Нечто бессмертное | 18+

Что-то противно мокрое и холодное касается моих лодыжек, моих рук. Опускаю взгляд и вижу, что мои ноги запутались в какой-то влажной траве. Должно быть, я споткнулась в кромешной темноте, потому что сейчас я лежу на холодной земле. Ночью. В лесу.

Слабые, но ритмичные капли дождя бьют по мне. Чувство неминуемой опасности охватывает с головой, как и чувство едкой тревоги. Окутывает. Парализует. Принимаюсь вырывать траву с корнями, только бы высвободить ноги и убежать из этого страшного леса как можно скорее. Под ногти забивается грязь, но это меньшая из моих проблем. Дождь постепенно переходит в ливень. Моё бежевое летнее платье промокает насквозь и до ужаса неприятно прилипает к телу.

С трудом встаю на ноги и даю дёру. Бежать, пока не подогнутся ноги, пока лёгкие не лопнут. Нос забивает запах хвои и дождя. Тревога распространяется по мне, проникает в каждую клеточку тела. Параноидальное чувство, будто за мной следят. А в темноте ничего не видно. Но я отчётливо ощущаю, как то, что преследует меня, неумолимо приближается. Это человек или зверь? Могу разглядеть лишь тень.

Мокрые пряди золотисто-русых волос, потемневшие от дождя, спадают на лицо и прилипают к коже, затрудняя и без того слабый обзор. Пробираюсь через тернии и переплетающиеся ветки деревьев, не обращая внимания на то, что они оставляют порезы на руках и лице. Не оборачиваюсь и не думаю останавливаться. Я должна бежать. Бежать, во что бы то ни стало.

Тень неминуемо приближается. Это силуэт мужчины, теперь я могу быть уверена в этом. Какого чёрта он меня преследует? Оборачиваюсь, чтобы разглядеть его лицо, но ни на секунду не сбавляю темп бега. Этот человек — тень. Просто тень в темноте ночи.

Испуганно взвизгиваю, когда он оказывается совсем рядом, а я так и не могу увидеть его лица. Разве что два горящих жёлтых огонька глаз. У него испепеляющий взгляд. Что ему от меня нужно? Он может добраться до меня в любую секунду. Клянусь, я чувствую его ледяное дыхание на шее. По телу пробегает озноб. Хочу кричать. Хочу, чтобы он просто оставил меня в покое. Но стоит открыть рот, из него вырывается лишь хрип. Как будто страх забрал мой голос, приказывая молчать.

Стремлюсь к свету, но его не видно. Хочу выжить. Спастись. Спотыкаюсь о скрытые травой корни и пролетаю буквально пару метров, перед тем как с грохотом упасть в липкую, размокшую землю. Мужская тень нависает надо мной, скрывая от всего живого. Оглушающий выстрел.

Это конец.

***

А это начало.

Испуганно распахиваю глаза от своего же крика. Сердце бешено колотится в груди, а всё тело знобит. Этот сон я вижу часто. Такой реальный: кровь у меня на щеке и руках, холодный пот, остужающий кожу. Я убеждаю себя, что всё это действительно было, что это болезненное воспоминание. Эту часть меня я сама не могу понять до конца. Но я в принципе многого в себе не понимаю. Неудивительно, что люди всегда называли меня странной. Если бы они только знали...

— Господи, помилуй...

Я в маленькой, тесной и душной комнате отеля, которую сняла на ночь. Медленно прихожу в себя, всё ещё напуганная тем, что произошло. Сказать, что двенадцатичасовой перелёт — это ужасно — это ничего не сказать! На протяжении всего пути меня обуревала безумная паника, плюс ко всему прощальный сабантуй с подругами, и в итоге я не спала больше суток. Неудивительно, что с таким стрессом меня мучают кошмары.

Хватаю телефон и вижу, что время всего-ничего — 4:38. Бросаю взгляд в окно. Едва ли светает. Высокие деревья в парке напротив похожи на уродливые худощавые силуэты. Вздрагиваю, возвращаясь воспоминаниями к своему сну. Это было так реально: и тот лес, и тот преследователь.

Быстро встаю и задёргиваю занавески. Иррациональный страх не хочет отпускать. Возвращаюсь в постель и прячусь под одеяло с головой. Нужно ещё хоть немного поспать, впереди важный день — знакомство с принимающей семьей.

Ближе к обеду уж слишком навязчивым стуком в дверь меня будит горничная, которая явно ожидает увидеть пустой номер. В панике оплачиваю неустойки и спешно покидаю отель.

Университет Рейвен Хилл встречает меня своим старинным европейским видом. Складывается ощущение, что, как только я переступлю порог, сразу окажусь в веке так девятнадцатом, в роскошном платье с пышной юбкой в пол и отправлюсь на бал, где молодые кавалеры будут кружить меня до самого утра. Лица присутствующих скрыты за яркими масками. Дамы в пышных и красочных платьях кружат на отполированном паркете. Музыканты исполняют загадочную мелодию, свечи рассеянно мерцают в большом зале, создавая готическую атмосферу неизвестному празднику. Встряхиваю головой, отгоняя фантастические мысли. Нужно собраться, на достопримечательности посмотрю позже.

Но всё же архитектура университета производит на меня впечатление. Такая смесь модерна и античности мне по душе. Здание выложено красным кирпичом, где-то более светлым, а где-то, напротив, тёмным. В глаза бросается множество каменных колонн. Ветерок проносится сквозь них, издавая странный, свистящий шум, от которого по позвоночнику проходит приятная дрожь. Окна достаточно большие, чтобы впустить в помещение необходимое количество света. Здесь своя особая атмосфера. Кампус выглядит довольно большим, надеюсь, я не потеряюсь здесь.

Следуя указателям, нахожу крыло администрации, но вдруг теряю ориентацию в пространстве и начинаю блуждать по коридорам. Отличное начало, Лиза! И куда мне идти? Шарахаюсь по коридорам, как загнанный котёнок, в надежде встретить хоть одну живую душу. И, кажется, удача сегодня на моей стороне. Я вижу привлекательную смуглую девушку, вероятнее всего тоже студентку, которая идёт мне навстречу. Собираю волю в кулак, натягиваю вежливую улыбочку, как учили, и говорю с «правильным» акцентом:

— Привет! Ты не могла бы мне помочь?

Она обращает на меня внимание и начинает улыбаться. Хоть кто-то чувствует себя здесь уверенно. Её глаза загораются лютым восторгом, как только она приближается ко мне.

— Привет, тебе нужно оформить документы для зачисления?

