Глава 12
Тоскливый крик чайки пронесся над волнами и долетел туда, где в полосе прибоя покачивалась маленькая головка Сайвин. Она проследила глазами за полетом птицы по синему небу и стала воображать себе те страны, над которыми уже пролетала и еще пролетит смелая птичка. Пальцы Сайвин лениво шевелились в воде, поддерживая ее на плаву. Ей представились высокие горы, полные густой тени леса и зеленые, просторней, чем море, луга. Об этих местах часто говорилось в сказках, но видеть их Сайвин еще никогда не доводилось.
Она повернула голову, посмотрев на набегающие тучи, и от этого движения ее зеленые волосы поплыли вокруг головы, словно сияющий нимб. Чайка исчезла в солнечном луче и, вздохнув, Сайвин снова вернулась к белой пене прибоя, туда, где море сталкивалось с сушей ближайшего острова, ворча и вздымаясь. Белые клочья вспыхивали в лучах ослепительного солнца, и черные скалы блестели, словно спины китов. Океан рычал, нападая на острова, словно ненавидел их за то, что они вмешались в его синюю спокойную гладь.
Сайвин с интересом наблюдала за борьбой моря и скал. Это затрагивало в ней что-то глубоко спрятанное, что-то, чего она и сама не сумела бы назвать. Прикрыв глаза, она представила себе острова с их скалами, водопадами весенних ручьев, гротами и лагунами. Их было множество — одинаковых, как близнецы. И все они уходили вдаль, словно цепочка огромных морских животных.
Архипелаг.
Даже само название, которым определялась эта кучка островов, заставило сердце Сайвин забиться сильнее. То была территория неизвестности и тайн — забытая страна мираев. И только отверженные бродили там по многочисленным изрезанным бухтам и острым скалам.
Сайвин ударила сильными ногами по воде, проплыла чуть подальше и тут же почувствовала на своем бедре привычно-теплое касание темного носа. Вздохнув, она расставила ноги пошире и пропустила под собой Конча, суженого своей матери. Усевшись на знакомую широкую спину, девушка оказалась высоко над морем, и скоро только ее перепончатые ступни касались морской волны. Со спины Конча ей хорошо был виден барьер рифа, отделявший острова от залива, а над пеной и волнами — башни и прямоугольные жилища ландвеллеров, ее соплеменников, изгнанных на острова когда-то давным-давно.
Сайвин подняла руки, ловя теплый морской бриз — почему ей не дано летать в этих теплых упругих струях, как чайке? Носиться над башнями и заглядывать в окна тем, кто всю жизнь прожил на краю моря? Неужели они действительно каждую ночь напролет плачут о потерянном доме, как говорит ее мать?
Перед ней качалась голова Конча. Гладкая зеленая шея морского дракона вспыхивала на солнце, он довольно фырчал, поднимая щитки, закрывавшие ноздри и выдыхавшие использованный воздух. Скосив круглый черный глаз на свою наездницу, он заговорщицки опустил и снова поднял свое прозрачное веко.
Сайвин почему-то поежилась под этим взглядом.
Будучи привязана к дракону совсем не так сильно, как мать, Сайвин все же выросла под присмотром этого великана и давно научилась понимать его. Конч постоянно из-за нее переживал и расстраивался. В данный момент его беспокоило то, что его воспитанница плавала вблизи островов, а, кроме того, он и вообще был чем-то расстроен и озабочен.
Девушка погладила ладошкой его длинную шею и ласково почесала чувствительные места около ушных отверстий. Конч немного успокоился, и Сайвин улыбнулась. Конч всегда был паникером. Он с младенческих лет и до сих пор только и делал, что следил за ней, и даже когда она стала юной женщиной, продолжал следовать за ней неотступной тенью.
Но скоро эта опека закончится. Сайвин свяжет себя со своим собственным драконом и оставит Конча навсегда. С первыми начавшимися месячными она потеряла статус ребенка, и вот уже десять лун, как молодые морские драконы приплывают к их дому, привлеченные юной кровью. Каких там только не бывает — белые, алые, пестрые и даже несколько изумрудно-зеленых, как Конч. Но Сайвин пока отвергает всех. Как старшая дочь, она понимает, что на ней лежит ответственность за продолжение рода, но она все еще не чувствует себя к этому готовой, а потому и не торопится.
Неожиданно на глаза Сайвин навернулись слезы. Ей совсем не хочется оставлять Конча — даже ради того черного красавца, что считается самым могущественным из всех морских драконов.
