Драконы Обыкновенной фермы.

После ужина Тайлер постучался к сестре, он даже дождался, пока Люсинда скажет: «Войдите!» — и только после этого влетел в комнату. Прямо с порога он побежал к окну и задернул шторы. Люсинда смотрела на него в замешательстве.

— Ты чего это?

Тайлер отмахнулся.

— Где книжка?

Люсинда вытянула из-под матраса дневник. Конечно, ей тоже было любопытно, но такого жуткого нетерпения, как ее брат, она не испытывала. Пока они вместе с Рагнаром возились с детенышем грифонов, Тайлер ни на минуту не переставал переминаться с ноги на ногу, будто ему нужно было в туалет. И желательно побыстрее.

— Дай посмотреть, — сказал он. — Давай сюда, это я ее нашел!

— Вот зануда. Мы вместе ее нашли. К тому же там почти ничего нельзя разобрать. — Она пролистнула несколько страниц. Словно маленький снегопад, из книжки посыпались конфетти из проеденной бумаги. — Мыши почти все изгрызли.

— Послушай, дай ее мне. — Тайлер не стал вырывать книжку из ее рук, дождался, когда она отдаст сама, а потом начал бережно переворачивать ветхие страницы. — Смотри, тут в середине есть места, до которых они не добрались. Только вот почерк совсем непонятный...

Он разгладил страницу, как мог, и начал читать вслух.

...

«Но вот какой у меня возникает вопрос: почему мы должны думать об этом только как о четвертом измерении? Возможно, было бы правильнее считать это похожим на магнитное поле Земли, то есть на нечто, что окружает и пронизывает измерения, нами воспринимаемые, чем просто еще одним измерением. В местах пересечения силовые линии соединяются, подобно тому как соединяются линии электромагнитного полюса, хоть и невидимо, и влияют на физические явления в наших трех известных измерениях и, возможно, вне их. Если так, то структура Разлома как такового может оказаться знакомой большинству ученых — это спираль Фибоначчи.

Этот Разлом, как я назвал его в своих более ранних записях, или Линия сдвига, как я начал его называть после того, как остановил свое внимание на Калифорнии как наиболее подходящем для разведывательных работ месте, стал теперь моей главной навязчивой идеей. ("Сдвиг" — это своего рода шутка, потому что земля на западном побережье Америки вся изъедена разными трещинами от сейсмических сдвигов, к тому же некоторые люди предполагают, что моя сосредоточенность на этом направлении науки тоже сама по себе "сдвиг")».

— Бог мой, и дальше все в том же духе, — проворчал Тайлер. — У старика Октавио был приступ невнятного бреда в острой форме.

— Хочешь, теперь я почитаю?

— Нет.

...

«Если он действительно принимает форму спирали Фибоначчи, то у спирали будет не только точка пересечения с физическим пространством, в этом пересечении будут находиться также зоны наибольшего сосредоточения того, что сейчас считается единственной средой с неизменной плотностью, — четвертого измерения, выраженного как скоординированный монополь в центре пятипространственной крутящейся воронки. Иными словами, в самой сердцевине складки будет такое место, где практически бесконечно множественное выражение этой среды сосредоточено в очень малой части нашей четырехпространственной матрицы. Разве не будет презабавным обнаружить такое?

Как бы там ни было, мои отец и мать весьма расстроены этой моей "пустой болтовней", как выражается отец, и запрещают мне проведение подобных изысканий, покуда мне не присвоят докторскую степень и я не смогу приступить к погоне за знаниями без опаски прослыть "чокнутым"...»

— Черт, этот тип точно больной на всю голову, — сказал Тайлер со смехом.

— Но что это все означает? — спросила Люсинда. — Что за четвертое измерение?

— Откуда мне знать? На уроках естествознания нас учили только, как сделать ракету из пластиковой бутылки. — Тайлер перелистал страницы изъеденной записной книжки. — Это, наверное, и все, что здесь можно прочитать — несколько слов и предложений да еще какие-то математические каракули. Главное в другом. Он тут пишет, что были и более ранние записи, а если старик Октавио из тех, кто хранит свои дневники, может, где-нибудь преспокойненько лежит целая стопка таких книжечек и мыши до них не добрались. — Тайлер отдал ей книжку. — Спрячь ее снова. Если есть другие, я их непременно найду. Он эту ферму построил, он нам и расскажет, что и почему. А больше некому.