— Что-то в этом роде... — отвечаю неуверенно.

Девушка улыбается ещё лучезарнее во все тридцать два зуба, а в глазах появляется задорный блеск.

— Ты случаем не иностранная студентка? — любопытство, звучащее в её вопросе, хлещет через край. Кажется, не только я так реагирую на иностранцев.

— Это так очевидно? — я чувствую себя подавленно после того, как меня раскрыл первый встречный. Этого стоило ожидать.

— Скажем так, я никогда не видела тебя здесь раньше, а живу я в Рейвен Хилл с рождения, — подмигивает и щёлкает тонкими музыкальными пальцами. — А ещё у тебя очень милый акцент.

После последней фразы смущение накрывает меня с головы до ног. Я знала, что этого не избежать.

— Это объясняет твой интерес, — пытаюсь не потерять нить разговора.

Девушка смеётся в ответ на мою фразу:

— Не волнуйся. Я покажу тебе, что где, мне тоже нужно в деканат. Кстати, я Энн.

Она уверенно протягивает мне руку, и мы обмениваемся рукопожатиями.

— Елизаве... — хочу договорить собственное имя, но уже представляю, как смешно для меня это будет звучать из уст иностранцев. Пусть лучше называют меня Элизабет. — Зови меня Элизабет или просто Лиза.

Энн хватает меня за руку, я успеваю лишь удивлённо охнуть, а она уже тащит меня к пункту назначения. Оказавшись перед нужной дверью, я начинаю доставать бумаги из сумки, что оказывается крайне проблематично. Я не в состоянии совладать со всем этим ворохом документов, ибо гладкая папка плавно выскальзывает из моих рук, но Энн вовремя реагирует и подхватывает её.

— Спасибо, — ласково улыбаюсь я, протягивая руки к документам.

Но Энн не спешит отдавать их. С преувеличенным интересом изучает мои курсы и прочие бумажки.

— О, отлично! На историю США и обществоведение будем ходить вместе! — восторженно бурчит под нос, пока в один момент её глаза не расширяются в каком-то странном изумлении. — Ты знаешь несколько иностранных языков, в том числе и русский? Да ты лингвист-экстремал, я так скажу! — поднимает на меня сияющие от восхищения глаза и широко улыбается.

Я едва ли сдерживаю себя, чтобы не рассмеяться и сходу не выдать свою национальность. Пусть это немного нетактично с моей стороны, но я решаю разыграть девушку.

— Не любишь русских?

Энн пожимает плечами, даже не догадываясь, кто стоит перед ней.

— Почему не люблю? Я никогда с ними не общалась. Но по телевидению их выставляют не в лучшем свете. Кто знает, какие там люди.

— Мне кажется, там одни алкоголики, — рассуждаю с видом знатока, всеми силами сдерживая смех. — У них экономика хромает, причём на обе ноги, плюс низкий уровень занятости населения.

Вдруг Энн меняется в лице, точно узнала тайну мирового правительства. Краснеет, спешно протягивает мне документы и смущенно спрашивает:

— А ты откуда?

Тут я не выдерживаю и громко хохочу, схватившись за живот.

— Из России! И там всё не так плохо, как говорят по зомби-ящику!

— Ах, ты! — подхватывает мой смех девушка, предварительно выдохнув с видимым облегчением, очевидно, радуясь, что не сморозила чего-то грубого в адрес русской нации.

Энн такая позитивная и заводная, словно полная противоположность меня с моим стеснением и пассивностью. Но, как говорится, противоположности притягиваются, может, мы сможем стать подругами?

Покончив с документами, мы вместе выходим из здания, поддерживая ненавязчивую беседу. Энн будто специально говорит не слишком быстро, из-за чего я начинаю смущаться ещё больше.

Мы подходим к одной из лавочек во дворе университета. Энн плюхается на неё и жестом приглашает меня присоединиться. Секунду медлю, наконец-то рассматривая её под солнечным светом. Красивая девушка с чёрно-каштановыми волосами, собранными в два милых хвостика, и живыми миндалевидными карими глазами оттенка горького шоколада. Она не производит плохого впечатления, мне хочется ей доверять. Интуиция, обычно, на моей стороне. Я слегка застенчиво присаживаюсь рядом.

— Ты выглядишь немного потерянно... — её мурчащий голос не лишён ноток волнения.

— Не так просто приехать в чужую страну, где ты никого не знаешь, — улыбаюсь в ответ.

— Всё не так плохо! Теперь ты знаешь меня!

Её энтузиазм заразителен. Уголки моих губ приподнимаются выше в счастливой улыбке.

— В любом случае, спасибо, — по привычке складываю ладони вместе, словно для мольбы, — что помогла пройти через этот лабиринт! Я думала, что заблужусь там!

— Не волнуйся, я всё здесь знаю. Считай это небольшим туром по новому университету, — она неловко улыбается, будто медлит с вопросом. — Ты будешь жить в общежитии?

— Не-а, у меня есть принимающая семья, — отвечаю будничным тоном, собирая непослушные пряди волос в шишку на затылке. — Я буду работать няней в обмен на место проживания и еду.

— А ты счастливица! — складывает губы уточкой, отстранённо кивая каким-то своим мыслям.

— И не говори! — расслабляюсь и продолжаю наслаждаться беседой. Кажется, общаться с иностранцами не так уж и страшно.

— А это не далеко от кампуса будет? — она задумчиво кивает в сторону выложенного красным кирпичом здания университета.

— Не знаю, — невинно пожимаю плечами и дую губки. — Я только вечером к ним поеду. По факту, я должна была сделать это ещё вчера, но я так устала после перелёта, что завалилась спать в первом попавшемся отеле. Да и глава семьи не успевал забрать меня из аэропорта, судя по нашей переписке.

Энн с интересом слушает меня, всё сильнее загораясь энтузиазмом.

— Надеюсь, что дети хорошие, и не будут трепать тебе нервы. А что за семья? Может быть, я знаю их.

Поднимаю взгляд на девушку и замечаю, с каким любопытством она смотрит на меня. От её взгляда мне становится смешно, но я стараюсь ответить спокойно:

— Уилкинсоны, довольно влиятельная семья в этом городе, из того, что я поняла. Да и заботиться я буду только об одной маленькой девочке — Шарлотте.

Тут мне кажется, что температура на улице падает градусов так на десять. Лицо Энн меняется до неузнаваемости в считанные секунды. От её живого восторга и интереса не остаётся и следа, появляются паника и смущение, словно перед ней сидит привидение.

— Ты няня у Уилкинсонов?.. — спрашивает так неуверенно, будто надеется, что я шучу.