После смерти отца Конч стал ее стражем, учителем и другом. Сайвин с трудом помнила своего настоящего отца; у ней остались лишь смутные воспоминания о смеющихся глазах и сильных теплых лапах. Мать же ее, полностью поглощенная заботами о доме, размещавшемся в брюхе огромного левиафана, редко выходила наружу. Слишком много забот ложилось на старшую в роде мираев. Не имея сестер и братьев, Сайвин быстро поняла, как пуст и скучен окружающий океан, и если бы не Конч, она никогда бы не добралась даже до рифов.
Потом ее стали манить острова. Что влекло туда Сайвин? Одиночество ли, скука ли, царившая в море или что-то иное — она не могла признаться в этом даже себе, но и сопротивляться желаниям, с каждым годом все настойчивей стучащимся в ее сердце, она тоже не могла.
Скорее всего, поначалу это было просто упрямством, молодостью, восстающей против строгого распорядка, установленного матерью. После первого же путешествия к островам Сайвин получила от матери нагоняй и запрет вообще когда-либо подплывать близко к Архипелагу. Ей наговорили множество ужасов про рыбаков с их сетями и острогами и про страшных ландвеллеров, которые, мстя за свою потерянную родину, заманивают мираев в свои ловушки. Сайвин никогда еще не видела мать такой взволнованной: голос ее дрожал, глаза краснели, губы тряслись. Спокойно выслушав все наставления, Сайвин невозмутимо кивнула, послушно опустила глаза и даже пробормотала какие-то извинения. Но как только мать отлучилась в следующий раз, тут же нарушила все обещания.
Никакие слова и запреты не могли остановить Сайвин в ее тяге к таинственным и прекрасным островам.
И так, нарушая все приказания, Сайвин то и дело покидала брюхо левиафана и одна уплывала на край Архипелага. Там она нежилась в прибое и рассматривала изрезанные ветрами и водой скалы, напряженно выискивая хотя бы какой-то след изгнанных. Однажды она даже рискнула проплыть почти в лиге от рыбачьей лодки, но так ничего и не увидела.
Но пока не было случая, чтобы Конч не уловил ее запах и не отправился вслед за нею с намерением подобрать юную женщину и снова вернуть беглянку домой, где плавал на огромной глубине их левиафан.
Любя Сайвин, дракон молчал о ее проделках, не рассказывая о них никому, даже матери. Сайвин знала, каких усилий стоит Кончу не разглашать тайну своей супруге, и потому постепенно свела свои посещения островов до нескольких в год. Но, покидая их, она каждый раз знала, что когда-нибудь снова обязательно сюда вернется.
Сайвин почесала Конча за шею и разрешила ему плыть домой.
Конч шумно выдохнул всеми своими многочисленными легкими, и тело его мелко задрожало, набирая свежий воздух перед погружением.
Тогда и Сайвин приоткрыла свои воздушные отверстия с клейкими створками и втянула воздух медленно, пробуя его на вкус. Воздух был полон соли и ветра. Обидно было покидать поверхность, и с отчаяния Сайвин даже не набрала полных легких. Впрочем, это совсем не являлось для нее проблемой, ведь всегда можно было воспользоваться воздушным сифоном в основании шеи Конча. И, хотя традиции разрешали пользоваться сифоном только супруге дракона, Конч никогда не отказывал и Сайвин.
Юная женщина сунула ноги подмышки его передних лап, и он сжал их сильнее, чтобы она не выскользнула.
Тогда Сайвин три раза легонько ударила его в бок ладонью, и дракон с шумом погрузился в воду. Как только море сомкнулось над ее головой, Сайвин быстро опустила прозрачные веки, не дававшие соли разъедать глаза и придававшие зрению большую остроту в мутных глубинах.
Скоро пузырьки, окружавшие их, исчезли, и Сайвин в очередной раз почти с ужасом посмотрела на того, на ком она едет. От хвоста до носа в Конче было никак не меньше шести человеческих ростов, и название «дракон» употреблялось для обозначения этих колоссальных животных морских глубин только мираями. На самом деле они звали себя совсем иначе, но охотно принимали и это название. Широкие крылья, мощно взмахивающие в толще воды, расходились в обе стороны от спины Конча, а змееподобный хвост и когтистые задние ноги служили рулем.
По мере погружения формы дракона менялись, тело вытягивалось, становясь похожим на рыбье, а по обе стороны уже косяком плыли стаи настоящих рыб. Под взмахами крыльев на дне колыхались длинные водоросли и вспыхивали желтым и кроваво-красным подводные анемоны.
Сайвин не отрывала глаз от кораллов; ей казалось, что она, как птица, пролетает над рыжими горами. Губы ее сами собой сложились в задумчивую улыбку — ах, если бы она могла пролететь на Конче и по небу! Настоящему небу!
Неожиданно дракон резко развернулся и ушел глубже, так, что Сайвин чуть не слетела с него. Она с удивлением посмотрела вниз, чтобы понять, что же так могло испугать Конча. В морских глубинах драконам бояться нечего.
