ей крёстная
Он остался.
Мы не говорили. Просто легли рядом.
Он обнял меня за талию, уткнулся носом в шею. Дышал медленно, будто боялся вспугнуть момент.
Я гладила его по волосам. Он — по моим пальцам. Тихо. Без слов.
— Знаешь, — прошептал он, — если бы тогда, в Москве, я остался до утра — что бы было?
— Я бы не отпустила. — ответила я сразу.
— Вот и я думаю, — усмехнулся он.
Ночью мы не спали. Просто лежали и смотрели в потолок. Пальцы переплетались, дыхание — ровное. Он прижимал меня ближе каждый раз, как будто я могла исчезнуть.
— А если кто-то узнает? — спросил он вдруг.
— Тогда мы оба пропали, — честно сказала я.
— Ты боишься?
— Я боюсь только одного — снова потерять тебя.
Он сжал мою руку.
— Я не дам тебе уйти. Ни теперь, ни потом. Слышишь?
Я слышала.
Каждой клеткой.
Следующее утро
Мы завтракали вместе.
Он жарил яичницу на моей сковороде, как будто всю жизнь здесь жил.
Я сидела на подоконнике в его худи и просто смотрела.
— Эй, Крёстная, — усмехнулся он, — не глазей так.
Я вздрогнула. Он… сказал это?
— Что ты сказал? — медленно спросила я.
— Да так… шутка. Тут слухи ходят по району. Говорят, Крёстная где-то рядом. Якобы в Казани теперь. Никто не знает кто, но уже боятся.
Я застыла.
Он продолжал:
— Я даже подумал, что это ты… — усмехнулся, — но потом такой: не, Адель бы сказала.
Я улыбнулась.
Медленно. Слишком медленно.
— Ну да… я бы сказала.
И отвернулась.
Он не знал.
А я…
Я не имела права говорить.