— Да... — смущённо протягиваю я. — Ты знаешь их?

Энн не отвечает, и мне становится не по себе. Что на неё нашло?

— Что-то не так с Уилкинсонами?

Моё любопытство на пике, а она продолжает молчать. Это молчание что-то скрывает, только слепой не заметит. Я осторожно кладу руку ей на плечо, она моментально вздрагивает от моего прикосновения.

— Всё нормально?

Энн подскакивает с места и делает пару шагов назад, точно ошпаренная. В карих глазах вижу лютый страх и панику. Она выглядит болезненно. Побледнела и едва заметно дрожит. Что творится в её голове?

— Да... Всё в порядке... Я просто вспомнила, что у меня дела... — она больше не говорит со мной спокойно, заикается и тараторит, но мне удаётся уловить смысл её слов. — Извини за мою спешку.

— Дела?.. — переспрашиваю осторожно.

— Да, глупо, правда? — нервный смешок никак не сочетается с тем смехом, который я слышала пару минут назад. — Очень важная встреча!

На её щеках выступает румянец, она явно волнуется. Я не успеваю придумать ничего, чтобы усмирить внезапно возникшее напряжение, как она машет мне рукой на прощание и спешно уходит.

Что это, чёрт возьми, было? Отличная попытка завести новое знакомство, я за километр чувствую её дружелюбие! И из-за чего? Из-за моей принимающей семьи? Они настолько влиятельные, что их боятся горожане? Я не понимаю!

Пытаюсь собраться с мыслями, потирая щёки ладонями. Думаю, в таком случае не стоит медлить. Мне с каждой минутой хочется всё больше узнать, кто же такие эти Уилкинсоны, и что они из себя представляют. Первый опыт общения с местным населением прошёл не очень удачно, поэтому я просто вызываю такси — это получается у меня лучше.

Пока я катаюсь до отеля за вещами, а затем и до дома Уилкинсонов, наступает вечер. Достаю свои чемоданы из багажника и плачу пожилому таксисту, который с некоторым недоумением интересуется у меня:

— Мисс, вы уверены, что это точный адрес?

Я вижу, как мужчина с некоторым недоверием и даже неприязнью косится на дом.

— Это шестьдесят четвёртый дом на Дарк Хилл?

Таксист смущённо кивает.

— Тогда уверена, — стараюсь, чтобы ответ прозвучал как можно более убедительно, но от моей уверенности не остаётся и следа.

Водитель молча кивает и уезжает. Я останавливаюсь на мгновение и смотрю ему вслед. Это снова была та странная реакция на Уилкинсонов? Да меня распирает любопытство! Они действительно нормальные? Стоит ли мне бояться их?

Я осматриваю себя, перед тем как идти. В любом случае, важно произвести хорошее впечатление. Думаю, что чёрный пиджак, белая блуза и свободная чёрная юбка в пол с вкраплением мелких огненных цветков и разрезом слева отлично смотрятся в такой ситуации. Золотисто-русые волосы собраны в маленький хвостик на затылке.

Листва под ногами хрустит и ломается, а лёгкая туманная дымка услужливо рассеивается с каждым новым шагом. Оказываюсь перед огромными коваными ажурными воротами, закрытыми на сигнализацию. Осматриваюсь по сторонам. Их дом стоит на отшибе, и соседей не так уж много. Лишь несколько симпатичных небольших домов через дорогу. Они идут друг за другом, с одинаково выстриженным газоном, и отсутствием забора. А вот дом моей принимающей семьи с высоченным забором заметно выбивается из общего антуража.

Нажимаю на звонок. Тишина. Проходит минута. Две. Тишина. Это начинает напрягать. Всё это время панически переминаюсь с ноги на ногу, косясь на камеру, расположенную на воротах. Наконец-то до меня доносится сигнал, оповещающий о снятии блокировки. Как культурно. Хоть бы вышли.

Преодолев первое препятствия в виде ворот, замираю от бури эмоций, нахлынувшей на меня, ибо я обнаруживаю себя лицом к лицу с достаточно внушительным по размерам двухэтажным особняком. Дом выглядит довольно современно с большими панорамными окнами на первом этаже, но вместе с тем здание не лишено готичности из-за своего тёмно-серого цвета. Не сразу замечаю открытый балкон на втором этаже, который сейчас пустует. По левую от меня руку располагается большой гараж на несколько автомобилей, и только одна машина стоит вне его — красный спорт-кар Ауди. Мажоры, однако.

Моргаю пару раз в надежде, что всё не исчезнет, и нет, не исчезает. Это реально огромный особняк, прямо передо мной! Внезапный порыв ветра срывает завядшие листья с деревьев и кружит их в танце. Вдоль тропинки установлено несколько фонарей-подсвечников, на свет которых слетаются мотыльки. Напротив парадного входа сыпет прохладной водной пылью небольшой фонтан. Это успокаивает меня.

Уверенно цокая каблуками по выметенной дорожке, я приближаюсь к массивным дверям. Поднимаю руку, чтобы постучать, но тут по спине пробегает холодная дрожь. С чего бы это? Взгляд падает на звонок. Собираюсь с духом и неуверенно нажимаю на кнопку. Довольно приятная мелодия эхом разносится по двору и затихает, прямо как и моя уверенность. Внезапно я ощущаю неконтролируемую панику, будто от моих дальнейших действий зависит моя жизнь. Стою минуту, две. И с каждой секундой волнение всё больше захватывает моё сознание, дурманя и не давая возможности здраво мыслить. Инстинкт самосохранения подаёт тревожный знак. Судорожно вздыхаю и снова тяну руку к звонку. Не нужно.

В этот же момент дверь со скрипом отворяется, и я встречаюсь с парой завораживающих карих глаз. Их обладатель — привлекательный парень со светло-русыми волосами, я бы сказала блондинистыми. Мне кажется, что передо мной стоит призрак с очень бледной белой кожей, почти полупрозрачной. Склонив голову чуть набок, он смотрит на меня с хитрой ухмылкой и... с любопытством?

Я не знаю этого молодого человека. Я ни разу в жизни не видела его, но почему он так пристально, и при этом равнодушно смотрит в мои глаза? Не выдерживаю зрительного контакта и опускаю голову. Слышу тихий смешок. Отлично, Лиз, сегодня определённо не твой день.

Он не произносит ни слова. Ждёт, что я представлюсь первой? Хорошо. Сжимаю кулаки, чувствую, как потеют ладони. Я будто на иголках. Да и не было у меня опыта деловой беседы с таким симпатичным молодым человеком! Ему бы на обложках журналов красоваться или быть высокооплачиваемым актёром.