Кроме...
Сайвин изогнула шею и посмотрела наверх: то, что показалось ей на первый взгляд тучами, закрывшими солнце, на самом деле оказалось днищами рыбачьих лодок. Она быстро пересчитала их. Раз, два, три... восемь! Восемь огромных лодок так далеко в море! Сайвин не могла даже представить себе, что их могло пригнать сюда. Одиночная лодка просто закидывала сети, это было привычно и понятно, но восемь... Сердце Сайвин отчаянно заколотилось, ибо она поняла: восемь лодок могут означать только одно — охоту!
Девушка прижалась к спине Конча, который уже ушел так глубоко, что едва не царапал брюхом острые рифы. Но море у островов было мелким, и даже на такой глубине их могли запросто обнаружить. Конч тщетно старался найти место поглубже, и Сайвин с ужасом смотрела на ниточки крови, поднимавшиеся за ними из раненого брюха его верного стража.
Из черных вод, привлеченные запахом крови, немедленно появились акулы, и через несколько минут Конч и Сайвин были уже со всех сторон окружены скальными акулами — чудищами длиной в три человеческих роста.
Сайвин понимала, что Конч специально ранит себя сильнее, чем нужно, приманивая этим больших хищников для того, чтобы иметь возможность затеряться среди этих вполне обычных обитателей моря.
Он замедлил ход, позволяя акулам плотнее окружить себя, и мгновенно сложил крылья под брюхом, принимая силуэт огромной рыбы. Теперь они плыли лишь благодаря почти незаметным движениям его хвоста.
Сайвин рискнула снова посмотреть наверх. Над ее головой проплывала крупная акула с шипом на конце длинного хвоста. Девушка плотнее прильнула к шее Конча — никакая акула не рискнет напасть на дракона, если только он не будет при смерти. Да и не акулы были сейчас настоящей опасностью.
Наверху промелькнуло дно последней лодки, и Сайвин на радостях выдохнула много воздуха. На этот раз они обыграли охотников!
Она ласково почесала Конча, и в слезах ее смешались сладость и соль. Своим глупым любопытством она едва не убила своего друга! И то, чего не могли сделать уговоры и обещания, сделали страх и вина. Они, наконец, вытащили крючья опасного соблазна из ее сердца.
Никогда больше не вернется она на острова. Никогда.
Оказалось, что мать права, а она, словно глупый ребенок, не придавала значения ее словам! Руки Сайвин сжались в кулачки. Наверное, действительно пора подумать гораздо более серьезно о взрослой женской жизни... Наверное, она действительно выросла и должна смотреть на мир с мудрой позиции взрослого, а не наивными глазами ребенка.
Девушка посмотрела, как последняя лодка скользит далеко у горизонта. Никогда больше. Никогда.
Но в этот момент морское дно под ними вдруг вспучилось, закружив их в вихре песка и ила. Тело Конча судорожно дернулось, крылья, прикрывавшие ее ноги, распахнулись, и Сайвин слетела с широкой спины. От неожиданного удара ее воздушный сифон раскрылся.
Море хлынуло ей в горло, наполняя его соленой водой, песок забивался в глаза, и она с трудом нащупала на поясе конец воздушного шланга. Сладчайшая Матерь, он был цел, и Сайвин поспешно сунула конец шланга в рот.
Она жадно глотала воздух, одной перепончатой рукой поддерживая себя на плаву. Надышавшись, она смогла, наконец, осознать, что же произошло.
Песок все еще замутнял воду, и Сайвин поплыла против несильного течения, чтобы струя смыла с нее остатки ила. Но где Конч?
Вскоре песок улегся настолько, что девушка смогла разглядеть то, что хотела. Огромное тело дракона, скрутившись в кольцо, извиваясь и напрягая все силы, боролось с каким-то невидимым врагом. Ноги его скользили, шея напрягалась и вздрагивала. В первый момент можно было подумать, что Конч борется сам с собой, но через секунду Сайвин увидела и его врага, обернувшегося вокруг тела дракона, и чем отчаяннее сражался Конч, тем сильнее сжимал его грозный противник.
Ловушка! Спрятанная на дне ловушка!
Большой блестящий глаз Конча вдруг повернулся, уставившись на Сайвин, и она с тоской прочитала в этом добром, родном, горячем глазу мольбу: уплывай, со мной все кончено.
И снова вихрь песка скрыл от нее сражающегося дракона.
