Разреши любить

Несмотря на то, что у меня появились ноутбук и телефон разумеется, одни из самых современных, мощных и дорогих я не связывалась ни полицией, ни с Костей и Игнатом, ни со Стешей. Нет, не из-за страха умереть. Из-за страха, что умрет моя мама точно так же, как несчастная медсестра Даша. Я стала покорной рабыней.

Сначала я жадно читала сводки новостей о нашей с мамой мнимой гибели. Со стороны все это выглядело ужасно страшно авария, пожар, три смерти... Смерть Владиславы, бедной Оксаны и монстра. Моего родного отца.

Он погиб, а я все еще ненавидела его. Если бы не он, ничего бы этого не произошло! Он похитил меня, погнался за мамой, спровоцировал аварию... Из-за него погибли люди, поломались судьбы. Монстр смог испортить нашу жизнь даже после смерти наверное, он был счастлив в своем персональном аду. Счастливо смеялся, сидя в котле.

Еще я читала о Косте многие издания писали о его болезни, кто-то даже предсказывал крах империи Елецкого, однако после операции ему стало лучше. Сейчас он восстанавливался, и я улыбалась сквозь слезы от радости. Костя один из самых волевых и сильных людей, которых я знала. Он не уйдет просто так. И не может оставить Игната.

Затем я позволила себе зайти в соцсети, и когда свайпала по экрану, мои пальцы снова дрожали. Впрочем, это стало моим постоянным состоянием. Тремор, тревога сердцебиение. учащенное

Аккаунт моей Стешеньки был открытым, и я без проблем зашла к ней. Она выложила лишь одну новую фотографию совместную, с нашими кроссовками. Прошлым летом мы носили похожие белые кроссовки и как-то на набережной решили сделать фото сверху, чтобы было видно лишь ноги.

Пост был подписан коротко: «Наша дружба будет вечной».

Эти слова, словно резкий толчок в грудь, выбили дыхание. Смахнув слезы с ресниц, я улыбнулась своей лучшей подруге, оставшейся в той, старой жизни. Моя хорошая, надеюсь, ты справишься. Начнешь ценить себя и полюбишь так, как любила и ценила я. Пусть твои мечты сбудутся. И твои прекрасные истории покорят сердца, как однажды покорили мое.

У Игната был закрытый профиль, однако я увидела, что вместо аватарки у него появился черный квадрат. Я смотрела на этот черный квадрат, и понимала, как много за ним кроется.

Игнату больно. Моему любимому мальчику больно, и это я виновата.

Прости, прости, прости, шептала я, сидя в полутьме с телефоном в руке. Он не заслужил такой боли.

Наверное, это было странно, но... Я молилась о том, чтобы Игнат скорее забыл меня, нашел другую девушку и был счастлив. Наверное, именно в тот момент я поняла, что настоящая любовь это не когда тебе нужна взаимность. Настоящая любовь это когда ты хочешь, чтобы твой любимый человек был счастлив. И не важно, с тобой или нет.

Я коснулась губами черного аватара, представляя, словно целую Игната в щеку. А затем вышла из соцсети.

Несколько часов я лежала на полу, сотрясаюсь от беззвучных рыданий и закрывая ладонью рот, чтобы никто не услышал всхлипов. А когда за окном занялся тускло-фиолетовый рассвет, я встала твердо решив, что в соцсети я больше не зайду. Не стану искать встречи с прошлым и с любимыми людьми. Иначе сойду с ума. Умерла так умерла.

Это был мой осознанный выбор, который дался безумно тяжело. Но иначе было нельзя.

Если мой родной отец был монстром, может быть, и я тоже монстр? Монстр в новой шкуре и с новым именем.
***

Владислава окончательно убила Ярославу.

Спустя пару дней после приезда Стас позволил мне поговорить с мамой. Не знаю, откуда у меня нашлись силы, но я не плакала, а говорила ей, что все будет хорошо, и что я обо всем позабочусь. Она тоже сдерживала слезы, хоть и с трудом, и шептала, что любит меня. А когда сказала: «Дочка, не слушай эту мразь, беги, спасайся, обо мне не думай!», Стас тотчас забрал телефон и ударил ее.