Сладкие нотки сандала и кардамона щекочут мой нос. Отличный парфюм. Выжимаю из себя последнюю энергию, снова натягиваю лёгкую деловую улыбку, поднимаю глаза и начинаю:

— Добрый вечер! Меня зовут Елизавета Бауэр. Я ваша Au Pair из России.

— Я не заинтересован, — раздраженно заканчивает он со мной в унисон.

Его грубый бархатистый голос вызывает дрожь по телу. Я стою как ошпаренная, и глупо хлопаю ресницами.

— В чём, простите? — уж очень хочется мне спросить, и я, собственно, не выдерживаю.

— В разговоре с тобой.

Незнакомец стоит и выжидающе смотрит на меня. Очевидно, у него нет намерения сбавить повисшее напряжение ни на градус. Молчание, возникшее между нами, заставляет смутиться. Я чувствую, как горят мои щёки, благо, я никогда не краснею от волнения. Его глаза цвета янтаря всё ещё смотрят на меня. Он пытается узнать кого-то во мне? Глупости, мы даже не знакомы. Под его пристальным взором я чувствую себя некомфортно.

Мне хочется научить его хорошим манерам, но я даже рта открыть не могу. Он меня не впустит, да? Закрадываются подозрения, что в документах была ошибка в адресе. Неловко переминаюсь с ноги на ногу, стоять без движения на каблуках — настоящая пытка. И чем больше я смущаюсь его взгляда, тем более довольным он выглядит.

— Я могу поговорить с мистером Уилкинсоном? — на ходу пытаюсь придумать хоть какую-то фразу, на что он демонстративно разворачивается и уходит, оставляя дверь открытой.

Он издевается? В любом случае, он не захлопнул дверь перед моим носом, думаю, я могу войти. Глубоко вздыхаю и перешагиваю порог. Передо мной простирается холл с величественной лестницей на второй этаж, буквально в пятнадцати метрах от меня. Это нереально. От восторга я не могу вдохнуть. Вздрагиваю и обхватываю себя руками — прохладно. Изнутри этот дом больше похож на поместье, чем снаружи. Хотя, откуда знать мне, девушке, которая всю свою жизнь жила в «хрущёвке». Одно могу сказать точно, это очень богатая семья.

Стараюсь сохранять спокойствие. Им не нужно знать, где и как я жила в России. Не хочу выглядеть необразованной туристкой, которая фотографирует всё, что видит, и вечно ходит с открытым ртом.

Повернув голову направо, я опять сталкиваюсь взглядом с этим незнакомцем. Он всё так же смотрит на меня. Задумываюсь, нормально ли я выгляжу. Хоть бы помада не размазалась! Отлично, моя уверенность в себе в очередной раз улетучивается за пару секунд. Он у всех людей такую реакцию вызывает?

Не могу больше стоять, поэтому снимаю пиджак, лишь бы совершать хоть какие-то телодвижения. Не знаю, что делать. Не понимаю. Это то самое приятное общение, которое мне обещали на собеседовании?

Внезапно парень возвращается к жизни и слегка дёргается. Я дрожу под его пронзительным взглядом. Будто мне угрожает опасность. Снова отвожу взгляд, и снова он усмехается. Должен же ещё хоть кто-то быть в этом доме.

На самом деле, выглядит он очень даже ничего. От этой мысли хочется влепить себе пощёчину: вполне вероятно, что он старший сын моего работодателя, в конце-то концов! Я скрещиваю руки на груди и начинаю нервно постукивать каблуком по тёмно-коричневому паркету — первый признак того, что я закипаю.

— Извините! Я за сегодня очень устала и хотела бы поговорить с мистером Уилкинсоном по поводу моего проживания в этом доме! — пытаюсь звучать спокойно, но голос выдаёт моё раздражение с потрохами.

Он молча разворачивается и уходит. Вот же идиот. Глубокий вдох. Ещё раз, и я дам ему в глаз. Из помещения, в которое он ушёл, я слышу обрывок разговора:

— Эй, мистер Уилкинсон, это к тебе. Там какая-то девка приехала, всё возмущается без умолку, — лениво, будто это очень трудно, протягивает белобрысая проблема своим бархатным голосом с лёгкой хрипотцой.

Какая-то девка? Как грубо! Серьёзно, что он о себе возомнил?! Мне плевать, что он из богатой и статусной семьи, но обращаться с другими людьми вот так! Пытаюсь держать себя в руках, но это непросто. Очевидно, этот парень будет той ещё занозой.

Наконец ко мне выходит другой молодой человек, на вид не имеющий ничего общего с тем, который меня «встретил». Выглядит он старше, да и по своему официально-деловому стилю одежды больше походит на обитателя этого особняка, чем тот парень в трениках и футболке. Смотря на его недешёвый официальный костюм, можно предположить, что он важная шишка в этом городе. Его золотистые волосы, напоминающие по цвету медь, собраны в пучок на затылке и переливаются на свету, подбородок и щёки покрывает лёгкая щетина, пара зелёных глаз дружелюбно смотрит на меня. От него не исходит чувства враждебности. Несмотря на резкие черты лица и острые скулы, сложно представить, что он может злиться. Странная семейка. Они все тут красивые и пугающие одновременно? Я немного успокаиваюсь.

Мужчина, в отличие от того грубияна, не медлит и спешит представиться первым:

— Добрый вечер, мисс Бауэр, рад наконец-то встретиться лично. Я Габриэль, старший сын семьи Уилкинсон.

Даже его манера речи в корне отличается. Только сейчас вспоминаю, что именно с ним у меня было видео-собеседование. Я тогда была уверена, что он глава семейства. Становится неловко, вспоминая, какая у меня тогда паника была. И как я почти заверещала от радости, когда он сказал, что будет рад приютить меня в своей семье.

— Рада знакомству, мистер Уилкинсон, — лёгкая улыбка проскальзывает по моим губам. —Для удобства произношения можете просто называть меня Элизабет.

— Ох, не стоит так формально. Просто Габриэль. Мне очень жаль, что я не смог лично встретить тебя в аэропорту. Произошёл рабочий форс-мажор, не позволивший мне покинуть офис в положенное время, — его полуофициальный тон заставляет почувствовать себя не в своей тарелке. — Надеюсь, отели в нашем городе не совсем ужасные, — шутливо говорит мужчина и мягко улыбается.

Я улыбаюсь в ответ, пытаясь показать, что извинения приняты. На лице Габриэля появляется облегчение, и он продолжает:

— Также я хотел бы извиниться за отсутствие манер у Дамиана. Пожалуйста, не обращай на него внимания.