Нет! Сайвин рванулась прямо в песчаную бурю, на ходу вытаскивая из-за пояса нож. Она не оставит Конча в беде! Пробираясь сквозь поднявшиеся облака ила и песка, она работала руками и ногами и неожиданно оказалась в прозрачной, насквозь пронизанной солнцем воде. Стена грязи была теперь у нее за спиной. Девушка повернула обратно. Ведь она только что проплыла через самую середину проклятого облака — где же Конч?
Над ней метнулась какая-то тень, и, подняв голову, Сайвин с ужасом обнаружила, что дракона, скрученного в огромный шар и опутанного прочной сетью, поднимают на толстом канате к поверхности моря.
А там, заслоняя свет, уже сгрудились днища вновь явившихся лодок.
Сладчайшая Матерь, не дай этому случиться!
Сайвин тоже рванулась вверх, но было уже слишком поздно. Слишком много времени она потратила, впустую сражаясь с песчаным облаком! И теперь оставалось только смотреть, как Конч уходит от нее все дальше и дальше.
Тогда она поплыла к днищам лодок. Нельзя сдаваться, надо сделать хотя бы что-нибудь! Выбрав самую большую лодку, Сайвин проскользнула под ее киль и, перебирая руками, добралась доверху, высунув голову у левого борта. В уши ей ударили голоса, громкие, радостные, с незнакомым акцентом. Сайвин растерялась.
— Нет, вы только посмотрите, какого красавца мы поймали! — крикнул кто-то прямо над ее головой. Сайвин опустилась в воду так, что над поверхностью остались лишь глаза и уши. Конча, измученного и беспомощного, уже втаскивали в огромную лодку.
— Прямо так и сверкает! Вот обогатимся! — радостно прокричали с другой лодки.
Но его остановил третий голос, суровый и резкий, явно принадлежавший старшему.
— Уберите его нос от воды, придурки! Вы, что, хотите его утопить?
— А зачем ему жить? Какая разница...
— Если ты еще хоть раз ткнешь его своей острогой, Джефферс, то я сам пощекочу тебя своей — и посильнее! — пригрозил старший.
— Да он все еще сопротивляется, кэптэн! — начал оправдываться тот, кого звали Джефферсом.
— Оставь, пусть. Пусть живет, пока я лично не доберусь до его сердца. — Потом голос стих, и слышать его могли лишь те, кто находился совсем рядом.
— Сладчайшая Матерь, невозможно поверить! Так, значит, слухи о том, что у побережья Архипелага водятся морские драконы, правда! Кто бы мог подумать!
— Но никого не было видно с тех пор, как был молодым еще мой дед!
— Да, но говорят, что в глубинах... — Капитан присвистнул. — Интересно, кой черт занес эту тварь так близко к берегу, на отмели? И куда он так спешил?
— Наверное, тронутый.
— Ну да ладно, какой бы он ни был, а он принесет нам столько серебра и золота, что на всю жизнь хватит. Посмотрите, красота-то какая!
Из глаз Сайвин катились слезы. «Конч, — молча молила она, — Конч, прости меня!»
— Отличный улов, кэптэн. Прямо начинаешь верить во все эти морские россказни.
— Ну, не сходи хотя бы ты-то с ума, Флинт! — Раздался смех и непонятные выкрики.
— Да я что? Ничего... Просто сказал, что удивительно все это.
— Ты лучше поудивляйся тем богатствам, которые мы получим, выставив живого морского дракона в Порт Роуле! Его кровь не менее ценна, чем камень сердца! Я слыхал, что кровь последнего дракона, что поймали у Биггинс Ландинг лет десять назад, до сих пор идет по шесть золотых монет за каплю! Вот чему надо удивляться, Флинт!
— Представляю, как будет выглядеть эта старая гадюка Тайрус, когда мы притараним это сокровище в порт!
— Его команде придется привязать его к мачте, чтобы от благородной ярости он не повыдергал свою рыжую бороду!
Снова послышался смех.
— Итак, все мы умрем богачами, Флинт! — довольно пробасил голос, но вдруг снова загремел недовольством. — Джефферс! Я тебе что сказал насчет остроги! ?
— Но, кэптэн...
— С каждой каплей уходит бесценное богатство! Сэймел, ну-ка смени этого идиота на полубаке. И следующий, кто ткнет дракона, будет отдан ему на съедение, ясно? Стадо баранов!
Но Сайвин уже не слушала. Она не сводила глаз с несчастного, скрученного в сетях Конча, вокруг которого расплывалось зловещее кровавое пятно. Привлеченные кровью, повсюду шныряли стаи хищников; особенно усердствовали акулы, разрезая воды острыми гребнями. Конч уже не боролся, он равнодушно лежал в своих безжалостных путах, но Сайвин видела, что его широкая грудь все еще вздымается могучим дыханием. Но сколько он сможет протянуть?
