Прогулка в прошлое

Алый рассвет отражался в капельках росы, опустившейся за ночь на траву, и заставлял природу играть яркими красками. Сайрен и Мадара впервые выдвинулись в путь так рано: обычно Сайрен открывала глаза, когда солнце было уже высоко, но сегодня ей совсем не спалось из-за предчувствий: всё было слишком хорошо.

Плечо Сайрен постепенно заживало, однако было видно, что у неё останется шрам. Но созидательницу это не расстраивало: шрам так шрам. Какая разница? У неё уже один есть от сюрикена. Подумаешь, одним больше, одним меньше...

— Мадара, куда мы идём? — уже не в первый раз спросила Сайрен.

В очередной раз Учиха проигнорировал этот её вопрос. Мадара смотрел на кровавый рассвет и вспоминал свое обещание, данное брату. Он не может так просто оставить свой клан в деревне. Он должен попытаться спасти их. И Учиха видел только один выход: разрушить Коноху. Разумеется, Хаширама точно встанет у него на пути и придется драться с ним. В случае победы Мадара снова поведет клан Учиха за собой и они уйдут из деревни. В случае поражения... Что же, если он проиграет, он уйдёт. И проведёт свою жизнь вместе с Сайрен. Да, если бы ему раньше сказали, что он захочет провести остаток жизни с какой-то девчонкой... Пусть даже из его клана — он бы не поверил. Возможно, они станут основателями новой ветви клана Учиха. Почему бы и нет?

Разумеется, Сайрен сражаться не будет. Он ей не позволит: пусть она лучше подождёт его в безопасном месте. Против Хаширамы она точно не выстоит!

Всё продумано. Вот только всё же лучше учесть то, что он прочитал на Монументе Учиха и добыть ДНК Хаширамы, чтобы соединить в себе две противоположности. Зачем? Затем, что если он проиграет, он должен будет стать ещё сильнее. Чтобы в целом мире не было никого сильнее его. Чтобы Сайрен всегда была в безопасности рядом с ним. Она этого заслуживает. И заслуживает быть счастливой.

А что если Хаширама... убьёт его? Нет, такого не должно случиться. Мадара не верил, что друг убьёт его, не выслушав. Так что в случае поражения он даст Хашираме обещание не возвращаться больше в деревню.

Мадара ничего не говорил Сайрен о битве. Тянул время. Она будет волноваться. Он не хотел этого. Не хотел вместо тепла и света видеть в её глазах волнение и страх. Другое дело, что Сайрен уже сама интуитивно почувствовала, что они движутся в обратном направлении, и потому уже второй день спрашивала его, куда они направляются.

Мадара оглянулся на идущую чуть позади него Сайрен. В её глазах было беспокойство: разумеется, он же уже который раз игнорирует её вопрос. Что же, сегодня он ей скажет. Скажет, когда они сделают привал.

— Где ты хочешь остановиться? — спросил Мадара у Сайрен.

Да, будет куда лучше, если он с ней поговорит в приятной для неё обстановке: возможно она примет его бой не так близко к сердцу... Хотя, зная её... навряд ли, конечно. Но стоит попробовать.

— Ну... я бы хотела остановиться где-нибудь поближе к воде, — тихо ответила Сайрен.

Мадара едва заметно усмехнулся: это было предсказуемо. Он уже заметил, что Сайрен любит воду. Она редко могла спокойно пройти мимо речки или просто небольшого водоёма: она обязательно останавливалась и опускала руки в воду... Вообще, Учиха многое о ней узнал. Надо признать, ему нравилось за ней наблюдать! Смелая, упорная, спокойная — ни разу не возмущалась, не кричала и не жаловалась; добрая, понимающая, мягкая — ни разу не пыталась им командовать.

Что-то не так. А что ему не нравится в этой девушке? Такого нет. А что в ней может не нравиться? По-правде говоря, у Мадары почему-то язык не поворачивался назвать Сайрен человеком. Нет, таких безгрешных людей не бывает. Она слишком светлая для человека. Как же её называть тогда?

— Мадара? — вывел Учиху из раздумий голос Сайрен. — В общем... моё плечо почти зажило. Конечно, тренировать увёртливость снова не стоит, но... Может, всё-таки возобновим тренировки? Просто... — возникла заминка: Сайрен начала лихорадочно придумывать подходящую причину, но в итоге всё равно сказала правду. — Просто мне стыдно ничему не учиться и не совершенствоваться, будучи рядом с тобой! Рядом с тобой должны быть только лучшие! А значит, мне надо расти...

Мадара слегка улыбнулся: а он-то гадал, сколько она выдержит без тренировок. Да, в первый же день она сказала ему, что хочет становиться лучше для него и что готова научиться убивать... Нет, умение убивать ей не пойдёт. А вот что касалось тренировок...

— Как насчет научиться используя меньшее количество чакры создавать больше огня? — Мадара больше не оборачивался на Сайрен и целеустремлённо смотрел вперёд, но слегка улыбнулся, представив, как сейчас засияли её глаза.

