ГЛАВА 4. ,, ПРИЗНАНИЕ НЕ ПО СЦЕНАРИЮ,,
На следующий день всё было, как всегда.
Ничто не предвещало изменений. Я проснулась, умылась, позавтракала. Всё — по привычному кругу. Потом собралась и пошла гулять с девочками. День был тёплый, разговоры — лёгкие. Мы говорили обо всём подряд: о школе, о планах, о смешных видео.
Но, как и почти всегда в последнее время, разговор плавно свернул на него.
Даша, одна из самых прямолинейных из нас, вдруг повернулась ко мне с вопросом:
— Кристина, ну всё-таки… нравится он тебе?
Я не стала юлить. Не было смысла скрывать то, что уже и так, кажется, знали все.
— Да, нравится, — честно ответила я.
Но внутри, несмотря на это простое признание, всё бурлило.
Потому что один вопрос не давал покоя: а нравлюсь ли я ему?
Эта мысль грызла изнутри, как тихое пламя, обжигающее всё вокруг. Улыбки, уверенность, спокойствие — всё исчезало, стоило только подумать об этом.
Вечером, как по расписанию, мы снова собрались на стадионе. Место стало для нас почти священным — там проходило всё важное. И вот я увидела его — Артёма. Он сидел отдельно, уставившись в землю. В его взгляде было что-то тяжёлое.
Я подошла, стараясь говорить легко, будто ничего особенного.
— Что случилось? Почему такой грустный?
Он поднял на меня глаза и выдохнул:
— Та капец... Придётся операцию делать. В Днепре.
Я замерла.
Слова будто разлетелись на куски и повисли в воздухе. Я не знала, что сказать, как правильно отреагировать. Сердце кольнуло — тревожно, больно, неожиданно.
— Уго... А когда именно? — наконец спросила я, боясь задеть что-то важное.
Он пожал плечами. Было видно: ему тяжело говорить об этом.
— Да не знаю ещё. Надо обследования проходить, разбираться…
Мы стояли молча. И в эту тишину, как удар грома, ворвалась Даша.
С громким, почти праздничным криком она прокричала:
— Кристина любит Артёма!
Мир остановился.
Голоса стихли. Мячи перестали летать. Все головы обернулись в нашу сторону.
А я стояла рядом с ним, горящая от стыда. Всё внутри скрутилось в ком. Хотелось исчезнуть. Раствориться.
Зачем?
Зачем говорить то, что должно было остаться только между мной и мной?
Кто-то засмеялся. Кто-то подколол. Все вроде бы легко отреагировали, рассмеялись и переключились на свои дела.
Все — кроме меня.
Я осталась стоять. Не смеясь. Не двигаясь. Только с одним вопросом, который бился в голове всё громче:
А он… поверил?