Глава 9
Олеся
Я ненавидела себя за то, что хотела сделать. Заключить сделку с избалованным Дьяволом, который не брезгует нарушением правил. После того, что я сказала, он не мог, да и не пытался скрыть интерес во взгляде. По всей видимости, никак не ожидал, что я составлю ему компанию на его пути.
Вот только взгляд был таким горячим, что я почти не замечала порывистого ветра, что почти не обращала внимания на то, что вышла на улицу без верхней одежды.
— Если у тебя есть предложение, сестренка, я всегда их выслушаю, — произнес он. — Можем даже устроить тендер.
— Я уже начинаю сомневаться в выборе делового партнера, — выплевываю я. Сколько бы я ни пыталась держать себя в руках, выходило откровенно хреново. Этот парень пробуждал все худшее, что сидело во мне. Одним взглядом способен растоптать все самообладание, которое я копила за время моей работы, за время учебы. Я слишком легко велась на его провокации, хотя понимала, что серьезности в его высказываниях ноль. Он будто наслаждался тем, что меня дразнит, а я послушно исполняю заготовленную мне роль. Это злит даже сильнее всего остального.
— Ягодка, ты веришь в дурные знаки?
— В дурные знаки? — я удивляюсь вопросу. — Это когда черная кошка дорогу перебегает или баба с пустыми ведрами идет навстречу?
— Это все ерунда, — отмахнулся Артем. — А вот если платье не того размера сошьют, тамада откажется от работы на нужный час или ресторан сгорит... Вот это уже дурные знаки.
— Ресторан сгорит? Не думаю, что нам стоит действовать так радикально, — испуганно выдыхаю а я. Наконец, понимаю, к чему он клонит.
Что же, моя мама склонна обращать внимание на подобные знаки — тут Артем не прогадал. Но все же должны быть какие-то рамки. Хотя бы обозначенные уголовным кодексом.
— Это я к примеру. — Он усмехается. Уже даже как-то фирменно: чуть криво и с легким снисхождением. — Но это слишком слабо. Нужно взять еще чуточку выше.
— Чуточку выше?
— Частный детектив, который нароет всю инфу на наших предков.
— И что мы с ней будем делать? Показывать друг другу? — Его фраза отдает дешевым русским сериалом. Ну или сюжетом книги в мягкой обложке.
— Мы будем знать, от чего отталкиваться. Возможно, какие-то кадры из прошлого придется использовать как анонимные послания. Может, пригласить каких-нибудь бывших мужчин твоей матушки на приемы... Любовниц отца...
— У моей мамы нет бывших, — с уверенностью произношу я. — После смерти моего отца и до встречи с твоим у нее не было личной жизни.
— Не верю, — твердо отвечает он с очередной снисходительной улыбкой. — Но согласись, об этом нам стоит знать наверняка. Кто владеет информацией, владеет миром.
— Прежде чем завладеть информацией, нужно обзавестись деньгами. Если ты забыл, я официантка первокурсница. Сильно ли нам нужна вся эта информация?
— Если ты не забыла, я сын богатых родителей, — произносит он, но как-то безрадостно.
— Знаешь, тратить деньги твоего отца на расстройство его же свадьбы. Ну... это свинство, нет?
— Не переживай, на восемнадцатилетие мне подарили акции. В тот момент я перестал получать карманные деньги и начал получать дивиденды. А на двадцатилетие мать подарила мне квартиру, втайне от отца, которую я довольно успешно сдаю.
— Это не перестало звучать как свинство.
— И что ты мне предлагаешь? Экономить на завтраках?
— Подумать, как мы можем обойтись без детектива. Исключительно своими силами.
— Знаешь, как Сталин говорил? Не согласен — критикуй, критикуешь — предлагай, предлагаешь — делай, делаешь — отвечай. Готова отвечать?
Он так и будет весь вечер разбрасываться цитатами? Сталин — отлично вообще! Боже, как велик соблазн ответить: «Нет, я пошутила, я не хочу в этом участвовать». Но учитывая сегодняшнюю ситуацию, я не имею права спасовать. Не могу позволить, чтобы мою маму — самую лучшую женщину на свете! женщину, которая меня вырастила, — обманывали. Я искренне желала ей счастье, была готова смириться с любым ее решением, даже если оно казалось мне неудачным, но главное, чтобы она была довольна. Вот только уверенности в том, что ее довольство Сергеем будет продолжаться всю жизнь, нет. Совсем нет.
— Долевое участие, — пытаюсь отшутиться, отвожу взгляд и зябко ежусь, накрывая плечи руками.