Девушка с трудом удерживала слезы. Что же делать? Прежде, чем наступит ночь, ей не вернуться к левиафану и не рассказать о том горе, что их постигло. Но если взрослые и рискнут отправиться на выручку, Конча увезут уже очень далеко, и след его затеряется в сотне островов Архипелага.
Сайвин прикрыла глаза, пытаясь выбрать правильный путь. Нет, она не должна оставлять Конча ни в коем случае. Его жизнь отныне зависит только от нее.
Рука ее снова скользнула к талии и достала нож из акульего зуба. Набрав в легкие побольше воздуха, девушка нырнула под волну и, как можно быстрее, поплыла к дракону.
Вокруг, пока еще на почтительном расстоянии вертелись акулы. От приближения к лодкам их отпугивали выставленные в воду остроги.
Сайвин подплыла под Конча и стала ждать, чтобы солнце попало на пленника. Дождавшись, когда можно стало плыть в его тени, она подобралась ближе. Промасленные веревки с тугими узлами впились в тело дракона, и почти повсюду в местах их соприкосновения с тонкой кожей морского гиганта сочилась кровь. Из-под неловко сложенного крыла кровь струилась особенно сильно, и Сайвин невольно протянула руку, чтобы дотронуться до раны, словно ее прикосновение могло излечить несчастного.
О, что я наделала, Конч! ? Но прежде, чем пальцы успели коснуться раны, что-то твердое сильно ударило мираю по ребрам. Сайвин задохнулась, дыхательный клапан раскрылся, и она глотнула терпкой морской воды. Удар вытолкнул ее из-под Конча в прозрачную, пронизанную солнцем воду. Она с трудом ушла в глубину. Соленая вода раздирала легкие, Почти слепая от боли, Сайвин увидела, что нападавший сделал вокруг нее оборот и заходит для следующей атаки. Это была большая скальная акула. Полностью поглощенная страданиями Конча, Сайвин пропустила приближение врага. А уж кому, как не ей, положено было знать, как ведут себя акулы, привлеченные свежей кровью!
Сайвин резко подалась назад и успела выскочить на поверхность как раз в тот момент, когда акула молнией метнулась на добычу. С ужасом Сайвин увидела, что акула гораздо больше ее самой. Кашляя и отплевываясь, девушка снова набрала воздуха и снова потянулась к ножу. Теперь она не допустит, чтобы хищник оказался между нею и Кончем.
Она высоко занесла нож, но, к несчастью, бой с акулой был первым в ее жизни. Массивный плавник сверкнул в пене волны, и опять что-то сильно ударило ее в живот, как раз в том месте, где она держала под водой выставленный вперед нож. И в тот же миг вверх хлестнул фонтан крови, а мертвая акула всплыла, покачиваясь, брюхом кверху.
Сайвин, как зачарованная, посмотрела на распахнутую в агонии пасть с двумя рядами острейших зубов и тут же сделала несколько гребков в сторону. Убить могла и полумертвая акула.
За ее спиной начались крики.
— Отличный удар, Каст!
— Ну, и рука у тебя!
Сайвин отплыла от акулы и снова стала приближаться к главной лодке, за которой тащили Конча. Мельком она взглянула наверх и отшатнулась, увидев два бородатых, в грубых шрамах, лица, глядящих на нее выпученными неморгающими глазами.
Но не успела она подумать о том, увидели ее или нет, как с лодки полетела вниз новая сеть и плотно ее накрыла. Мирая еще пыталась бороться, отталкиваясь от борта лодки, но ноги ее скользили по осклизлым доскам, а веревки все плотнее окутывали тело, как кокон бабочку. Нож выпал из вдруг ослабевших рук.
И все же Сайвин боролась, но, как и в случае с Кончем, каждое усилие лишь туже затягивало сеть. Соленая вода заливала горло. Не в силах глотнуть воздуха или перекрыть клапан, Сайвин сопротивлялась, но глубокая черная тьма наваливалась на нее неизбежно и страшно, и скоро поглотила маленькую Сайвин, словно безбрежный океан.
Каст стоял, не обращая внимания на суету за спиной. Он стоял на носу «Скайпьяка» и с интересом наблюдал, как подыхает на конце его остроги скальная акула. Ее кровь отвлекла остальных хищников от умирающего дракона, и теперь уже целая стая акул носилась почти на поверхности воды рядом с лодкой.
Продолжая смотреть на это представление, Каст случайно повел взглядом в сторону, туда, где морская вода отливала на солнце изумрудом. Он стоял совсем один, ибо остальные знали, что подходить к Касту без особого приглашения не стоит, особенно, когда он занят делом.