Он осторожно и учтиво, слегка наклонившись, берёт мою руку и держит её неприлично долго. От прикосновения его холодной ладони ток проходит по моей руке и распространяется по всему телу. Смущённо вырываю свою руку и стараюсь перевести тему:

— Дамиан?

— Мой бестактный младший брат, — отвечает в некотором раздражении, поводя напряжённым подбородком, — которого ты только что видела.

Они точно братья? Вообще не похожи. Меня до сих пор в дрожь бросает, когда я вспоминаю его взгляд.

— Всё в порядке, — фальшивая улыбка скользит по губам. — Я бы хотела встретиться с мистером Уилкинсоном, чтобы обсудить все детали моего размещения.

— Наш отец очень много работает за границей, и, пока его нет в США, я забочусь о семье. — Он беспечно пожимает плечами, а взгляд изумрудных глаз остаётся непроницаемым. — Сейчас как раз такая ситуация.

Замираю почти с открытым ртом. Он не глава семьи, а его отца нет дома? То есть, меня вообще встречать не планировали? И плевать им было, что к ним приезжает иностранная студентка. Я смотрю на Габриэля, ожидая, что он скажет дальше. Очевидно заметив моё волнение, лицо мужчины смягчается.

— Не волнуйся, я прекрасно знаю все детали, — подбадривающе заверяет меня он с дружелюбной улыбкой на уголках губ. — Думаю, завтра мы закончим всю работу с документами.

Снова неловкое молчание, заставляющее сердцебиение тормозить.

— Значит, Шарлотта твоя младшая сестра?

— Да, — при упоминании девочки он буквально сияет и сцепляет пальцы рук в замок. — Она настоящий ангелочек, вот увидишь.

— И у тебя есть брат, — шёпотом произношу для себя, слегка кивая головой в такт своим мыслям.

Не дожидаясь дальнейших вопросов, Габриэль оборачивается и идёт по направлению к парадной лестнице с красивыми резными перилами.

— Пойдём, я покажу твои апартаменты.

Я тихо вздыхаю, беру свои чемоданы и тащусь следом. Как только я начинаю корячить их на лестницу, мужчина оборачивается и мигом спускается обратно.

— Позволь мне, — не договорив, он хватает мои чемоданы и спешно поднимается. Кажется, это его не особо затрудняет.

— Благодарю, — почти шепчу в ответ и иду следом.

Поднявшись на второй этаж, мы оказываемся на распутье двух абсолютно идентичных коридоров, раскинувшихся по правую и левую руку. С обшитыми панелями под кирпич стенами, а-ля лофт; множеством современных картин и фото; в довершение довольно специфическое дизайнерское решение в виде свисающих с потолка лампочек без светильников. Красота. Мы поворачиваем направо и идём до конца коридора. Я пару раз поскальзываюсь на дубовом ламинате.

До меня доносится тихое пение и аккорды акустической гитары. Сначала решаю, что это записанная песня играет в одной из комнат, но вскоре понимаю, что это живая музыка. Такая нежная и печальная мелодия, погружающая в задумчивость.

— Кто играет эту музыку? С вами живёт ещё кто-то?

Музыкант выдаёт пару фальшивых нот и тут же затихает. Габриэль отвечает, не удосуживаясь обернуться:

— Да, Уильям, мой второй младший брат, но он тоже совершеннолетний, ему няня не нужна. На этом всё, не переживай, больше никого у нас в семье нет.

Надеюсь, третий брат не похож на Дамиана. Двух таких грубиянов я не вынесу.

В конце коридора оказывается ещё один поворот, который как раз приводит к моей комнате. Габриэль учтиво пропускает меня вперёд и следом закатывает чемоданы.

Вот это роскошь! Я замираю с открытым ртом прямо на пороге комнаты, выполненной в светлых пастельных тонах. Двуспальная кровать, по которой можно кататься с одного бока на другой, уже заслуживает моей любви. Она сделана из тёмного дерева, запах которого, кажется, до сих пор висит в воздухе. Большое окно с видом на сад и широким подоконником сейчас скрыто нежно-персиковыми занавесками, но явно станет моим любимым местом. Нет ничего лучше, чем усесться на подоконник, подложить под голову подушку и читать.

Осматриваю убранство комнаты и чувствую себя принцессой. Тут встроенный в стену шкаф в два раза больше количества имеющейся у меня с собой одежды. Я и мечтать не могла о таких апартаментах. Честно говоря, в моих ожиданиях было что-то вроде кладовки, в которой закрывали Гарри Поттера Дурсли. Если верить рассказам бывалых, далеко не каждый Au Pair живёт в столь роскошных условиях, временами им действительно достаётся комната на чердаке.

— Можешь располагаться, я пока приготовлю тебе что-нибудь на ужин.

Киваю в знак согласия, особо не вслушиваюсь. Я всё ещё под впечатлением. Всё-таки я рада, что попала сюда. Почти не слышу удаляющихся шагов мужчины, только тихий скрип двери. Осматриваюсь ещё раз и замечаю дверь в углу комнаты. Недолго думая, поворачиваю ручку. Это ванная. Моя личная ванная комната. Я не приспособлена к такой роскоши. Приличная по размеру ванна установлена на отдельной коралловой мраморной плитке с десяток сантиметров в высоту, имитируя ступеньку. Умиротворённо вздыхаю и закрываю дверь. Хватит с меня потрясений за последние пятнадцать минут.

— Еху-у-у! — вскрикиваю впервые за день что-то на родном языке и, пританцовывая, начинаю раскладывать вещи.

Надо будет обязательно позвонить домой. Мама, должно быть, места себе не находит. На данном этапе я умолчу о моём знакомстве с Дамианом, если это вообще можно так назвать. В отличие от старшего брата, он настоящий дурак. Но симпатичный дурак, признаю. Было бы неплохо уладить с ним отношения. Всё-таки мне интересно, чем был вызван столь пристальный взгляд и кого он хотел во мне узнать. Вспоминая об этом, я даже забываю о его грубости.

Раскидав вещи первой необходимости по местам, я плюхаюсь на кровать. Голова утопает в мягкой подушке, да и всё моё тело как будто на нежнейшей перине. Чистое блаженство. Специально выключаю основное освещение, оставив лишь приглушённые прикроватные светильники. Отрада для глаз.