Артем не отводит от меня взгляда, затем вздыхает и снимает с себя кожанку, накидывает мне на плечи. Смотрю на него удивленно, совсем не ожидала такого джентльменского поступка от избалованного эгоиста вроде Артема.
— Не могу же я допустить, чтобы мой деловой партнер заболел, — отшучивается он. — Ладно, пока что пусть будет по-твоему. Когда приступаем?
* * *
Его слова не прибавляют энтузиазма. Меня не покидает чувство, что я поступаю неправильно, тороплюсь, делаю что-то ужасное. И потому охота зажмуриться — и спрыгнуть в пропасть этой безумной авантюры как можно скорее, чтобы не осталось времени на лишние раздумья.
Сжав челюсти, я вцепляюсь в лацканы куртки, стараясь не втягивать дурманящий аромат парфюма и сохранять хладнокровие. Быть заодно с этим самовлюбленным наглецом — худшее, что я могла себе представить еще вчера. И все же ради мамы я бы пошла на что угодно.
Она была для меня всем. И только слепой не видел, как она выворачивалась наизнанку, чтобы дать мне все. И ни разу не попрекнула этим. Наоборот: находила в себе силы улыбаться каждое утро, несмотря ни на что, когда поднимала меня в школу. Смерть отца могла бы сломить ее. И в нашем дворе была масса тому примеров: у кого-то муж спился, у кого-то помер, у кого-то сел, свалил на заработки на север с концами или просто свалил к ближайшей молоденькой юбке. Многие опускались, сами прикладывались к бутылке, махнув рукой на детей. Моя мама оказалась сильнее, и слов нет, чтобы передать, как я ей гордилась и горжусь до сих пор. Вот только что-то мне подсказывает: второй раз она потери мужа не перенесет. Тут уж я не знаю, что хуже: смерть или предательство. А потому действовать надо сейчас, пока все не зашло слишком далеко. Знаю, я могла бы пойти к Сергею и потребовать объяснений, но уж если он лжет женщине, которой признался в любви, то мне точно не стоит рассчитывать на правду. Скорее всего, он просто отбрешется, выдумает что-нибудь более или менее правдоподобное. И если я поверю ему, растеряю решимость, то потом будет только хуже. Лучше сейчас отнять палец, чем потом — руку.
— Приступаем хоть завтра. Значит, от детектива отказываемся, — упрямо кивнула я. — Тогда какой план?
Судя по выражению лица Артема, он тоже пребывал в легкой растерянности от того, что мы и правда решили действовать заодно.
— Это ты мне скажи, — он сует руки в карманы и поднимает плечи. — Я тебе свои варианты перечислил.
— Поджог вычеркиваем, — тороплюсь отметить я. — А насчет остального... Блин, я никогда такими вещами не занималась.
— Окей, давай рассуждать логически. — Артем задумчиво поднимает голову, разглядывая рыжеватый фонарь. — Ты здесь уже какое-то время, знаешь, как они готовятся, что у них на уме. И что вообще женщинам важнее всего в свадьбе.
— Ну... Они же только-только объявили, — я судорожно копаюсь в памяти в поисках важных деталей, и тут меня осеняет. — А знаешь, мама говорила... Первое, что они сделали — договорились с тамадой. То есть... Как же это... Организатор, да. Какая-то суперская тетка, они у знакомых видели. Якобы нормальных днем с огнем не найдешь. Чтобы знаешь, без баяна и конкурсов с бегом в мешках.
Артем вдруг начинает смеяться, и у меня от его гортанного хрипловатого смеха появляется странное чувство в животе... Черт, этого не хватало. Может, просто забыла пообедать?
— Чего? — хмурюсь я.
— Так до сих пор делают? С баяном и мешками? — спрашивает он.
— Не поверишь, сплошь и рядом. Мама говорит, что в ее возрасте она такого не выдержит. Нужна спокойная и элегантная свадьба. И якобы эта... Как ее... — я усиленно тру виски, словно собираясь призвать джинна. — Инга? Инесса?.. Не помню точно... Вот она нарасхват. И они планировали внести задаток.
— Еще не внесли?! — в голосе Артема звенит радостное возбуждение.
— Насколько я помню — нет.
— Ягодка, ты — гений! — Он хлопает меня по плечу. — Вот что бы я без тебя делал?
— В смысле? — я не настолько прониклась духом авантюризма, чтобы понимать его гениальные схемы с полуслова.
— Все элементарно, — с победоносной улыбкой произносит мой новоиспеченный деловой партнер. — Мы просто закажем её первыми.
— Куда?! Она же организатор свадеб!.. Подожди, — внезапная догадка заставляет меня замереть. — То есть ты предлагаешь...
