двойное наследие

Первого сентября он натянул свою привычную уже одежду – классические брюки, ботинки, рубашку и сюртук с высоким воротом, на спине которого красовалась вышитая серебряной нитью эмблема Академии. Ножны с катаной заняли обычное место за плечами, рукоятью вниз. Поверх он накинул одну из мантий зельевара, она выглядела более торжественной, чем простая школьная. Собрав длинные густые волосы в хвост, он сложил все необходимое в сундук и взмахом руки уменьшил его до размеров небольшой шкатулки, легко поместившейся в один из многочисленных магических карманов мантии. В другие юноша разложил несколько флакончиков с зельями, могущих пригодиться в неожиданной ситуации – кроветворное, заживляющее, успокаивающее и еще несколько других. Решив, что взял все, он окинул взглядом свое отражение в зеркале. Бойтесь, о смертные, идет страшный и ужасный Темный Черный маг. Накинул капюшон. О, а вот так Смерть с косой. Тьфу ты, с катаной. Да, в черном…это нечто. Хмыкнув, юноша отправился к коридору возле кабинета Ректора.
Его уже ждали, улыбаясь, двое преподавателей, Мастера Трансфигурации и Рун. Да, конечно, как не улыбаться, они гордились им – одним из лучших и сильнейших магов современности. Ректор спустился через несколько минут, протянув юноше пакет со всеми его документами.
- Итак, Ворон, Вы отправляетесь в свой самостоятельный полет. Будьте стойким и не посрамите честь Академии.
Синеглазая преподавательница с копной платиновых кудрей хихикнула, но быстро взяла себя в руки. Юноша немного нервно улыбнулся в ответ. Часы пробили два пополудни. Спустя пару минут они стояли у небольшой деревеньки, на некотором удалении от которой возвышалась величественная громада замка.
Ректор внимательно посмотрел на замок, словно что-то припоминая, потом усмехнулся своим мыслям и, повернувшись к юноше, произнес, показав рукой на деревню:
- Это Хогсмид. В пакете есть разрешение-допуск на посещение этого места. В школу Вас отведет ваш новый опекун от Министерства. Если не ошибаюсь, его зовут…кх-м…Выдумка. Корнелиус Фадж. До трех часов можете погулять в округе. Мистер Фадж будет ждать Вас, чтобы проверить бумаги и поговорить, в «Трех метлах». И удачи Вам, Мастер Ворон. МЫ будем следить за Вашими успехами.
Поблагодарив преподавателей и ректора, юноша отправился бродить по деревушке. Разглядывая дома и магазины, парень снова и снова испытывал острое и неприятное ощущение того, что он тут бывал и видел... В третий раз поймав себя на подобной мысли, Рэйв встряхнул волосами и укрепил ментальный блок, чтобы эмоции не выплескивались наружу. После этого ощущение несколько ослабло, но до конца все равно не исчезло.
Походив по деревне и насмотревшись на необычное поскрипывающее строение, напоминающее дом свихнувшегося строителя, невдалеке от нее, Рэйв кинул взгляд на часы главной башни Хогвартса. Без пяти три. Быстрым шагом он дошел до «Трех метел» и, поинтересовавшись у бармена за стойкой, прошел в самый дальний угол. Там за столиком, укрывшись от посторонних взглядов сидел пожилой мужчина невысокого роста и сухощавого телосложения. Со скрытой усмешкой Рэйв подумал, что при его росте все кажутся невысокими. Но тогда этого мужчину…мистера Фаджа, можно назвать вообще коротышкой. Вежливо поприветствовав своего опекуна, юноша занял второй стул и протянул мужчине бумаги. Ответив на приветствие, пожилой маг чуть улыбнулся и стал просматривать листы, касаясь их палочкой. Вспыхивало светло-зеленое свечение, подтверждавшее подлинность документов. Спустя полчаса опекун поднял глаза на юношу и улыбнулся.
- Что ж, Рэйвенус, можешь звать меня Корнелиусом.
- Благодарю. Это честь для меня. Скажите, Корнелиус, когда вы предупредите директора о моем прибытии?
Вместо ответа мужчина задумался ненадолго, после чего спросил:
- Скажи, ты знаком с политической ситуацией?
- Как сказать…настолько, насколько мог ознакомиться с ней, находясь на весьма приличном удалении от нее. Два лагеря, два лидера, пытающихся удержать власть, у обоих - толпы последователей и свои личные мотивы и методы, одинаково в итоге кровавые. Один действует тайно и бьет исподтишка, второй выступает в открытую. А между ними мечется кучка не согласных ни с тем, ни с другим, не присоединяющаяся ни к кому и спокойненько изображающая лояльность обоим. Я так понимаю, вы, скорее всего – из последних, раз вы представитель министерства. И я согласен с вашим воззрением. Власть – не та штука, которая стоит подобных жертв. Вы сейчас в этой войне губите весь цвет и элиту общества, оставляя на развод слабых, мягкотелых, бесхребетных слюнтяев, не способных впоследствии породить здоровое поколение. Это бич всех революций и войн.