Ощущаю неприятное покалывание по телу и чей-то пристальный взгляд. Меня охватывает чувство страха, мышцы напрягаются в долю секунды. Со стороны двери доносится свист. Я поворачиваю голову, одновременно вставая с кровати. Белобрысая проблема стоит в дверном проёме, облокотившись о косяк и маня меня к себе указательным пальцем. Уже привычная дрожь от его присутствия пробегает по спине. Мы пересекаемся взглядами, и я вижу странный блеск в золотисто-карих глазах. Отчётливо вижу, будто они светятся. Погодите, как давно он здесь стоит?

— Так, жесты ты не понимаешь, — ухмыляется он, показушно закатывая глаза. — Надеюсь, с речью носителей английского у тебя получше, а то будет сложно с тобой контактировать.

— Я прекрасно понимаю тебя, — отвечаю беспристрастно, но не сдерживаюсь и добавляю, — хам.

— Пойдём. — Он кивает в сторону коридора. — Перекусишь с дороги.

Хоть я и не испытываю к нему ни капли симпатии или доверия, мне не остаётся ничего, кроме как подчиниться. Дамиан учтиво, слегка согнув спину, пропускает меня первой, а сам идёт следом. Делаю буквально пару шагов от комнаты, как слышу его надрывной шёпот со спины:

— Я и не думал, что когда-нибудь увижу тебя снова...

Не успеваю сообразить, как он оказывается прямо передо мной и заталкивает в одну из комнат. Толкает дальше и прижимает к стене. Мне страшно. Я пытаюсь закричать, но он зажимает мне рот ладонью. Нависает надо мной, его тело соприкасается с моим, и я чувствую рельеф его мышц сквозь тонкую блузу. Его колено оказывается между моих ног. Мы не разрываем зрительного контакта.

Запах сандала ударяет в нос, и я перестаю ощущать другие запахи. Брыкаюсь, но тщетно, будто я вообще не причиняю ему неудобств. Пытаюсь оттолкнуть, напрягая все мышцы рук, впиваюсь ногтями в его кожу через белую футболку. Лёгким движением он скидывает с себя мои руки, прижимая одну из них коленом, и смотрит с хитрым прищуром. Клянусь, я замечаю, как белок его глаз постепенно окрашивается в кроваво-красный. Полопавшиеся капилляры образуют багровую паутину, скрывая естественный вид глаз. Это нереальность. Страх и усталость играют со мной злую шутку.

— Брина...

Я всё больше погружаюсь в дурман под именем Дамиан. Он так близко, что я могу хорошо разглядеть черты его лица: правильный нос, форму бровей, его пушистые волосы цвета льняных колосьев. Атмосфера между нами накаляется, я чувствую напряжение в каждой клеточке своего тела. Пытаюсь отвести взгляд, но тщетно. Он похож на хищника, а я его жертва.

Припадает губами к моей шее, опускает руку на бедро, осторожно поглаживая. Пытаюсь закричать, но не могу, издаю лишь хриплые звуки. Крепкие мужские руки сжимают мои бёдра, слышу треск рвущихся капроновых колготок. Каждый раз, когда холодные ладони касаются моих оголённых бёдер, по телу пробегает мелкая дрожь.

Он до боли впивается в кожу, оставляя ссадины и отпечатки своих пальцев. Мы как огонь и лёд. Сердце бешено стучит по рёбрам, словно собирается пробить их. Странное тепло разливается по телу и скапливается внизу живота, когда он припадает губами к ключицам. Стараюсь не поддаваться, но он словно чувствует моё желание. Не понимаю, что происходит со мной. Его красные глаза смотрят глубоко в мои, изучают каждый закоулок души. Забываю, как дышать, вдыхаю и выдыхаю рывками. Я в удовольствии и в ужасе одновременно.

Внутри меня всё обрывается. Лечу в пропасть. Бездумно протягиваю руку, чтобы коснуться его, но он перехватывает её так, что по телу снова пробегает электрический заряд. Невыносимая пытка бесконечна. Часть меня кричит, что я должна быть напугана, но вместе с тем тело реагирует ещё сильнее, и я едва сдерживаю слабый стон. Это ни разу не похоже на меня. Чтобы я бросалась в объятия незнакомых мне парней.

Но, чёрт, мне сейчас так хорошо. (Это не мои мысли!) Я окончательно теряю остатки самообладания, когда Дамиан снова начинает целовать мою шею, слегка покусывая. Зубами. Целует откровенным, неприличным поцелуем. А я безвольно позволяю ему сделать это. Задыхаюсь, пытаясь что-то бессвязно прошептать.

Закрываю глаза и оказываюсь вне времени и пространства. Ничего не понимаю. Где я? Что происходит? Он же томно шепчет мне в ухо своим чарующим голосом со сладкой хрипотцой:

— Открой глаза, маленькая штучка. Я не собираюсь тебя есть...

Как по приказу, открываю глаза и снова растворяюсь в его взгляде. Парень продолжает дразнить меня. На месте прикосновений его губ к моему телу я чувствую влагу. Это так смущает. Всё, что я могу сделать, это прикусить губу.

Он замечает это, ибо на его лице появляется самодовольная улыбка.

— Уже лучше. Нечего возразить, да?

Мне действительно нечего сказать, я хочу ощущать себя здесь и сейчас в его крепких руках. Что толку от борьбы? Не могу сопротивляться, это чувство сильнее меня. Я в полной власти своего мучителя.

Где-то вдали, словно в вакууме, я слышу чей-то крик. Ничего не понимаю. Будто вместо мозга черепную коробку заполняет вата. Парень отстраняется от меня и разрывает зрительный контакт. Около минуты я прихожу в себя, моргаю несколько раз, как спросонья, и только потом осознаю, что этот парень буквально впечатывает меня в стену. Колющая боль сковывает тело, я слегка постанываю, хватаясь руками за грудь, примерно там, где расположено сердце. Чувства и рефлексы возвращаются ко мне. Я здраво вижу реальность происходящего.

Когда боль немного утихает, я набираю в лёгкие больше воздуха и начинаю истошно верещать за всё время, пока была прижата им. Дамиан тут же закрывает мне рот рукой и почти рычит:

— Заткнись!

— Дамиан! — оглушительный возглас раздаётся совсем рядом.

На пороге комнаты стоит разъярённый Габриэль, на острых скулах его ходят желваки, а кулаки сжаты до побледнения. Кажется, я ошибалась, когда думала, что он не может злиться. По его виду ясно — он в бешенстве.

Дамиан выглядит обескураженным, он явно не ожидал такого финала своей игры. Пользуясь случаем, я кусаю парня за руку и выбираюсь из-под него. Оказавшись на воле, стыдливо сжимаюсь, колени дрожат, не понимаю, как я вообще стою. Спиной натыкаюсь на стену и прижимаюсь к ней, надеясь слиться в одно целое с обоями.

