь и не вырвешь испорченный лист из тетради своей памяти. Ты просто каждый день просыпаешься и чувствуешь всем телом, что у тебя внутри дыра с футбольное поле. Игра окончена. Футболисты, судьи, болельщики ушли. И яркий свет софитов, прожекторов, информационных табло потух. Глухая тишина и одиночество покрыли осиротевший "стадион" шершавым, цепляющим пятки одеялом.

В этом году в нашем доме нет елки, которую обычно мама ставила за месяц до нового года. Наш календарь застыл на дате смерти папы. Были только зажженные свечи, закрытые наглухо двери и завешанные простынями зеркала и телевизор.Я отказывалась есть, и дядя Женя кормил меня насильно с ложечки, как маленького ребенка. В памяти всплыло, как я когда-то делала также, когда погибли тетя Катя и Аришка:

- Кирюш, ты не против, если у тебя будет два папки? Мне без дочки нельзя. Мне надо о ком-то заботиться. Я смотрю на тебя и Аришку вижу.

- Не против. Если вы есть будете нормально. Я за вами буду следить. Будете мне каждый день звонить и рассказывать, как день прошел, что ели. Идет?

- Идет, мой генерал. Игорех, не знаю, когда увидимся, я сейчас себя в руки возьму и займусь делами. Никто безнаказанным не останется. Я такую империю построю, что ни одна шавка не сможет рот разинуть ни на меня, ни на... Ну, всех кто у меня остался. На вас получается... Больше у меня никого нет.

В горле стоял ком от воспоминаний. Я надеялась, что там, на небесах, папе хорошо, что он встретился и с тетей Катей, и с Аришкой. И с моим нерожденным малышом.

Я по-прежнему не отвечала на звонки и сообщения. Я видела только всплывающие окна уведомлений на экране. От Ники. От Эми. Вэл. Со студии. Девчонок с танцев. И многих других.Не от Макса. Он не писал мне, только звонил. А когда я не брала трубку, просил о разговоре через дядю Женю. В дом он не заходил. Но каждую ночь я видела за окном его одинокий силуэт, освещаемый огоньком сигареты от частых глубоких затяжек. Потухал один огонек. Загорался другой. Я наблюдала за ними из окна, не прячась от света комнатной лампы. Мне было все равно, видит он меня или нет.

Я трогала пальцами кровоточащую ментальной кровью стигматину на лбу, напоминание обо всем, что мы натворили и шла спать, надеясь, что и в эту ночь ко мне придет папа. Чтобы я вновь увидела его живое улыбающееся лицо, себя маленькую, что беззаботно со всех сил крутила педали на велике, чтобы обязательно порадовать своего супермена.

Мама практически не выходила из комнаты, часами разговаривая с Ромой. С моим бывшим парнем, что примчался сразу, как только обо всем узнал. Он был с нами все эти дни. Помогал дяде Жене с похоронами и остался потом, сказав, что уедет после моего отъезда. И это было так естественно, но вместе с тем так грустно. В голове то и дело робкими светлячками загорались мысли "а что если бы я осталась с ним...", а потом шквалистый ветер байкальской сармой сносил их к чертям.Нет этого "если бы". Потому что у каждого решения есть последствия. И в моем случае необратимые.

В день отъезда я решила оставить Максу прощальный подарок - разбить его машину, свидетельницу наших самых счастливых моментов. Мне хотелось разрушить последнее, что осталось между нами. Взорвать все мосты и оборвать все и без того истощенные нити.

Я позвала Макса в Кокос на разговор, написав ему:

"Ты хотел поговорить? Приходи в Кокос в 2 часа сегодня. Закажи что-нибудь на свой вкус и жди меня. Будь на машине, обратно прокатимся. Поставь ее у выезда со стоянки напротив центрального входа, потом расскажу зачем. Ничего не спрашивай".

А сама в час икс воспользовалась вторыми, свадебными, ключами от аккорда и угнала его машину, перед этим передав через Эми прощальное короткое письмо, где рассказала о ребенке, о том, как сильно я его ненавижу и пожелала вечно гореть в аду, как делала это я. А еще я написала, где он может забрать свой металлолом. Я выбрала место для своего небольшого возмездия не случайно. Там, за городом, в лесу было наше первое свидание после спасения Герды. Рома с дядей Женей должны были подъехать уже с собранными на самолет вещами и забрать меня с места "преступления".Трясущимися руками я сжала ключи от его машины и стремительно подошла к ней. Быстро посмотрела по сторонам, не хватало еще, чтобы кто-нибудь меня увидел и даже на несколько минут отвлек от задуманного. В моем случае несколько минут - это роскошь, которую я не могла себе позволить.

Кнопку брелка издала неприятное "пиу-пиу". Никогда раньше не придавала значения звуку сигнализации, а тут словно током прошибло от двух коротких сигналов. Неуклюже шлепнулась на водительское сиденье, бросила ключи на соседнее, где я сидела когда-то и мечтательно смотрела на Макса. Я не стала проверять, есть ли бита в багажнике. Я была уверена, она там. Она станет моей союзницей, соучастницей и верной подругой в этом небольшом, но важном для меня акте вандализма.

Рев двигателя. Опять что-то странное с ощущением звука. Он слишком громкий, буквально ревет во мне. От адреналина все органы чувств обострились до предела, их как будто вывернули на полную мощность, обнажив каждый нерв.Снегопад застилал лобовое, я небрежно искромсала налипший белый налет дворниками. До боли в пальцах вцепилась в руль, в кровь закусив губы, и сдала задом, чтобы выехать с парковки. Упс. Кажется, я задела бампером бордюр. Не страшно, это мелочь, по сравнению с тем, что будет с тачкой через каких-то 15-20 минут.

Входящий вызов телефона. Макс звонит уже раз десятый. Прямо сейчас он меня ждет на последнем этаже торгового центра в Кокосе, только вместо обещанного разговора, я прямо сейчас угоняла его обожаемую машину.

Он упорно добивался все эти дни разговора, не понимая, что ни одно его слово уже не имело для меня никакого значения. Теперь моя очередь говорить. Надеюсь, мой монолог будет преследовать его всю оставшуюся жизнь.
Я резко вырулила со стоянки, бак полный. Отлично. Педаль в пол. Меня заносило на поворотах, но я не снижала скорость. Я выехала на трассу и начала задыхаться, воздуха не хватает. Меня штормило всем телом. Но я не передумала. Я твердо решила оставить ему в память о себе груду металла, больше ни одна его блядь не сядет на мое место. Только не в этой машине.

Я хотела разбить его любимую тачку и уехать с дядь Женей, но кинофильм в моей голове уже запустил свои щупальцы в помутневшее подсознание... Вот он окатывает лужей. Вот он дарит мне Герду. Наш первый поцелуй. Он мой первый мужчина. Слитое видео. Похороны папы. "Чтоб я умерла" от брата. Мама, сходящая с ума от потери. Две полоски на тесте. Мой малыш, мой ангелочек... От мыслей о последнем глаза застилает такая пелена слез что даже проморгаться не могу, они превращаются в рыдания.

Я нажала на педаль газа сильнее, чтобы покончить с этим быстрее, сесть в самолет и больше никогда не возвращаться в этот город. Нога вдавила педаль еще сильнее. И еще. Машину начало крутить на дороге, выбросив на встречку. Она стала неуправляемой. Я зажмуриваюсь.

Удар, оглушительный скрежет металла и треск разбивающегося стекла накрыли тайфуном с ног до головы. Ну вот и все. Это конец.

конец.

будет вторая книга.