Каст родился и вырос среди диких кровожадных племен в самой южной части Окаянных Отмелей — в Дрирендае. Племена эти были известны тяжелой жизнью и отчаянным пиратством. На шее Каста был вытатуирован морской сокол с вытянутыми для нападения когтями — знак самого жестокого и хищного племени Дрирендая, Кровавых Всадников. Свои жесткие волосы Каст носил связанными в длинный хвост, падавший до талии, чтобы все окружающие могли видеть устрашающую татуировку на горле. И делалось это не из тщеславия или пустой гордости, но исключительно ради элементарного предупреждения. Моряки народ грубый и смелый, но и им все-таки лучше знать, над кем они собрались смеяться. Меньше будет крови. И Каст честно показывал всем знак своего племени.
И вот теперь, стоя на бушприте один, он рассматривал морского дракона, прикрывая глаза от слепящего солнца и все еще не смея поверить до конца, что перед ним не мираж и не обман зрения. Однако дракон не исчезал и не превращался в прибрежный туман. Он был реален, как его собственное тело. Каст внимательно изучал стиснутые сетью крылья, перламутровые когти и черные, как агат, глаза размером с хороший человеческий кулак.
Выросший на море, Каст даже и не предполагал, что морские глубины могут таить такие чудеса. Он видел акул, способных проглотить человека целиком, серебристых угрей длиннее «Скайпьяка» и даже ядовитых омаров, убивавших человека одним прикосновением. Но такого зверя, как этот дракон, он не мог себе и представить — чудовище, словно вышедшее из сказок старинных времен, из тех времен, когда еще мифы являлись повседневной реальностью.
Не отрывая глаз от дракона, Каст почесал татуировку... Он вспомнил сумасшедшие слова деда, которые тот шептал на смертном одре...
Тут над его ухом вдруг резко прозвучали слова капитана Жарплина, незаметно подошедшего сзади.
— Вынь ее из воды немедленно! Или ты хочешь ее убить?
В голосе капитана прозвучало нечто, что волей-неволей оторвало Каста от наблюдений за подыхающим драконом и, обернувшись, он увидел, что за его спиной по правому борту стоит уже почти вся команда.
Капитан наклонился над бортом и резко отпрянул.
— Это она, ребята, тащи!
Заинтригованный, какую же еще добычу принес им этот удачный день, и довольный, что кровь акулы отвлекла внимание хищниц от пленника, Каст махнул рукой приятелю, чтобы тот сменил его на посту, и отошел к правому борту. Нанятый на лодки за свое блестящее умение выслеживать добычу в бескрайних морских просторах, он действительно выполнял свою работу толково, быстро и грамотно, нисколько не смущаясь неловкостью товарищей, явно испытывавших дискомфорт при работе рядом с таким головорезом, как Кровавый Всадник. Его не волновали их жалкие нервишки, это не его дело. Просто ему нравится работать на солнце в соленых брызгах и на крепком ветре, он постоянно должен поддерживать силу тела и ловкость рук. Кровавые Всадники никогда не теряют времени зря.
Каст хлопнул впередсмотрящего по плечу. Это был рыжеволосый юный паренек, с большим почтением относившийся к Касту.
— Чего поймали, Ток?
Мальчик с уважением отступил на шаг и взмахнул рыжими ресницами.
— Еще точно неизвестно... господин. Мы думаем, «заяц». Какая-то девчонка захотела покататься на дармовщинку.
— «Заяц»? — с отвращением переспросил Каст. Такие субъекты подлежали выбрасыванию в море на съедение акулам.
— Хорты заметили, как она хотела нырнуть в глубину, — нервно добавил мальчишка.
— Ну-ка, поосторожней, болваны! — снова послышался голос капитана. — Тяни наверх аккуратней! — Жарплин в свое время купил команду своими широкими плечами, говорившими, что в нем, несмотря на пожилой возраст, осталось еще немало силы, по крайней мере, ничуть не меньше, чем в любом матросе. Его зеленоватые глаза не упускали ничего вокруг, а быстро вспыхивающий гнев частенько толкал капитана на скорый и порой жестокий суд. Но дело свое он знал прекрасно, и Каст за три года службы на «Скайпьяке» проникся к капитану Жарплину уважением, если не сказать больше.
— Что вы делаете? — рявкнул Жарплин, пробившись, наконец, к братьям Хортам и приказывая всем остальным отойти от борта. — Дайте место, идиоты!
Каст увидел, как два брата медленно выбрали сеть, подняли ее над бортом и уронили улов на палубу, по которой потекла вода и распласталась сеть.
Все встали широким кругом так, что теперь Касту отлично была видна добыча.
— Да этого всего-навсего девка, — разочарованно протянул кто-то.