- Что ж, ты относительно понял суть. Позволь мне кое-что пояснить. Я являюсь Министром магии, если ты не знал. Пока являюсь. Меня уже готовы сместить, но…. От меня все требуют лишь одного – лояльности. Мне приходится лавировать, идти на уступки и изображая эдакого марионеточного дурака. Никто всерьез не воспринимает мои действия, но по мере сил я путаю карты всем, сбиваю комбинации, подставляя лишние Силы и фигуры. Прости, но из того, что мне про тебя сказал ректор, ты парень, неплохо разбираешься в политике. Так вот. Ты станешь такой фигурой. Я знаю, что тебя просили скрывать силы. Делай это, но иногда невзначай…допускай ошибку. Оба лагеря должны воспринять тебя если не как короля, то хотя бы как ферзя. Хотя, ты вполне способен оказаться и королем. Причем, как Черным, так и Белым. Прости, что подставляю тебя под чужие разборки, но в течение ближайшего года тебе ничего не будет грозить. Никто не будет действовать в открытую, а я должен знать о планах обоих этих гроссмейстеров хоть что-то. Ты понимаешь свою роль?
- Да, вполне. Я должен заинтересовать их всех настолько, чтобы они сочли меня достойным того, чтобы перетянуть меня к себе. Для этого они обязаны будут мне что-то рассказывать. А я постараюсь поддержать Вас.
- Все верно. Что ж, если ты с этим согласен, давай обсудим детали. Для начала, как же ты оказался в приюте?
- В Академии? Ну, родители погибли, судя по всем бумагам…
- Ты уверен?
- Настолько, насколько можно доверять бумаге, даже зачарованной. Тел я не видел, могил тоже, но и с живыми не виделся и родство на крови не проверял. Так что пока выбираем единственную известную – приказ о зачислении меня в Академию на основании сиротства.
- Разумный подход. Потому что судя по документам, по крайней мере, один из твоих родителей жив.
Рэйв дернулся. В душе мелькнул вечный лучик надежды любого сироты – а вдруг?...
- А что касается самого первого вопроса, который ты задал… Я хочу внести долю неожиданности в праздничный пир. Мне они запомнились как нечто донельзя скучное. Самым лучшим будет если…
В течение двух часов они продумывали стратегию поведения. Сойдясь на несколько театрализованном представлении, пожали друг другу руки и гаденько похихикали, представляя лицо директора. Попутно министр отдал юноше на руки «Акт анимагической регистрации» на одну форму. Юноша улыбнулся. Отлично. О четырех других никто не узнает. Пока.
- оОо –
Когда часы пробили шесть, невдалеке послышался гудок поезда. Министр насторожился:
- О, вот и Хогвартс-Экспресс. Нам пора, мальчик мой. Если выйдем сейчас, то как раз успеем к кульминации пира.
Попрощавшись с хозяйкой паба, которая немногим ранее была представлена юноше как мадам Розмерта, двое представителей нейтральной стороны власти двинулись в сторону замка. Солнце уже почти село, окрашивая небо в яркие лиловые, насыщенно синие и розово-алые тона. Юноша улыбнулся. Он любил ночи. Они давали умиротворение и приносили с собой тишину и покой. А еще ему показалось символичным, что в новую школу он прибудет с наступлением полной темноты.
Примерно через полчаса они уже были в замке. Коридоры оказались пусты – видимо, все находились в зале, к которому они сейчас подошли. Из-за закрытых дверей доносился тихий гул нескольких сотен человек, который с лихвой перекрывался громким голосом бодрого старика, как его охарактеризовал про себя Рэйв. Министр прислушался, дожидаясь определенного момента. Юноша поглубже надвинул капюшон мантии, чтобы он полностью скрыл лицо. Теперь на фоне муарово-переливающейся черной ткани остались белеть лишь тонкие и изящные кисти рук истинного зельевара или пианиста. Наконец прозвучала требуемая фраза:
- …А теперь да начнется…
В этот момент Министр взмахом палочки распахнул двери зала. Повисла тишина. Директор застыл с театрально поднятыми для хлопка руками, оборвав фразу на полуслове:
- О, Министр, какая честь! Что привело Вас к нам в этот день?
