Глава 4
Эмилина
— Я тебя не предавала.
Мои слова прозвучали чётко, как выстрел.
Он замер.
Я стояла перед ним, с флешкой в руке, ветер рвал волосы, но я не отводила взгляда.
— Ты убил моего дядю, Эдвард. Ты приказал это. Ты подписал его смерть.
— Я...
— Не перебивай.
Мой голос дрожал, но я не позволяла себе упасть.
— Ты хочешь услышать правду? Так вот она. Я пришла к тебе не ради Оливера. Не ради предательства. А ради ответов. Ради справедливости. Ради памяти того, кто был для меня больше, чем отец.
Я сделала шаг вперёд.
— А ты? Ты врал мне каждый день. Следил. Манипулировал. Притворялся, что хочешь доверия, — я усмехнулась, — а сам ждал, когда я оступлюсь.
Я подняла флешку.
— А теперь ты даёшь мне «выбор»? Как благородный палач?
Эдвард
Она говорила с такой силой, что моё дыхание перехватило.
В ней не было страха.
Не было слёз.
Была — только правда.
Больная. Режущая. Настоящая.
— Я не знала, что ты был там, — продолжила она. — Не знала, что твой приказ стоил ему жизни. Но когда я узнала — да, я решила, что разберусь.
— Почему ты не ушла тогда?
Она усмехнулась горько:
— Потому что ты не просто убийца.
Ты тот, кто стал моим адом… и единственным, кто понял, что во мне есть тьма.
Я осталась, потому что хотела правды.
Но теперь… теперь я выбираю себя.
Эдвард
Я смотрел на неё, как на врага.
Как на женщину, которую хотел бы убить…
…и не мог отпустить.
Вот она. Такая, какой я и хотел её сделать.
Сильная. Цельная. Острее, чем лезвие ножа.
Я шагнул ближе. Почти шепча:
— Ты не понимаешь. Я не убивал твоего дядю просто так. Он…
— Не говори, что он это «заслужил».
— Он был первым, кто продал мою мать. Я хотел мести. Я не знал, что он — твоя семья.
Пауза.
— Но теперь знаю.
Она прищурилась:
— Что ты хочешь, Эдвард?
Я посмотрел ей прямо в глаза:
— Я хочу, чтобы ты осталась.
— В качестве кого?
— Сначала — союзника. Потом… посмотрим.
Эмилина
Я сжала флешку.
Доверять ему? Нет.
Сотрудничать? Возможно.
Любить? Глупо. Но сердце, как всегда, играет свои грязные игры.
— Хорошо, — ответила я. — Но с этого дня, Эдвард… мы играем на равных.
---
Эдвард
— Ты останешься.
Она выдохнула, отвернулась, снова сжала флешку в пальцах.
— Мы же договорились. Я — союзник.
— Нет, Эмилина. Это был твой выбор тогда. А теперь — мой.
Я протянул руку к её лицу, она отшатнулась.
— Что ты хочешь?
Я выдохнул одно слово:
— Свадьбу.
Молчание. Потом смех — горький, почти истеричный.
— Ты с ума сошёл? После всего?
— Да. Сошёл. Но только по тебе.
Она смотрела на меня с ненавистью.
Я видел её — настоящую. Не испуганную, не жертву. Женщину, которую я сломал… и привязал к себе кровью.
— Я не выйду за тебя.
Я подошёл ближе, схватил её за запястье, медленно, без ярости, но с холодом:
— Ты выйдешь. Потому что я — тот, кто контролирует весь этот город. Потому что твоя семья ещё жива только по моей воле. Потому что ты — моя.
— Я не собственность.
Я прошептал:
— Тогда будь моей пленницей. Моей женой. Моей слабостью. Моим проклятием. Но будь.
Эмилина
Я была готова ко многому. Но не к этому.
Он хочет заставить меня.
О, как удобно: в белом платье — с золотой цепью вместо фаты.
Он будет целовать меня на публике — и угрожать в темноте.
Он даст мне фамилию — и отнимет имя.
Но я уже не та глупая девочка.
— Хорошо, — прошептала я. — Женись.
Его взгляд дернулся.
— Но помни, Эдвард: я никогда не буду твоей. Ни телом. Ни душой.
Он наклонился к моему уху:
— А я и не тороплюсь.
Я просто… привык получать своё.Эмилина
Я стояла перед зеркалом.
Платье — белоснежное, как насмешка.
На губах — макияж, скрывающий дрожь.
На груди — ожерелье, подаренное им. Тяжёлое, как кандалы.
— Ты прекрасна, — сказала стилистка, не глядя в глаза.
Я молчала.
Это была не свадьба. Это была сцена.
Меня выдали за него — не по согласию, а по приказу.
Он разослал приглашения всей элите города.