— Что ты со мной сделал?! — кричу в истерике, будто он может не услышать.

— Ничего из того, что могло бы повредить твоим чести и достоинству, — бесстрастно отвечает с кислой улыбкой на лице, — штучка.

Как он меня назвал? Штучка? На душе становится вдвойне противно.

— У меня больное сердце, — дрожащим голосом говорю я, не отнимая руки от груди, словно это поможет унять боль, — Но такие приступы случаются крайне редко! Почему я была не в себе? Почему я подчинялась тебе беспрекословно?!

— ДАМИАН! — Габриэль не даёт мне возможности получить ответы, прерывая мой допрос оглушительным криком. — Выйди отсюда! Сейчас же! — он срывается на яростный рёв.

Слёзы скатываются по моим щекам, собираются на подбородке и падают, разбиваясь об пол. Они ненормальные! Я хочу покинуть это место как можно скорее!

Мой взгляд мечется от одного брата к другому. Дамиан не двигается, не собирается подчиняться приказу старшего. Я вижу застывшее на его лице недовольство. Он не стыдится своего поступка, он расстроен тем, что ему не дали закончить начатое. Отвратительно. Грязно. И после этого я чувствую себя такой же грязной.

Габриэль, похоже, теряет терпение:

— Я сказал «сейчас же»! — он больше особо не церемонится с ним.

— С каких это пор ты раздаёшь приказы?.. — рычит в ответ сквозь зубы. Но его голос холоден и безразличен. Он не боится. — Я тебе не пёс, чтобы выполнять команды...

— С тех пор как отец в отъезде, я в этом доме главный! Если хочешь, я позвоню ему, и вы лично всё обсудите! — от одного упоминания отца парень вытягивается, как по струнке, и вся уверенность вмиг исчезает с бледного лица. — А теперь исчезни отсюда, живо!

Дамиан, наконец, выходит из комнаты, нарочно задевая брата плечом. Я тут же выбегаю, направляясь в комнату, которая предназначена для меня. Но Габриэль молчит и выходит следом, хлопая дверью. Оказавшись в «своей» комнате, в панике озираюсь по сторонам. Что делать? Закрываю глаза ладонями и медленно сползаю по стене, прижимая колени к груди. Меня снова парализует страх. Хочется кричать от боли, то ли от моральной, то ли от физической. Рукой пытаюсь дотянуться до стоящей на подоконнике сумки. Она с грохотом падает на пол рядом со мной. Запускаю в неё руку, в попытке найти лекарство, но здесь только успокоительное. Сойдёт. Закидываю в себя одну и глотаю. Таблетка неприятно царапает горло. Продолжаю рыдать, но всё же встаю на ноги и начинаю скидывать вещи обратно в чемодан. Если они решат держать меня силой, вызову полицию, на крайний случай выпрыгну в окно. Но ноги моей здесь не будет.

— Никогда больше... — Из коридора до меня доносится пугающий тон Габриэля. — Ты потерял контроль над...? Почему?

— Если ты не понимаешь, почему, то...

Перестаю обращать внимание на ругань братьев, как только слышу голос Дамиана. Будто мне от этого легче. Я всё ещё настороже, не позволю больше вот так вот поймать себя. Наконец дрожь отпускает меня.

Слышу, как тихо открывается дверь. Я не готова ко второму раунду. Тут же оборачиваюсь. На пороге стоит Габриэль, он отлично понимает, что я готова к сопротивлению в случае чего. Как поверженный противник, поднимает руки, чтобы я их видела, и медленным чеканным тоном произносит:

— Пожалуйста, успокойся.

— Успокойся? — из груди вырывается истеричный смешок. — Ты шутишь? Я не могу быть спокойна!

Мужчина плавно делает пару шагов в моём направлении.

— Стой, где стоишь! — кричу я, и он согласно кивает в ответ, замирая на месте.

— Я не трону тебя, — проговаривает аккуратно, медленно, точно я в любую секунду выпрыгну в окно. — Я просто хочу поговорить.

— Поговорить? Поговорить! — заливаюсь паническим смехом и истерично хлопаю в ладоши. — Но. Я. Не. Хочу, — произношу каждое слово с идеально высчитанной паузой.

Он внимательно смотрит на меня, я на секунду встречаюсь с ним взглядом, но тут же опускаю голову.

— Я всё понимаю...

— Ты не можешь понять! — запальчиво взвизгиваю, нервозно ударяя себя по бёдрам, которые ещё недавно сжимали безжалостные мужские ладони.

— Мне действительно очень жаль, у меня и в мыслях не было, что Дамиан поведёт себя вот так, — чётко проговаривает каждое слово, хочет, чтобы его речь лучше отложилась в моей голове. (Спасибо, я знаю английский!) — Всё произошедшее здесь — целиком и полностью моя вина.

Меня вновь охватывает истерика, я начинаю рыдать. Слышу его шаги, он осторожно усаживает меня на кровать и отходит примерно на полметра. Поднимаю взгляд и вижу его встревоженное лицо с нахмуренными густыми бровями. От напряжения на лбу проглядываются морщинки. Он винит себя за действия младшего брата?

— Это его вина, не твоя!

Стираю ладонями мокрые дорожки от слёз. Габриэль продолжает:

— В любом случае, он любитель вселять страх в людей. Я должен был знать, что он не сможет удержаться от этой шалости.

Я не в состоянии слушать эти объяснения, поэтому просто смотрю пустым взглядом в окно. Когда я получила письмо подтверждение, что я поеду учиться в Америку, я была на седьмом небе от счастья. Вся группа завидовала мне. Что я получила в результате? На меня напали на второй день пребывания в Штатах. Похоже, проблемы всегда будут преследовать меня, куда бы я ни бежала, хоть в Америку, хоть в Россию, трудности всегда будут дышать мне в спину.

— Я не знаю, что не так с твоим братом, Габриэль, — не сдерживаю мрачной усмешки. — Но я беру свои вещи и еду в отель, а завтра поеду в университет просить место в общежитие.

— Но наш с тобой договор уже подписан в срок на два года.

— Плевать, — говорю с вызовом, скорее для себя, чем для него. Смело смотрю в настороженные зелёные глаза. — Если нужно, дойду до российского посольства!

Не позволю никому тронуть меня. Внутри бушует адская смесь боли, злобы и отчаяния. В изумрудных глазах я вижу своё маленькое отражение и волнение их обладателя. Мне ужасно страшно. Я так хочу домой. Здесь никто не может мне помочь.