— Именно! Мы изобразим влюбленную парочку, которая хочет свадьбу с двумя сотнями гостей и готова сорить деньгами. И закажем эту Ингу-Инессу на ту же дату.
— О, Боже... — Я закрываю лицо ладонью, проклиная тот момент, когда решила связаться с Артемом. Изображать влюбленную парочку? С ним?! Как он вообще себе это представляет?
— А вот это надо произносить с большей страстью, если ты хочешь, чтобы у нас все получилось, — самодовольно усмехается Артем, приобнимая меня за плечо и склоняясь к моему уху. — О, Боже... — интимным полушепотом выдыхает он, и от его близости и недвусмысленного тона у меня по спине прокатывается волна мурашек.
— Ты снова к ней пристаешь?! — доносится со стороны знакомый голос: Ваня стоит, скрестив руки на груди, с угрожающим видом.
— Фа-а-ак... — Артем обреченно опускает голову. — Блюстителей морали подвезли... Что, светофор сломался?
Воспользовавшись его замешательством, я выскальзываю из объятий и отскакиваю в сторону.
— Привет, Вань, — стараюсь говорить как можно спокойнее, но голос дрожит и звучит неестественно высоко. — Все в порядке, мы тут как раз... Обсуждали свадьбу родителей.
— Да? — вскидывает бровь сержант. — А выглядело так, как будто свою собственную.
— Видишь, Ягодка, раз уж на грозу преступного мира подействовало, у Инессы нет шансов, — Артем не сводит с Вани мрачного взгляда.
— Что еще это значит? — спрашивает тот.
Эти двое сверлят друг друга, как два ковбоя из старого вестерна. И пусть один из них вооружен только жезлом, а второй не вооружен вообще, я предпочитаю пресечь конфликт на корню. Скидываю куртку, возвращаю Артему и, натянув на лицо беззаботную улыбку, беру Ваню под руку.
— Пойдем, я тебе что-нибудь налью. У меня еще столько работы на сегодня...
— Надеюсь, хотя бы эту работу ты не притащишь на дом, — не унимается Артем.
— Если ты еще хоть раз... — Ваня напрягается, и я с усилием тащу его в бар.
— Забей, у него просто проблемы с чувством юмора, — успокаиваю я и поворачиваюсь к Артему. — Увидимся дома.
— Завтра с утра будь готова. — Он перекидывает куртку через плечо. — И надень что-нибудь... Чтобы мне понравилось.
— Как у той девицы? — я поджимаю губы. — Поищу, хотя вряд ли у меня есть в гардеробе что-то леопардовое и шест.
— Завидуешь?
— Катись ты... — бормочу я и, втащив-таки Ваню в бар, захлопываю дверь. — Вот придурок... Иди, поищи свободный столик, я разгружу Таню — и сразу к тебе.
— Слушай, у вас точно ничего нет? — Ваня не двигается с места и смотрит на меня с подозрением. — Я не хочу лезть в чужие отношения.
— У меня?! С ним?! — я округляю глаза, а потом выразительно фыркаю. — Боже упаси!
— Но вы живете вместе...
— Он — мой сводный брат. Даже не так: сводный враг. Потенциальный. И сейчас мы заняты тем, чтобы наше родство не состоялось.
— Уверена? Потому что смотрит он на тебя не по-братски.
— Он смотрит так на все, что шевелится. — Я кошусь на дверь. — Это самый мерзкий, беспринципный и аморальный человек из всех, кого я знаю. И поверь, будь он последним мужчиной на земле, я скорее позволю человечеству исчезнуть, чем разрешу этому засранцу до меня дотронуться. Так достаточно ясно?
— Более чем, — заметно повеселев, улыбается Ваня. — Тогда жду тебя — и мне как вчера, это ваше крафтовое и правда вещь.
Подмигнув ему, я тороплюсь на второй этаж, чтобы подменить Таню — и тут же натыкаюсь на нее, едва не сбив с ног. Она держит полный поднос пустых стаканов и смотрит на меня так, словно я перепутала футболку с юбкой местами.
— Ты чего? У меня что-то с одеждой? — спрашиваю удивленно.
— Ох, Олеся... — тянет подруга, качая головой. — С головой у тебя что-то... Дотронуться она ему не разрешит... А сама чуть не съела вчера.
— Во-первых, не кричи, — я перехожу на шепот. — А во-вторых, мы обе знаем, почему.
— Ты можешь, конечно, врать мне. Можешь себе, — Таня вздыхает. — Но этот мент, кажется, неплохой парень.
— Отличный!
— Тем более. Не морочила бы ты ему голову! — и, оставив меня в полнейшей растерянности, Таня направляется в сторону кухни.