Мафия. Бизнес. Политика.
Каждый, кто что-то значит, должен был видеть:
Эдвард победил. Он укротил ту, кто пыталась его разрушить.
Эдвард
Я стоял у алтаря.
В костюме, в маске уверенности.
А внутри — хаос.
Я добился её.
Но она не моя.
— Выглядит... жестоко, — сказал Нико, подходя сбоку.
— Свадьба?
— Нет. Она.
Я не ответил. Только выдохнул:
— Пусть видят. Пусть знают: я могу сломать даже ту, кто когда-то спас меня.
Музыка.
Сердце глухо ударило в груди.
Она вошла.
Эмилина
Все взгляды — на меня.
Мужчины шепчутся. Женщины смотрят с жалостью. Или с завистью.
Я шла по проходу, как в петле.
Рядом — охрана. На лице — маска спокойствия.
Внутри — вой.
Это не я шла к алтарю. Это моя тень.
Я встала напротив него.
Он смотрел прямо. Не моргая. Не дрогнув.
Только уголок губ чуть дёрнулся, когда он прошептал:
— Ты восхитительна, жена моя.
Священник начал говорить.
Я не слушала.
Я просто считала удары сердца.
Раз.
Два.
Три…
— Согласны ли вы, Эмилина...
Пауза.
Я посмотрела ему в глаза.
Он слегка сжал мою руку. Напоминание.
— …да, — выдохнула я.
— Согласны ли вы, Эдвард...
— Да.
Кольца. Поцелуй.
Шум аплодисментов.
Но я слышала только тишину внутри себя.
Это не была победа.
Они вернулись домой
Эмилина
Он запер за собой дверь.
Тишина — звенела в ушах.
Я знала, что он хочет.
Он дал мне свою фамилию. Свои стены. Свой контроль.
Теперь он хотел тело. Хотел сломать границу, которая ещё оставалась только моей.
Он подошёл молча.
Медленно.
Как охотник, которому не нужно торопиться.
— Сними платье.
Я не ответила.
— Ты уже не свободна, Эмилина, — прошептал он, стоя впритык. — Ты — моя жена. По закону. По сделке. По крови.
Он провёл пальцами по моему плечу, и я вздрогнула.
— Ты хочешь, чтобы я заслуживал? Чтобы был нежным?
Он усмехнулся.
— Я не святой. Я не просил твоей любви. Только покорности.
Я сжала руки в кулаки.
— Ты не заставишь меня...
Он приблизился, прижал меня к стене.
— Я умею заставлять иначе. Без крика. Без ударов. Только выбор.
— Какой?
— Или ты сама — здесь, сейчас. Или я прикажу. И это будет совсем другая история.
— Это шантаж.
— Это брак.
Он смотрел на меня в упор. Его взгляд жёг.
Я чувствовала, как дрожат колени.
Как всё внутри протестует — но мир вокруг уже сгорел.
Я стояла в этом платье, как в саване.
И понимала: если не сделаю шаг сейчас — он всё равно получит, но уничтожит меня при этом.
Я отвернулась, не глядя, медленно расстегнула пуговицы.
Он не двигался.
Он ждал, как зверь.
Платье упало на пол.
Я стояла в белье.
Сожжённая, сломанная, но гордая.
Он подошёл и, на удивление, не тронул меня сразу.
Просто прошептал:
— Ненавидь меня сколько хочешь. Но ты запомнишь эту ночь навсегда.
Эмилина
Он положил ладони мне на талию.
Никакой нежности.
Никакой любви.
Просто прикосновение — твёрдое, уверенное, своё.
— Ложись, — сказал он спокойно. Без приказа. Но и без выбора.
Я подчинилась.
Потому что знала: он всё равно сделает это.
И лучше уж я останусь собой — чем превращусь в ломаную куклу.
Он склонился надо мной, медленно, глядя в глаза.
Молчал. Даже не дышал громко.
Я не плакала. Не дрожала.
Просто смотрела в потолок, как в пустоту.
И старалась забыть, что это моя первая ночь. Что это был мой выбор, только на бумаге.
Он вошёл в меня — резко, точно, как будто боялся передумать.
Я прикусила губу. Боль — острая, короткая.
Он не шептал ласковых слов.
Не целовал.
Просто двигался — ровно, выверенно, будто исполнял ритуал.
И всё это время не отводил взгляда. Как будто хотел выжечь свою победу в моей памяти.
Потом он замер.
Сжал мои запястья, прошептал:
— Теперь ты — полностью моя.
И никто это не изменит.
Он встал, оделся.
Не оглянулся.
Оставил меня на простынях —
голую, кровоточащую, но не сломанную.
Я лежала.
Молча.
И только тогда — тихо, глухо — по щеке скатилась первая слеза.