Что-то ударилось об оконное стекло.

Тайлер и Люсинда подпрыгнули. Люсинда в испуге сунула дневник под подушку.

Тайлер подошел к окну и отдернул штору.

— Я так и знал, — сказал он. — Так и знал! Посмотри сюда, Люс.

Люсинда встала и посмотрела в окно. Почти весь обзор заслоняла вишня, цветение уже закончилось, и от жаркого солнца листья понемногу выгорали.

— Что ты видишь? — спросил он.

— То же, что и обычно.

— Ладно. Стой здесь и понаблюдай минутку.

Тайлер с грохотом вылетел из комнаты и сбежал по лестнице.

Люсинда покачала головой. Что на этот раз — новые призраки? Теперь на деревьях? Послеполуденные древесные призраки?

Спустя несколько мгновений Тайлер появился на островке сухой травы под окном. Он постоял там немного и пошел по направлению к библиотеке и заброшенному крылу дома, даже не оборачиваясь. Люсинда подалась вперед, чтобы постучать по стеклу и привлечь его внимание, и вдруг на высокую ветку прямо над головой Тайлера прыгнула какая-то черная тень. На миг она припала к коре, жирная и неподвижная, как жаба, а потом с легкостью перепрыгнула на соседнее дерево.

Она следила за ним.

Тайлер резко развернулся и пошел обратно к столовой и кухне. Черная белка последовала за ним, изменив маршрут почти сразу же. Люсинда страшно перепугалась, хотя и понимала всю нелепость своих страхов. Что могла сделать белка, даже крупная, мальчишке таких габаритов, как Тайлер? И все же она не могла удержаться, чтобы не открыть окно и не предупредить его.

— Тайлер!

Он не обернулся, зато обернулась белка, пригвоздив ее пристальным омерзительно-желтым взглядом. Какой-то миг Люсинда была уверена, что эта тварь действительно смотрит на нее — как будто намечая ее в будущие объекты наблюдения. Она с трудом сглотнула и шумно захлопнула окно. Ее брат и его прыгучая преследовательница скрылись из виду.

Вскоре Тайлер вернулся в комнату.

— Ты видела?

— Опять эта жуткая белка... Она за тобой следила!

— То-то и оно. Следит, и уже не первый день. Куда бы я ни пошел, если только я не с рабочими фермы. Но даже тогда мне кажется, что я ее вижу — она прячется на деревьях и наблюдает. И еще она отпугивает Зазу, я ее теперь почти не вижу.

— Что тут происходит? Зачем она это делает?

Ее вдруг заколотило, словно температура подскочила до сорока. А эти желтые глаза!

— Не знаю. Это началось, когда я нашел библиотеку. Я думаю, миссис... кто-то использует белку, чтобы шпионить за мной.

— Ты хотел сказать — миссис Нидл.

— Ну да, у меня от нее мурашки по коже. Она, наверное, ведьма.

— Тайлер Дженкинс! Ты сам-то себя слышишь? Ведьма! Это тебе не видеоигра.

— Да, но и не твои слащавые телешоу, где все дружат и обнимаются как ненормальные. Здесь творится что-то подозрительное, это я сейчас не о драконах и... кольцевых змеях.

Люсинда присела на кровать, она слишком устала, чтобы спорить. Ей не хотелось плохо думать о миссис Нидл. И ей было все равно, кто там с кем обнимается, но друзья ей были нужны. Дружить с одним только братом ей было тоскливо. Она к этому не привыкла.

— Слушай, сделай мне одолжение, — попросил он. — Сходи в библиотеку и посмотри, нет ли там других дневников Октавио. Если я туда пойду, эта тварь поскачет следом и донесет кое-кому.

В библиотеку? Туда, где Тайлер видел призрака? Вот уж куда ей совершенно не хотелось идти.

— Откуда ты знаешь, что она не пойдет за мной?

— Потому что я уведу Белку ноль-ноль-семь на прогулку по окрестностям.

Люсинда так и не сказала брату «да», но и «нет» она не сказала достаточно веско, чтобы остановить его. Она смотрела из своего окна, как Тайлер проходит вдоль дома, то и дело оглядываясь, как маленький мальчик, играющий в шпионов. Он словно пытался убедить белку в том, что задумал какую-то страшную каверзу. Люсинда даже не успела раздраженно фыркнуть, потому что слишком нервничала. А потом, когда белка появилась снова, ей вдруг пришло в голову — только на секундочку, конечно, — а может, Тайлер выбрал правильную тактику? Белка подождала, пока Тайлер зайдет за угол и направится к дому, и тут же запрыгала за ним. Даже крупные ветки прогибались и раскачивались под ее весом.