Каст нахмурился. На палубе, запутавшись в сетях, лежало маленькое тельце с едва намечающимися бугорками грудей, в узких облегающих брючках из какого-то гладкого материала, наверное, из акульей кожи. Но, приглядевшись повнимательней, Каст почему-то вздрогнул, сообразив, что вся эта куча морских водорослей, раскинутых по палубе, не что иное, как волосы этой странной девчонки. Неужели... Неужели! ? После стольких лет...
— Да она не дышит, — пробормотал он, делая решительный шаг к пленнице.
— Вытащите ее из сети! — тут же раздалась команда капитана, жестом отогнавшего матросов подальше.
Ток уже подходил к ней с ножом в руке, готовый исполнить приказ.
— Прочь нож, мальчишка, — остановил его Жарплин. — На такую ерунду нечего тратить отличные сети.
Ток остановился, густо покраснев веснушчатым лицом.
Но Каст спокойно подошел к девочке, держа собственный нож в широкой ладони. Он склонился над сетью и стал осторожно перерезать веревки.
— Это не «заяц», кэптэн.
— Меня не интересует, кто это... — начал было Жарплин, но осекся, впервые отчетливо разглядев, какой улов на этот раз попал в его сетях.
Около плеча капитана появился его ближайший друг Флинт, худой человек, просоленный штормами и морем. Его тело превратилось в настоящую дубленую кожу, туго натянутую на мощные кости. Голос его звучал хрипло и резко, а щетина на лице упрямо топорщилась.
— Ты слышал, что сказал капитан, Каст? Отойди от сети и позволь... — Но и его слова неожиданно замерли в густом морском воздухе, а из узких губ послышался протяжный тихий свист. Он растерянно потер крошечную серебряную звезду, качавшуюся в коричневом ухе. — Это... Да, уж это точно не «заяц»...
Капитан поднял руку, приказывая помощнику замолчать.
Каст продел руки под сеть и стал резать узлы изнутри, острием к себе. Через несколько секунд девочка была освобождена от пут, и Каст поднял ее на руках над спутанной кучей веревок. Он сурово обвел взглядом команду, и все невольно подались назад под этим диковатым мрачным взглядом черных глаз. Наступила тишина, и в мертвом молчании Каст снова положил девочку на палубу, прижавшись ухом к ее груди.
Она все еще была жива, но губы посинели, а кожа покрылась пупырышками и посинела. Долго она не протянет. Каст перевернул пленницу на живот и надавил на спину и поясницу, выкачивая воду. Изо рта хлынула вода, гораздо больше воды, чем мог он предполагать в таком маленьком тельце. Убедившись, что вода вся вышла, Каст снова перевернул девочку на спину и, приложив рот к голубоватым губам, стал вдыхать собственную мощную жизнь в безжизненное тело.
Он работал без устали и уже начинал слышать за своей спиной шепот.
— Посмотри-ка на волосы! Блестят, как рыбья чешуя на закате...
— А руки-то видал? Перепончатые, словно у жабы, честное слово!
— Каст только зря тратит время. Можно запросто швырять ее обратно за борт.
При последних словах все одобрительно загудели.
Однако в этом гуле Каст отчетливо различил хриплый голос одного из братьев Хортов.
— Проклятый разбойник тратит время не зря! Я бы тоже не отказался поваляться с девчонкой! Посмотрите-ка, какие соблазнительные бугорочки! — и он грубо расхохотался.
Каст промолчал, весь уйдя в работу. Вдох — выдох... Вдох — выдох... Вдох — выдох...
Наконец, сзади послышался голос капитана, и тяжелая рука легла ему на плечо.
— Она мертва. Оставь. Море не отдает такого. — И он легонько оттолкнул Каста.
Весь красный от усилий Каст оторвался от девочки, все же оставшись перед ней на коленях. Его усилия вернули легкую краску на бледные щеки, но не больше. Тело по-прежнему лежало неподвижно, и Каст неохотно вздохнул. Что ж, на это раз он проиграл. Девчонку не оживить.
Но в то же мгновение девочка судорожно закашлялась, изгибаясь всем телом. Глаза ее открылись и испуганно уставились на Каста.
— Отец? — прошептала она и потянулась руками к черным волосам, скользнула по татуировке на горле и тихо оставила их на груди могучего орла. Каст подскочил от этого прикосновения, как ужаленный — там, где кожи коснулись холодные пальцы, татуировка вспыхнула голубоватым огнем... Он задохнулся от боли, в горле бушевал какой-то внутренний огонь, а сердце стучало отчаянно и громко.
Каст безмолвно смотрел, как глаза девочки снова закатились, а руки с тихим стуком упали на палубу. Она снова уходила из жизни.
Каст припал к ней, одной рукой все еще держась за горло. Но огонь уже таял. Ладно, черт с ним, но девчонка, вроде, ожила.