— А так можно? Здорово! Конечно, хочу! — услышал Учиха восторженный голос у себя за спиной.

Да, Сайрен не очень эффективно расходует чакру: Мадара ещё когда обучал её огненным техникам заметил, что часть чакры она просто выплескивает «в никуда», не вкладывая в технику. Учитывая, что у неё не очень много чакры, ей стоит научиться расходовать её правильно. Хорошо, он её научит. Почему бы им не остановиться на пару дней? Как раз потренирует её. К тому же Мадара ощущал странную потребность побыть с этой девушкой перед битвой. И не только: ему нужно было убедить её не вмешиваться в бой.

***

Остановились они возле небольшого ручья недалеко от места, где он образовывал водопад примерно в два метра высотой. Растительность вокруг была богатая: плотно стоящие друг к другу деревья, большое множество кустарников, высокая трава, благодаря чему на ней было мягко лежать... В целом, типичная растительность Страны Огня. У этого места было ещё одно преимущество: при желании, Мадара мог добраться отсюда до Конохи всего за несколько часов.

Уже темнело. На небе постепенно загорались звезды, отражавшиеся так же и в ручье, что создавало немного таинственную атмосферу.

Сайрен сидела у самой воды и отдыхала после сложной тренировки. Разумеется, у неё ничего не получилось: она уже приучилась неправильно расходовать чакру и теперь отучиться от этого было сложно. В отличие от метания кунаев Мадара не мог направить её чакру. Он мог только объяснить на словах, что она делает не так. Впрочем, созидательница прекрасно поняла, что она делает не так. Вот только сделать всё правильно у неё никак не получалось.

Пожалуй, Сайрен переживала. Она хотела, чтобы у неё всё получилось! Правильный расход чакры — не та вещь, которой можно просто так взять и пренебречь. А значит, надо пытаться, пока не получится всё делать правильно.

Мадара видел, что Сайрен переживает. В таком случае, он не пойдёт сражаться, пока она не научится. Правда, на самом деле, она за сегодня немного продвинулась: излишек «выбрасываемой» чакры немного уменьшился.

— Мадара... Я сегодня хоть немного научилась? — не отрывая взгляда от воды, спросила Сайрен.

— Немного, — ответил ей Учиха и увидел по её отражению в воде, что она улыбнулась. Жаль, только, придётся стереть эту улыбку. — Есть разговор.

— Какой? — сразу насторожилась Сайрен.

Мадара сел на землю и поставил Сайрен перед фактом:

— Я скоро нападу на Коноху, — Сайрен чуть ли не подскочила от этих слов и рывком повернулась к Учихе. — Это последний шанс помочь нашему клану.

Созидательница почувствовала, как её медленно сковывает леденящий ужас: она-то прекрасно помнила, чем эта идея кончилась в другой реальности! Снова видеть его... смерть? Нет. Она этого не вынесет! Но... как быть? Разве это возможно — отговорить Мадару? Он ведь любит свой клан! И, к тому же, он дал своему брату обещание защищать его!

Сайрен изо всех сил сдерживалась, чтобы не заплакать, но всё же предательские слёзы потекли по её лицу:

— Мадара, я понимаю тебя... Но неужели нет другого способа? Без сражения?

Учиха молчал. По правде говоря, его раздражали её слезы. Очень раздражали. Слёзы без причины — признак слабости! Конечно, Сайрен не первый раз уже плакала у него на глазах. Но в тот день умирал его брат. Одно дело слёзы из-за чьей-то смерти, а совсем другое — слёзы, когда ничего не случилось!

— Не реви, — приказал Учиха ледяным тоном.

— Мадара... — Сайрен отвернулась, сообразив, что раздражает его своими слезами. — Прости... Да, ты очень сильный и я ничуть не сомневаюсь в твоих силах... я вообще не сомневаюсь в тебе... Но я всё равно за тебя боюсь! — всё же не выдержав, созидательница повернулась обратно к Мадаре и посмотрела ему прямо в глаза. — Я не переживу, если что-то случится.

Мадара почувствовал, что злится. Злится на Сайрен за то, что она плачет. Злится на себя за то, что заставил её плакать. Злится на то, что ему неприятно видеть её слёзы. Злится на то, что понятия не имеет, как её успокоить.

— Не реви, — повторил Учиха, твёрдо глядя Сайрен прямо в глаза. Кажется, она не могла успокоиться самостоятельно... — Прекрати реветь! — вконец не выдержав, рявкнул Мадара.

В глазах Сайрен промелькнул испуг и она заставила себя успокоиться. Созидательница всерьёз испугалась резкого тона Учихи и теперь боялась сказать хоть что-нибудь.

Мадара мысленно выругался: он хотел успокоить её, а не напугать. Что ему теперь с ней делать? Мадара смотрел в заплаканные глаза Сайрен. Заплаканные, но такие прекрасные... Жаль, в них сейчас страх и беспокойство.