Люсинда заставила себя выйти из дома вслед за братом, но отправилась в противоположном направлении. Она не смотрела наверх, боясь увидеть там что-то страшное, но один раз услышала над головой шелестящий звук и замерла на полушаге. Так она и стояла, с колотящимся сердцем, затаив дыхание, пока мимо с громким криком не пролетела сойка, а после деревья снова онемели.

Библиотека встретила ее тишиной и пылью. В косых лучах угасающего вечернего света, который проникал в огромные окна, она различила следы их с Тайлером ног, оставленные в последний раз. По крайней мере, она предпочитала думать, что это их следы. В зале царил жутковатый полумрак, но Люсинда побоялась включать свет, чтобы его не заметили из дома.

«Ну почему я не взяла фонарик?» — думала она.

Приходилось признать, что Тайлер для роли ниндзя подходит больше.

Она направилась к портрету Октавио Тинкера, звуки шагов негромкими хлопками раздавались в гулкой тишине. Что же он все-таки держит в руке? Что это за странное хитросплетение медных дуг и колесиков? Почему этот предмет так выделяется на картине? Яркие искорки в глазах старика, казалось, говорили: «Я знаю, а вы нет!» С ним, наверное, было так же непросто ладить, как с дядей Гидеоном.

Люсинда понимала, что должна осмотреть маленькую комнату с зеркалом — ведь именно там они нашли дневник. Но как заставить себя войти туда после тайлеровских рассказов о привидениях? Она медлила и оттягивала момент, рассматривая бесконечные ряды книг. Большая часть томов были расставлены по темам в алфавитном порядке. Она ничего не нашла в рубрике «Обыкновенная ферма», хотя это было бы чересчур очевидно, но в теме «Тинкер» обнаружилась книга про Октавио, озаглавленная «Октавио Тинкер, прорицатель». Ее восторг немного поугас, когда она увидела, что это своего рода биография, написанная для детей; книжку написали лет шестьдесят назад, не меньше, а вместо картинок в ней были старомодные черно-белые снимки и какие-то скучные диаграммы. И все же Люсинда решила посмотреть ее. Пусть это не дневник старика Октавио, но хотя бы что-то.

Она бродила между стеллажами, осматривая книги и пробегая по корешкам кончиками пальцев. Казалось, все тома из этого книжного изобилия были изданы десятки лет назад; ни один не выглядел новее других, и ни один не был похож на дневник, а на то, чтобы открыть каждую книгу и удостовериться в этом, могли уйти годы. Люсинда уже была готова прекратить поиски, как вдруг кое-что привлекло ее внимание.

«Стандарт-Вэлли».

Минимум полдюжины книг с этим словом на обложке стояли в ряд. Она сняла их с полки, попыталась смахнуть пыль с пола, чтобы сесть, но поняла, что это бесполезно, и понесла книжки к креслам, стоявшим вдоль фасадной стены. Три тома оказались сшитыми листами бумаги обычного офисного формата — это были телефонные книги округа Йокут («с информацией по Кэннингу, Стандарт-Вэлли, Тентполу и Харперс-Крик»). Ни Тинкер, ни Обыкновенная ферма не были внесены ни в одну из них, поэтому она их отложила. Еще одна была книгой в твердом переплете от некоей организации под названием «Ассоциация фермеров Калифорнии» с заголовком «Ассоциация фермеров округа Йокут», следом приводился список близлежащих городков, каждый со своим номером, и среди них был «Стандарт-Вэлли, № 723». Она пролистала до нужной страницы, но там оказались лишь всякие фермерские премудрости про водоносные слои и про то, к кому обратиться в Сакраменто или в Вашингтоне по разнообразным фермерским вопросам. Люсинда бросила эту книжку на стопку телефонных справочников.

Последняя выглядела не более интересной, чем предыдущие, называлась она «Размещение зданий и границы земельных участков в Стэндарт-Вэлли, 1963 год» и открылась точно на странице с заголовком «Собственник: О. Тинкер». Дальше приводились светокопии чертежей зданий и прочих сооружений. Люсинда начала разглядывать их, и вдруг словно прохладный ветерок прошуршал по стопкам книг, взъерошив ей волосы и изрядно напугав. Она огляделась, но библиотека была пуста, и все окна в пределах видимости закрыты.