Услышав мамин сдавленный крик, я сжала пальцами покрывало кровати, на которой сидела. А когда услышала голос недовольного Стаса, хрипло попросила:

- Не трогайте маму.

-Твоя мать плохо себя ведет,- хмыкнул этот подонок.

-Пожалуйста, не бейте маму,- повторила я, сильнее сжимая покрывало.

-Да я вообще убить ее могу, дуру эту тупорылую!- отрывисто гаркнул он.

-Не можете. Убьете маму, я все расскажу Вальзеру. Мне будет нечего терять, сказала вдруг я, не понимая, откуда нашлись на это силы.

Он захохотал.

-Условия мне ставишь, милая, а? Не рано ли?

-Я должна разговаривать с мамой каждую неделю. Я должна знать, что она жива и здорова. Иначе Вальзер обо всем узнает. Мне все равно на то, что будет со мной. Но ее не смейте трогать.

Наверное, в моем голосе было что-то такое, что заставило Стаса согласиться. Должно быть, он уловил отчаяние то самое, из-за которого люди готовы на все.

-Ладно,- неохотно ответил он, чуть подумав. -Раз в месяц разговор по телефону. Раз в три месяца по видеосвязи. Чем лучше будешь себя вести, тем чаще сможешь общаться с мамочкой.

-Работаем по бартеру. Ты мне, я тебе. Может быть, даже увидеться вам разрешу. И смотри, хорошо играй свою роль. Иначе станешь убийцей матери.

Его последние слова стали моим проклятьем. Они то и дело всплывали в моей голове как предупреждение, мерцающее красным светом.
***
Прошло несколько месяцев.

Я жила в доме Вальзера, но ни разу не назвала его отцом язык не поворачивался сделать это. Я влекла существование собственной тени, по большей части находясь в своей комнате и почти ни с кем не разговаривая. Мэри выбрала позицию позитивного нейтралитета. Она мило улыбалась мне в его присутствии и болтала забавные глупости, например, удивлялась тому, как много книг я читаю. Сама она в жизни прочитала лишь две книги, чем гордилась. Однако, когда мы оставались наедине, Мэри не превращалась в злобную мачеху, как того требовала классика. Ей было все равно на меня, пока муж давал деньги.

Сам Вальзер не настаивал на общении видимо, понимал, что дочери, которую он не видел много лет, нужно было время, чтобы привыкнуть к нему и его дому. Он вел себя спокойно и тактично, но порою его взгляд и голос становились такими, что делалось не по себе. Я чувствовала монстра, скрытого под личиной обычного с виду человека. И боялась, что однажды он узнает правду.

Мне приходилось выдерживать двойной контроль. С одной стороны меня контролировал Стас, который время от времени напоминал о себе по телефону. С другой стороны это делал Вальзер, который на старости лет явно стал сентиментальным и хотел обеспечить единственной дочери достойную жизнь, однако от себя не отпускал. Он явно чувствовал вину и перед Владиславой, и перед ее несчастной матерью, поэтому порою начинал играть роль щедрого отца. Подарил недвижимость, переписал какие-то компании и активы, завел счет в банке, на котором было немыслимое количество денег... Также заставил взять свою фамилию, и теперь мое полное имя было Вальзер Владислава Ильинична. Иногда после ужина мы гуляли с ним по сосновому бору, наполненному чистым хвойным воздухом. Сначала молчали, потом он начал вести со мной беседы. Наверное, Вальзер видел в своей дочери дикого недоверчивого щенка, и пытался приручить. Возможно, это у него получалось, потому что я стала бояться его меньше. Не так панически, и даже могла разговаривать почти нормальным голосом.

Свою жестокость, о которой так много говорил Стас, при мне Вальзер не демонстрировал, но я прекрасно понимала, какой он человек. Это все понимали, поэтому все ходили по струнке охрана, и обслуживающий персонал, и гости, среди которых были местные политики, бизнесмены и бандиты. Не знаю, о чем Вальзер толковал с ними, но однажды я стала свидетельницей пугающей сцены. Это произошло в начале мая, когда погода стояла сухая и почти по-летнему теплая, а звезд на ночном небе было столько, что хотелось запустить в небо ладонь и собрать эти звезды в горсть.