— Прости, — выдавила из себя Сайрен, опуская глаза. — Просто я не могу не волноваться за тебя...

Мадара промолчал: он уже давно знал про её любовь. И давно понял, что её чувства настоящие. Кажется, он погорячился, прикрикнув на неё: теперь она извиняется за своё беспокойство, что на самом деле глупо. Вот только как её теперь успокоить?

Мадара вздохнул, рассматривая Сайрен. Внезапно ему захотелось стереть дорожки от слёз с её лица. Нет, конечно, они её ничуть не портили: Сайрен и с ними выглядела красивой, но они были напоминанием о её слезах... Минуточку... красивой? Он и не заметил, когда начал считать её красивой! Однако эта мысль была для Мадары привычной, а значит, появлялась в его голове уже не в первый раз.

Учиха не знал, что ему сейчас нужно сделать, чтобы как-то успокоить её. Но Мадаре очень хотелось, чтобы Сайрен почувствовала себя в безопасности, чтобы ей было хорошо. И... пожалуй, он точно знал, что он хочет сейчас сделать. Мадара медленно придвинулся и наклонился к Сайрен, одновременно притягивая её к себе за плечи...

...губы Сайрен оказались потрескавшимися, но теплыми и приятными на вкус. Учиха видел, как её глаза удивленно расширились, а затем закрылись от наслаждения. Едва её губы приоткрылись, язык Мадары начал по-хозяйски исследовать новую для него территорию. Учиха целовал Сайрен требовательно и немного грубо, показывая, что она не имеет права не отвечать на его поцелуй. Мужчина медленно закрыл глаза, желая насладиться этим моментом... По-правде говоря, он не ожидал, что простой поцелуй может принести столько тепла и наслаждения! Казалось, время просто остановилось. Всё вокруг казалось неважным... иллюзией. Реальны были только губы Сайрен, её дыхание, её запах... Сердце Мадары билось всё громче и чаще. Оно билось так, будто он сейчас сражался.

Сайрен с наслаждением запустила руки в волосы своего любимого, чувствуя, как начинает светиться изнутри от наполнивших её эмоций. Мадара... Невозможно... Он её целует? Как такое может быть? Эмоции созидательницы сейчас были подобны настоящему взрыву! Казалось, что она летит и сияет ярче звезд! Сияет благодаря ему! Всё время и пространство оказалось безнадёжно потеряно... Мадара... Больше ничего в этом мире не имеет значения! Только он. Только его губы и сильная энергетика, буквально подчиняющая созидательницу его воле... и ей нравилось подчиняться ему! Ещё никогда её сердце не билось так быстро, как сейчас.

Мадара не мог насытиться поцелуем. Не мог насытиться ей! И навряд ли когда-нибудь сможет. Он решил: теперь Сайрен принадлежит ему. Только ему.

С усилием разорвав поцелуй, Учиха посмотрел Сайрен в глаза. В её тёплые и снова сияющие в полную силу глаза... Сейчас Мадаре хотелось просто прижать её к себе и никогда не отпускать. Хотелось чувствовать её тепло и знать, что она в безопасности. Вот только доспехи... Учиха мысленно выругался: доспехи не дадут ему ощутить её тепло в полной мере.

Сайрен, кажется, потеряла дар речи. Казалось, через поцелуй Мадара наполнил её счастьем и окончательно высосал всю её волю, потому она даже не пошевелилась, когда он убрал руки с её плеч, встал, снял с себя доспехи и отбросил их куда-то в сторону...

Затем Мадара ненавязчивым, но требовательным движением заставил Сайрен лечь на землю. Она легко подчинилась. Она была послушная, словно кукла. Едва заметно улыбнувшись, Учиха лег рядом с ней, обнял и крепко прижал к себе.

— Мадара? — кое-как с трудом приходя в себя, тихо позвала Сайрен. Созидательнице до сих пор не верилось, что всё это происходит на самом деле.

— Завтра тебя ждет тяжёлая тренировка. Спи, — последовал спокойный ответ.

Голос Мадары был ровным и едва ли не казался равнодушным, будто сейчас не происходит ничего особенного, но на его лице снова играла улыбка, которая была редкостью до его совместного путешествия с созидательницей. Улыбка Учихи стала немного шире, когда он почувствовал, как Сайрен ещё сильнее прижимается к нему и утыкается в него носом. Здесь она в безопасности. В его объятиях она защищена: тут ей не страшен холод, не страшны ночные кошмары, не страшны враги... Он от всего её защитит. А она пусть просто и дальше будет рядом с ним и остается такой же чистой... Остается собой.

Да... Учиха никогда не мог подумать, что ему когда-нибудь захочется кого-нибудь поцеловать. Он не мог подумать, что ему когда-нибудь захочется обнять какую-то девушку. Но Сайрен вызывала у него нестерпимое желание оберегать её и защищать. Вызывала желание не давать погаснуть свету в её глазах. Вызывала желание быть всегда рядом. Сегодня она плакала... нет, такое не должно повториться. Никогда.