- Поверьте, профессор Дамблдор, это не министерские дела. Скорее сугубо личные, даже семейные. – Зал затаив дыхание прислушивался. Диалог велся достаточно громко, чтобы его слышали все студенты. – Я привел своего подопечного. К сожалению, я не мог предупредить вас заранее, поскольку вопрос решился только сегодня утором. Его перевели сюда из той школы, где он обучался прежде, и я счел необходимым лично привести его.
В глазах директора за очками-половинками что-то блеснуло. Опасение? Рэйв не успел понять, слишком далеко. Он стоял в дверях, словно дух Тьмы, на другом конце зала. А министр продолжал разглагольствовать:
- Бедный ребенок, попал в интернат для юных магов аристократических семей на второй день после рождения. Нападение Пожирателей. Мать родила его раньше срока, он выжил чудом. С тех пор воспитывался в Албанской Академии Магии. Этим летом сдал последние экзамены там и вернулся на родину, завершить образование.
Директор помолчал. Потом спросил:
- Он переводится к нам по закону Уоррента-Тамота?
- ДА, директор, безусловно. Его магия уникальна.
- Хм…и какова же специализация нашего уникума?
- Думаю, вы это прекрасно видите по нему. Темный Черный.
Зал тихо и встревожено загудел, поглядывая на изображающего статую Рэйва. Директор вздохнул, на всякий случай уточнив:
- Значит, Слизерин?
- Да, именно Слизерин. Юноша просто обязан получить статус Мастера!
- И какого же направления, позвольте узнать?
- Я же сказал, его магия уникальна! Он уже Мастер Трансфигурации и Рун. Не завершено только образование по Зельям.
Кто-то в зале охнул. В полной тишине студенты пытались понять, кого судьба подбросила им в одноклассники. На многих лицах читалось недоверие и ошеломление. Директор еще сколько-то времени размышлял, прежде чем задать следующий вопрос, сейчас волновавший всех без исключения:
- Курс?
- По табелям он должен попасть на седьмой, по возрасту – на шестой. Я бы рекомендовал последний вариант. На Зелья ему потребуется около двух лет.
Директор кивнул. Посмотрев на юношу, все еще ждущего в дверях со сложенными на груди руками, изобразил добрую улыбку и поинтересовался:
- А почему объект обсуждения не подойдет ближе?
Министр улыбнулся. Все, как они и рассчитали. Ох, как же предсказуем стал старый маразматик… Фадж повернулся к входу в зал и ласково так, но громко позвал. Впервые в зале прозвучало имя новоприбывшего.
- Рэйв, иди к нам. Только, пожалуйста, лицо открой.
Все взоры в зале обратились на парня. Глубоким голосом, невероятно знакомым всем в зале и вогнавшим студентов в оторопь, он отозвался:
- Да, Корнелиус.
После чего нарочито медленно сбросил скрывавший черты лица капюшон. По рядам пронесся дружный вздох. Находящиеся далеко от него даже привстали, чтобы лучше видеть, но, увидев, отшатнулись, пораженные. Юноша вначале нахмурился, потом приподнял бровь, недоумевая такой реакции. Хмыкнув, быстрым, размашистым шагом приблизился к столу преподавателей. Сохраняя внешнюю невозмутимость, юноша нервничал. Он не понимал, почему все так реагировали на него. Словно узнавали. А молчание, повисшее в зале, стало просто оглушительным. Директор вздохнул:
- Ну, раз уж мы так долго не слышали его имени, значит Вам, Министр его и представлять. Прошу.
- Благодарю Вас, директор, за проявленное доверие. – Повернувшись к залу и легонько подтолкнув в плечо Рэйва, чтобы он сделал то же самое, Министр громко и радостно провозгласил: - Уважаемые студенты и преподаватели! – он мимоходом повернулся к учительскому столу, кивнув, после чего вновь обратился к ошарашенной аудитории перед ним. – Я рад представить вам вашего нового товарища и однокурсника... – Казалось, тише быть уже не может. Но нет, может, - …нового студента шестого курса Дома Слизерин РЭЙВЕНУСА ГАБРИЭЛЯ СЕВЕРУСА СНЕЙПА, по достижении совершеннолетия – наследного Лорда Принца.
Со стороны стола преподавателей раздался звук лопнувшего бокала. Юноша стремительно развернулся на каблуках. На дальнем конце стола поднялся в рост черноволосый мужчина в мантии зельевара. Его лицо было белым, как мел, а с распоротой осколками бокала ладони капали, смешавшись, кровь и вино, но он этого, кажется, даже не заметил. Посиневшими губами он прошептал:
- Альбус, это невозможно…
Зал переводил глаза с новенького на преподавателя и обратно, сравнивая жесты, внешность, позы. Мужчина быстро взял себя в руки и холодно поинтересовался у Рэйва:
- Молодой человек, отвечайте, быстро, какого числа вы родились?