Люсинда торопливо поставила книжки обратно на полку, кроме той, что растолковывала границы земельных участков. Потом сделала глубокий вдох и пошла через всю библиотеку к двери между шкафами — к Тайлеровой зеркальной комнате с призраками. Ключ был по-прежнему в замке.

После жутковатого испытания, только что пережитого ею в библиотеке, рассказ брата о призраках стал казаться не таким уж невероятным. Люсинда совсем, ну ни капельки не хотела входить туда. Но когда она обернулась и снова увидела насмешливые глаза старика на портрете, она поняла, что уходить ни с чем ей тоже не хочется. Они столкнулись с настоящей тайной. Как-никак это было приключение. Люсинда вспомнила всех отважных героинь своих любимых романов, снова сделала глубокий вдох и переступила порог комнаты, прижимая книгу к груди, как щит.

«Не похоже, чтобы здесь было больше призраков, чем в остальной библиотеке, — сказала она себе. — Просто пыльно, пахнет затхлостью и, наверное, — черт! — водятся пауки».

Она заставила себя идти вперед. Хочешь не хочешь, а придется вынуть все ящики, чтобы проверить, не завалилось ли что-нибудь за них. Неужели и под кроватью надо смотреть? Под этой ужасной, обвитой паутиной кроватью...

Перед зеркалом она вдруг остановилась. Она никак не могла понять, что ее так насторожило, ведь в отражении никого, кроме нее, не было. И вдруг она увидела, что на стене в отраженной комнате кто-то написал в пыли слово «ОНРЕЗ». Она резко развернулась, ожидая увидеть написанное слово в реальной комнате и уже собираясь устроить Тайлеру головомойку за его глупую выходку, но... на стене ничего не было. Странное слово существовало только в зеркале.

Люсинда бежала не останавливаясь, пока не оказалась в заросшем саду. Солнце уже заходило, налетел легкий ветерок, но она еще никогда так не радовалась прохладе, как сейчас.

Сумерки быстро сгущались. Она шла к кухонной двери, когда из темноты вдруг выступила чья-то высокая фигура, так ее перепугав, что она едва не выронила из рук книжку.

— Что с вами, мисси? — Это был Сезар, слуга, который приносил Гидеону еду и помогал по дому. Он с тревогой смотрел на нее. — Вид у вас такой, будто вы встретились с призраком.

Она невольно рассмеялась — знал бы он, как недалек от истины! Или знал? Ну и пусть, ей вдруг стало все равно. Она была по горло сыта этими загадками и хотела только одного: добраться до своей комнаты и залезть под одеяло.

— У меня все хорошо.

— Не хотел вас напугать. Я просто относил с кухни очистки на компостную кучу. — Он показал на мешок, который держал в руке. — А почему вы тут бродите в темноте?

— Да просто... гуляю.

Он покачал головой.

— В этих местах лучше не гулять после того, как стемнеет. Вам уж, поди, говорили.

— Говорили. Только вот никто не объясняет почему.

Он как-то странно на нее посмотрел.

— А вы, значит, с братом своим решили во что бы то ни стало все разузнать? — Сезар снова задумчиво покачал головой, словно никак не мог поверить тому, что услышал. Потом он наклонился, и его черное широкое лицо оказалось на уровне ее глаз. Люсинда почувствовала запах корицы. — Слушайте, — прошептал он. — Вот что я вам скажу и денег не попрошу. Вы уже повидали самое лучшее. Животных видели — единорогов этих и разных других. Теперь езжайте домой. Нехорошие дела тут творятся, вот что. Дурные дела. Вы с братом еще слишком малы, и этому старику с его безумными идеями не пристало впутывать вас в свои глупости. А еще сюда приходили плохие люди. Поезжайте домой.

— Что? — переспросила она, когда он выпрямился. — Что вы имеете в виду?

— Вы меня слышали, — сказал он тихо, проходя мимо нее к огороду. Когда он снова заговорил, голос его был прежним — даже немного громче, как будто кто-то мог подслушивать. — Желаю хорошего вечера, мисси.

Растворяясь во мраке, он запел печальную песню, незнакомую Люсинде.

Галилейский колокол бьет,
Мешкать не пристало.
Боже, нужно идти вперед,
Мешкать не пристало...