— Надо переодеть ее в сухое и теплое, — бросил он, но ответом ему было молчание, воцарившееся с тех пор, как девочка ожила и приподнялась на мгновение. Тогда Каст поднялся и взял ее на руки.
— Отнеси на камбуз, — распорядился Жарплин. — Тепло от плиты поможет ей. Но помни, как только она окончательно придет в себя, мне надо будет задать ей пару вопросов.
Каст кивнул. У него самого было немало вопросов. Но сейчас было не до них, и он отправился на камбуз.
А за его спиной гремел голос Жарплина:
— Ну-ка, прочь все отсюда и по местам. Нам еще надо довезти дракона до порта!
Пригнувшись, Каст нес девочку по узким коридорам, спеша вниз. В нос ему с каждым шагом все острее ударял запах немытых мужских тел вперемешку с запахами соли и уксуса, доносившимися из камбуза. После яркого солнца глаза должны были еще привыкнуть к полумраку внутренних помещений судна, и, моргая, он нес драгоценный груз поспешными, но спокойными шагами.
В мозгу у Каста прокручивались события последнего часа, а шею все жгло непонятным огнем. Сначала дракон, потом эта... девочка. Что все это могло значить? Он вспомнил зеленые детские глаза, устремленные на него — и смутился. Неужели какое-то пророчество? На мгновение перед его глазами снова появился старый моряк, умирающий на циновке в грязных трущобах Порт Роула. И его последние слова эхом прозвенели теперь в голове Каста: «Клятва Кровавого Всадника вытатуирована на его коже. И, если память забудет слова клятв, тело их вспомнит. — Старик стиснул пальцы Каста слабеющей рукой. — Отправляйся на север Отмелей, Каст. И татуировка скоро вспыхнет своим древним обещанием. Не забудь, как только орел вспыхнет, океан закипит кровью, а Всадники будут призваны исполнить свою древнюю клятву и выманить морских драконов из моря».
Дрожь побежала по телу Каста при этом воспоминании. Дед был шаманом, учителем, другом. Но не было ли его пророчество просто бессмысленным бредом умирающего? Тогда Каст исполнил волю старика: ушел на север, сменив стремительные ловкие суда своего клана на неповоротливые тяжелые лодки жителей Архипелага. И вот уже почти десять зим он работает, исполняя клятву, данную при смертном одре, становясь с каждой зимой все разочарованней и злее. Но теперь — не знак ли это?
Каст уже подошел к камбузу и оставил путающиеся мысли до поры до времени. Девочка нужна ему живой, и он резко толкнул плечом дверь натопленного помещения. Быть может, ответы слетят с этих голубоватых губ, когда они порозовеют — те ответы, которых он ждал годами...
Зайдя на камбуз, Каст сразу увидел Джимли, кока, склонившегося над кипящим горшком. Его старые обвислые щеки были красны от жара, а волосы от постоянного пара встопорщились. Джимли посмотрел на вошедшего, и брови его от удивления поползли вверх.
— Чего это ты принес?
Каст оттолкнул ногой пару стульев и положил девочку прямо на теплый стол из мореного дуба.
— Мне нужны сухие одеяла и намоченные в кипятке простыни. — Он снова припал к маленькой груди, чтобы проверить, потребуется ли что-нибудь вообще. Но грудь мерно поднималась, и обрадованный Каст быстро принес нужные вещи из ближайшей же каюты.
Когда он снова зашел на камбуз, вода уже кипела. Быстро намочив простыни, он обернул ими лицо и верхнюю часть тела девочки, предварительно завернув ее ноги в толстые грубые одеяла. Девочка застонала, губы ее задергались, словно она силилась что-то сказать, но Каст так ничего вразумительного и не смог разобрать.
Под любопытствующим взглядом кока Каст снял мокрые простыни и завернул в одеяла уже всю девочку, положив ее головой на заботливо принесенную подушку.
— Кто это? — не выдержал кок. Но Каст ничего не ответил, а только пододвинул себе стул и уселся рядом с безмолвным тельцем. Он должен быть рядом, когда она придет в себя и произнесет первые слова.
Кок пожал плечами и вернулся к своим кастрюлям, вооружившись длинной поварешкой.
Каст осторожно перебирал длинные зеленые волосы, быстро высыхавшие от горячего жара плиты. Джимли больше ни о чем не спрашивал, видимо, догадавшись, что говорить надо было не о ком — но о чем.
И Каст теперь тоже понял это.
И, наклонившись, он осторожно шепнул в бледное личико то имя, которым обычно называли себя русалки:
— Мирая! — и дотронулся до нежной щеки. Перед ним лежала воплотившаяся сказка — Всадница, скачущая на драконах.
Древняя владычица Кровавых Всадников.