Я сидела на открытой террасе и читала, когда вдруг услышала странный звук резкий хлопок. И почему-то сразу подумала, что это выстрел. Стало не по себе вдруг на дом кто-то напал? Не зря у Вальзера столько охраны...

Я отложила книгу и осторожно ступая, обогнула дом, затем направилась в сад, из которого послышались приглушенные голоса. Прячась в тени деревьев, я аккуратно выглянула и увидела нескольких людей. Вальзера, его помощника, двух охранников и незнакомого мужчину в деловом костюме, который стоял на коленях и говорил срывающимся голосом:

-Илья Васильевич, умоляю, простите меня! Я не хотел... Это была ошибка! Илья Васильевич, прошу... прошу вас!

Он попытался схватить Вальзера за колено, но тот грубо отпихнул его, и мужчина упал на спину, но живо поднялся и начал бессвязно просить прощения.

-Юра, ты меня утомил, -сказал Вальзер. -Еще немного, и мое терпение кончится. Следующий выстрел будет не в воздух. А в тебя. Подписывай.

Один из скучающих охранников Вальзера наставил на мужчину пистолет, словно подтверждая слова хозяина.

-Но мне... Мне лет пятнадцать дадут за это! -взвыл мужчина с отчаянием.

-Выйдешь по УДО лет на семь раньше, -ответил Вальзер равнодушно.- А может и на все десять. Ты мне надоел, Юра. Последний шанс даю.

Этого несчастного действительно хотели убить.

-Я согласен, Илья Васильевич, -жалобно выдохнул тот.- Напишу явку с повинной! Напишу все, что скажете! Только не убивайте! Умоляю!

Помощник Вальзера кинул ему бумагу с ручкой, и мужчина, подложив бумагу под валяющийся рядом дипломат, что-то спешно начал писать, я хотела уйти, сделала шаг назад, и именно в этот момент под моей ногой громко хрустнула ветка, и это, кажется, услышали. Вальзер повернулся в мою сторону.

-Проверь, что там, -лениво кинул его помощник одному из охранников.

Мне стало страшно. Я не хотела, чтобы Вальзер понял, что я стала свидетельницей этой страшной сцены едва не совершенного убийства. И со всех ног кинулась обратно к дому. Не знаю, как я добежала до террасы и буквально запрыгнула в кресло, в котором недавно читала. Книгу для достоверности положила на колени, делая вид, будто уснула во время чтения.

Буквально через десять секунд рядом с террасой появился охранник. Он увидел меня и объявил в рацию:

- Все чисто. Никого нет. Владислава Ильинична спит в кресле.

Они все называли меня так по имени-отчеству, которое казалось мне до ужаса нелепым. С уважением.

Ему что-то ответили, но я не расслышала. Мне хотелось, чтобы охранник поскорее ушел тогда бы я вернулась в свою спальню. Однако он торчал рядом, и мне приходилось притворяться спящей. Зато рядом появился сам Вальзер.

-Спит?- тихо спросил он.

-Да, Илья Васильевич,- ответил охранник.

- Холодает, -задумчиво сказал Вальзер. А потом вдруг подошел ко мне и вдруг осторожно взял на руки и понес в дом. Я не открывала глаза и боялась пошевелиться вдруг станет понятно, что я всего лишь притворяюсь? Но он, кажется, не понял, что я не сплю. Несмотря на возраст, силы у Вальзера было много OH легко донес меня до спальни, подняв по лестнице. Уложил в кровать и укрыл ноги пледом.

-Спи, дочка,- услышала я его тихий голос. -Виноват я перед тобой, виноват. Но ничего, что смогу, то исправлю.

Он погладил меня по волосам, как ребенка, и ушел. Как только дверь закрылась, я широко распахнула глаза. Наверное, в тот момент я точно поняла узнай он, что настоящая Владислава мертва, никто не уйдет живым от этого человека. Никто.