- 31 июля 1980 года.
- Как по документам зовут вашего отца?
- Северус Тобиас Снейп, Лорд Принц.
- А вашу мать?
- Лилиан Люция Малфой-Лестранж.
Мужчина неожиданно рыкнул и вылетел из зала. Рэйв, нахмурившись, посмотрел ему вслед и пожал плечами. Из состояния ступора, в котором находился весь зал, первым вышел, конечно же, директор:
- Что ж, Рэйвенус, Вы теперь студент Дома Слизерин. Прошу, займите место за столом под зеленым с серебром стягами. Ваш курс – шестой.
Склонившись в классическом поклоне. Юноша поспешил к столу, стремясь уйти от всеобщего внимания. Двое ребят подвинулись, пустив его на его новое место. Понизив голос, он произнес:
- Я рад попасть к вам. Мне мало рассказывали о Хогвартсе, но кое-что я все же знаю. Зовите меня Рэйв. Ненавижу полное имя.
Юноша справа первым протянул руку:
- Блейз Забини.
Потом то же самое повторил парень слева:
- Теодор Нотт. Просто Тед.
Сидящий напротив юноша с платиновыми волосами не только назвался сам, но и представил сидящих по бокам от него крепкого вида парней. Ясно, это свита юного Лорда.
- Я Малфой. Зови меня Драко. Это Винсент Кребб и Грегори Гойл. А прекрасные леди – Миллисент Булстроуд и Персефона Паркинсон. Для друзей – Милли и Панси.
Рейв привстал, отвесив положенный по этикету полупоклон равному и поцеловав руки девушкам.
- Леди Миллисент, Леди Персефона.
Драко вскинул бровь:
- Ты знаком с правилами этикета аристократических семейств?
Рэйв резко осадил блондина:
- Албанская Академия предназначена для сирот из семей аристократии. Нас обучали всему, что обязан знать дворянин чистокровного рода, виконт Малфой.
- Не надо титулов. Здесь я просто Драко, а ты – просто Рэйв. И Лордство здесь никто в расчет не принимает.
Парень выразительно скривился, давая понять, что он об этом думает. Рэйв хмыкнул. А блондин неожиданно спросил:
- А ты точно сирота?
- Ты уже второй, кто задает мне этот вопрос за сегодня. Почему?
-Ответь, потом отвечу я.
Рэйв вскинул бровь, но все же произнес:
- По документам – да, сирота. Как ты понимаешь, не будь этих бумаг, я не попал бы туда. На деле же… Сегодня, после некоторых слов, я засомневался. Не знаю.
- А когда и как ты попал в Албанскую Академию?
- Корнелиус же уже сказал. На второй день после рождения. Нападение, мама родила меня от шока на два месяца раньше срока, на утро умерла. Насчет отца не знаю. Скорее всего, тоже нападение. В графе «Причина смерти» стоит «предположительно убит».
- Тогда, думаю, тебе стоит знать.
- Что именно, виконт?
- Драко. Зови меня Драко. Я же сказал.
- Хорошо. Что именно мне стоит знать, Драко?
- Тот мужчина, что устроил тебе допрос…
- Черноволосый зельевар?
- Как ты…откуда ты знаешь?
- Мантия.
Видя непонимание на лицах собеседников, он пояснил:
- Профессиональные зельевары носят специальные мантии, способные уберечь от взрыва котла, пролившихся ингредиентов, и даже некоторых видов испарений. Скроены из особой ткани, таким образом, что в них можно завернуться с головой.
Драко задумчиво кивнул и посмотрел на мантию Рэйва:
- У тебя такая?
- Да. Так что с преподавателем?
Блондин замялся. Вместо него неожиданно заговорил Винсент:
- Понимаешь…его полное имя Северус Тобиас Снейп, Лорд Принц.
Рэйв моргнул, пытаясь в корне задавить надежду:
- То есть…?
- Да. Если верить тем документам, что у тебя есть, и твоим словам, то получается, что «предположительно» не оправдалось и он твой отец. Выжил. Возможно, до сих пор считал тебя и твою мать мертвыми.
Рэйв потряс головой. Не в силах поверить в услышанное. Нет, нельзя надеяться. Нет ничего более болезненного, чем разбитая надежда. Особенно – надежда сироты найти родителей, обрести дом и любящих родных. Слишком мало шансов, даже если это правда, что его признают. Примут и полюбят. А уж если учесть сегодняшнюю реакцию… Изумление и раздражение…. Нет, решительно, ему нельзя сейчас об этом думать. Парень, пытаясь отвлечься от грустных мыслей, осмотрел зал. Взгляд его зацепился за колдографию какого-то парня, висящую на стене перед всем залом.