Разреши любить

Это был теплый майский вечер солнечный и ласковый. Небо казалось васильково-голубым, и по нему, точно дирижабли, медленно плыли облака. Аромат сирени невидимой теплой волной лился в спальню из распахнутого окна. И навевал мне воспоминания из прошлого. Запах сирени ассоциировался с Игнатом и со временами, когда мы ненавидели друг друга, не разрешая себе проявлять любовь. Я не видела его почти шесть лет, но часто думала, какими бы были для нас эти годы.

Может быть, мы бы уже поженились? И даже стали бы родителями малышки или малыша? Жили бы втроем в красивом доме, в котором всегда было тепло и уютно, и любили бы друг друга.

Думая о нем, я слабо улыбнулась, но тут же прикусила губу. Может быть, Игнат уже женат? у него есть красивая молодая жена и ребенок с его глазами. А может быть, он до сих пор один наслаждается холостяцкой жизнью, развлекаясь с разными девушками. Как бы то ни было, главное, чтобы мой мальчик был счастлив.

«Мой мальчик» Я продолжала называть Игната именно так в своих бесконечных мыслях.

Думая о нем, я расчесывала влажные после душа темные волосы. Мне часто приходилось их красить, чтобы не было видно светлых отросших корней. Из-за этого они стали более сухими, и мне приходилось использовать бальзамы и маски. Если Вальзер не замечал ничего, что касалось волос, то Мэри ловила малейшие нюансы во внешности. Меня спасало лишь то, что мачеха была глупенькой. Хорошей, веселой, но глупенькой. Мэри явно и подумать не могла, что я не та, за которую себя выдаю.

-Я думала, ты брюнетка, -сказала она мне как-то.- А у тебя корни светлые.

-Ну да, -равнодушно ответила я, хотя внутри напряглась.- Потемнели с возрастом, и меня это бесит. Хочу быть брюнеткой.

-Может быть, зря? -покачала головой Мэри.- У тебя такая светлая персиковая кожа, что какой-нибудь светло-русый цвет освежил бы тебя, дорогая. С темными волосами ты кажешься слишком серьезной.

- Не знаю, подумаю, -сказала я.

Высушив волосы, я переоделась и, глянув на часы, спустилась вниз на ужин. Это было частью семейного ритуала совместный ужин, на котором присутствовали Вальзер, Мэри и я. Иногда за столом появлялись особые гости, имеющие доступ в дом, например, Стас вместе с Марком. Пару раз приезжали друзья Вальзера один на вид был маститым уголовником с хриплым каркающим голосом, на которого я опасалась поднимать взгляд, второй представительным бизнесменом с благородной сединой, от которого веяло холодом, даже когда он улыбался. Все они, включая Вальзера, делали вид, будто законопослушные граждане, но это была всего лишь какая-то их особая игра. Всех троих объединяло нечто страшное, что происходило с ними в былые годы. Грязь и кровь.

Летом завтракали не в помпезной столовой, а на мансарде, на которую падали сквозь сосновые ветки золотистые лучи садящегося солнца. Здесь не пахло сиренью стоял ставший привычный запах хвойного леса. Вальзер и Мэри уже ждали меня за накрытым столом. Поздоровавшись, я привычно опустилась на свое место. На ужин были стейки с каким-то мудреным соусом, несколько видов гарниров и овощной салат всем этим занимался профессиональный повар.

-Хорошо выглядишь, Владочка,- сказала мне Мэри довольным голосом. Недавно Вальзер подарил ей очередное дорогое украшение, которое она выпрашивала несколько месяцев. Не знаю, зачем ей нужны были все эти колье, серьги и кольца, ведь Мэри никуда особенно не могла их надеть Вальзер не разрешал ей посещать тусовки, клубы и рестораны. Даже встречи с подружками были регламентированными. Как и я, Мэри тоже оказалась заперта в своей собственной золотой клетке с алмазным замком. Но разница между нами была она сделала это добровольно.

-Ты тоже выглядишь великолепно, -ответила я. Вполне искренне. С Мэри мы дружили, хоть и были абсолютно разными. Потому что дружить больше было не с кем.

-Хочу сделать каре и покрасить волосы в черный, заворковала она, -касаясь своих шикарных каштановых волос, собранных в высокий хвост. Как думаешь, мне пойдет?

-Тебе все пойдет, улыбнулась я, разрезая стейк.

-Никаких стрижек и покрасок, -негромко сказал Вальзер. Его голос был спокойным, но в нем слышалась особая угрожающая нотка.

Мэри закусила пухлую губу

-Мне хочется поменять образ, дорогой! Разве тебе не будет приятно, что твоя жена стала еще красивее?

-Ты красива и так, -ответил Вальзер. Неестественность не люблю. Женщина не должна красить волосы.

-Почему Владе можно, а мне нельзя? вспыхнула Мэри, и я едва не подавилась кусочком мяса.

-Влада красит волосы? -спросил он, глянув на меня. За эти годы я так и не привыкла к его волчьим глазам. Боялась их, боялась самого Вальзера, хотя, надо признать, он ни разу не сделал мне ничего плохого. Не бил, не кричал, даже не был резок. И как умел, показывал свою любовь не ко мне, а к единственной дочери.

-Подкрашиваю, чтобы не было видно седины,- сказала я, и сердце в это время сжалось. Почти шесть лет прошло, а я все равно боялась, что вскроется правда.

Мэри хмыкнула, но ничего не сказала, будто почувствовав, что я напряглась. Она делала это не из добрых побуждений наверное, почувствовала, что делает мне одолжение. А если она сделала мне одолжение, то и я должна буду сделать то же самое. Это был наш негласный договор.

- У моего друга Рустика скоро юбилей, -в конце ужина сказал Вальзер. -Нужно будет поздравить. Поедем к нему всей семьей.

Семьей. Это слово заставило меня вздрогнуть. Мы никакая не семья, лишь иллюзия, которая однажды развеется, как туман над рекой. Моя семья моя несчастная мать, которая все еще находится у Стаса.

Мэри засияла от счастья а вот и повод выгулять новое украшение стоимостью десятки миллионов рублей. Я же вздохнула ненавидела подобные мероприятия, на которые время от времени приходилось сопровождать отца. Хорошо, что это было очень редко.

-Как же здорово, милый, восторженно заговорила Мэри. А когда у него днюха? Где справляет? Кто там будет? Может быть, мне купить новое платье? Твоя жена должна быть самой красивой!

-Тише, Машка,- поморщился Вальзер, который не любил излишнего шума.- Через неделю. Полетим на самолете. Так что будьте готовы. Обе.

-А куда полетим?- жадно спросила Мэри. Москва? Питер? Сочи? Или он будет отмечать юбилей за границей?

Вальзер назвал город. И я, услышав его, замерла, не донеся вилку с подцепленным кусочком мяса до рта.

Он назвал город, из которого меня увезли, изменив внешность.

Город, который я всегда считала родным.

Город, по которому я так безумно скучала.

Город, в котором я была похоронена.

Мой город.