— Ты здесь не одна, Элизабет.

— Что?.. — неловкий вопрос срывается с моих губ.

У меня на лбу все чувства и эмоции написаны? Да и толку? Я не могу остаться здесь. Можно сказать, мои отношения с Дамианом не сложились с самого начала. С трудом собираю в голове фразу из иностранных слов:

— Я знаю тебя меньше часа, как я могу доверять тебе?

Он не удивляется такому вопросу и уверенно отвечает:

— Тебе нужны союзники в чужой стране.

Я горько усмехаюсь. Мы не на войне, чтобы иметь союзников. Но с учётом того, что жизнь тоже своего рода война, его слова имеют некий смысл.

— Не смейся. Тебе жить здесь два года, и я буду приглядывать за тобой и... Дамианом тоже.

— Кажется, возникло недопонимание. Я не буду жить здесь, — вкрадчиво вклиниваюсь, не намереваясь и дальше слушать его речи. Он издевается надо мной или у американцев такие ситуации в порядке вещей?

— Ты не понимаешь, к каким серьёзным проблемам это приведёт? В первую очередь для тебя. Перестань видеть во мне врага, Элизабет. Я не собираюсь вредить тебе, — он замолкает на секунду и с отчаянием смотрит в мои глаза. — Я всё понимаю, но я не могу убить собственного брата.

Последняя его фраза вызывает у меня мрачную улыбку. Габриэль выглядит подавленным и сохраняет молчание. Я глубоко вздыхаю. Он прав, я уже не могу уехать отсюда. Но могут ли найти для меня другую принимающую семью?

— Слушай... я, правда, очень благодарна за твоё вмешательство, но... — замолкаю, перед тем как жалобно всхлипнуть. — А-а-а... — В отвращении всплёскиваю руками, отгоняя воспоминания о произошедшем. — Он прижал меня к стене... зажал мне рот рукой... целовал мою шею... Что бы он сделал со мной, если бы не появился ты? — спрашиваю у него в отрешённом состоянии.

— Пожалуйста, Элизабет, останься!

— Я не могу!

Снова активно жестикулирую руками, как всегда при волнении. В голосе Габриэля тоже звучит беспомощность, в то время как он потирает щетину на щеках ладонью:

— Мы раньше нанимали местных нянь для Шарлотты. Но, через неделю после знакомства с Дамианом, они увольнялись. Тогда-то отец и предложил принять иностранную студентку в качестве няни. Дамиан обещал ничего не делать по отношению к тебе, а я поверил ему, как дурак.

Тогда точно дурак. И почему я не удивлена, что все няни сбежали отсюда. Только сейчас вспоминаю о маленькой девочке. Её отца нет дома, я не знаю, что с её матерью. Неужели о ней заботятся только старшие братья? Моё сердце сжимается. Я уверена, что они окружают её любовью и заботой, но достаточно ли этого? Тяжёлый вздох вырывается из груди против воли.

Внезапно мне кажется, что в комнате холодает. Габриэль спокойно, но пристально смотрит на меня, будто собирается с мыслями. Он осторожно кладёт мне руку на плечо, мои мышцы тут же напрягаются. Но волнение и злость медленно отступают.

– Тебе нужно отдохнуть. Ты устала и не в себе. Дамиан просто пошутил. Разве он как-то навредил тебе? Просто напугал, даже не тронул. Я буду на твоей стороне, если понадобится.

Мне нужно отдохнуть. Сейчас я не мыслю здраво. Словно наваждение, в голове появляются странные мысли... А что насчёт Дамиана? Дамиан просто дурак с идиотскими играми. И точка. Самовлюблённый, эгоистичный дурак. Думаю, я могу остаться здесь, Габриэль не бросит меня в беде. Ему это невыгодно. Тут меня словно отпускает после галлюцинаций, и я выдаю на автомате, как будто заучила по бумажке:

— Хорошо... — судорожно выдыхаю и качаю головой, не до конца веря собственным словам. — Ты победил, я попытаюсь, но не могу ничего обещать. Малейшая проблема, и я разрываю контракт.

После моих слов лицо Габриэля начинает сиять слишком самодовольно, и он деловито скрещивает руки на груди.

— Превосходно. Я займусь Дамианом.

— Очень надеюсь, мне не нравится перспектива быть жертвой его глупых шуток, — презрительно фыркаю, обнимая себя руками. Странный холод не хочет отпускать.

— Даю слово, этого больше не повторится, ты можешь доверять мне.

Я молча киваю. Он явно рад, что я успокоилась. Думаю, мне тоже придётся присматривать за Дамианом.

— Я надеюсь, твой брат хотя бы извинится.

Габриэль слабо улыбается и отрицательно качает головой:

— Даже не рассчитывай, это не в его стиле.

Цинично прыскаю в ответ и поднимаю взгляд на натяжной белый матовый потолок, который сейчас кажется до ужаса интересным. На что я подписалась...

— Вполне ожидаемо.

— Хорошо, я больше не буду тебя мучить. — Пару раз хлопает в ладони, критически осматривая беспорядок в комнате. — Отдыхай.

— А ночью? Если Дамиан воспользуется преимуществом того, что все спят, и решит снова попугать меня? — вопрос срывается с моих губ, и я поражаюсь тому, как чётко мне удаётся сформулировать мысль.

— Этого не произойдёт, в противном случае я быстро собью с него всю спесь, — убеждает меня серьёзным, ровным тоном, как личный телохранитель. — Положись на меня, я не позволю ему навредить тебе.

Молча киваю. Может это безумство оставаться здесь. Но я слишком устала, чтобы думать. Глаза и так слипаются.

— Спокойной ночи. И добро пожаловать.

С этими словами Габриэль покидает мою комнату и я, наконец, одна. Не совершаю ли я ошибку, оставаясь здесь?

Чтобы смыть с себя всё это, иду в ванную. Тёплая вода приятно струится по коже, освежает. Чувствую, что моё расстройство и гнев окончательно сходят на «нет». На их месте появляется смущение и стыд. Руки начинают дрожать, когда я касаюсь своего тела. Медленно провожу рукой по шее. По позвоночнику пробегают мурашки. В глаза бросаются синяки на бёдрах, оставшиеся от его пальцев. Я так хотела, чтобы это оказалось сном. Но неопровержимые доказательства его издевательства на моём теле. Погодите. Мы же просто поругались. Не сошлись характерами. Почему у меня на бёдрах синяки? Он же меня даже пальцем не тронул... Ударилась где-то. Нужно срочно лечь спать.