Глава 1
Телефон звонил всегда в самое неподходящее время. Однако на этот раз Дэниэл не сетовал.
Хотя его руки были заняты, ему не давала покоя мысль, что это звонит его младшая сестра, она снова заболела. Или, что ещё хуже, ей так плохо, что её увезли в отделение электронной медицинской помощи.
С неохотой Дэниэл переложил комок корней в левую руку, стряхнул землю с паровой и нащупал телефон в боковом кармане своих джинс, пристроил трубку на плечо и прижал её щекой.
- Да?
- Дэниэл Бредфорд? - услышав он раздражающе радостный мужской голос.
- Да, - повторил Дэниэл, пытаясь одной рукой поместить ценный экземпляр растения в горшок.
- Отлично! Дэниэл, это Даг Харли, и вы в прямом эфире радио <<Эрос>>, самой романтичной радиостанции Лондона.
Дэниэл выпрямился и посмотрел по сторонам, словно выискивая хихикающих человечков. Это должно быть, розыгрыш, верно? Ну погодите, здесь девяносто процентов стен сделаны их из стекла, спрятаться негде. Он найдет шутников и превратит их жизнь в АД.
- Дэниэл? - мягкий, как шелк, голос проникновенно прошептал ему в ухо.
Дэниэл убрал телефон от уха и уставился на дисплей, серьезно раздумывая над тем , чтобы прервать разговор: времени на такую ерунду не было.
- Что вам надо? - резко спросил он, поднося телефон к уху. - Я занят.
На другом конце линии раздался смех:
- На это у вас найдется время, Дэниел. Я вам обещаю.
Дэниел стиснул зубы. Фамильярная манера диджея действовала на нервы.
- Докажите, - сказал он.
Снова смех. Как будто мужчина знал что-то, чего не знал Дэниел.
- Я уверен, вы знаете, какой сегодня день.
Дэниел сдвинул брови. Сегодня вторник. И что? Черт!
Он выругался про себя, вспомнив пачку красных и розовых конвертов, которые лежали у него на столе сегодня утром, когда он приехал на работу. Он свалил их в кучу, не открывая, и забыл об этом. Сегодня не просто вторник, сегодня тот самый сумасшедший вторник в середине февраля.
- А какой сегодня год, Дэниел? - продолжил голос.
Какой сегодня год? Серьезно? Они не могли придумать вопрос получше? Даже его четырехлетний племянник мон ответить. Дэниел уже собирался сообщить все это мистеру Сладкий голосок, но его перебили.
- Конечно, у високосных годов есть свои особенности, - сказал мужчина и засмеялся. - Мы знаем, что до двадцать девятого ещё несколько недель, но у нас уже есть для вас Валентинов сюрприз. Одна юная леди хочет кое-что спросить.
- Дэн? - раздался мягкий женский голос, который Дэниел сразу узнал и замер.
- Джорджия?
Его голос звучал раздраженно, казалось, он совсем не рад услышать свою девушку.
Он слышал, как она глубоко вздохнула.
- Дэниел... Я знаю, тебе было непросто в последнее время, и я рада, что была рядом. Сейчас дела, кажется, налаживаются, и я верю, что нам будет хорошо вместе.
На секунду она замолчала. А потом продолжила.
- В общем, Дэниел... Я предлагаю тебе жениться на мне.
Появилась ужасная тишина. Все звуки исчезли. Посетители ботанического сада тоже разом смолкли. Казалось, весь Лондон задержал дыхание, ожидая его ответа.
- Это шутка, Джорджи? - жалобно прохрипел Дэниел.
Это была не та Джорджия, которую он знал. Не та милая, простая, не требовательная женщина, с которой он встречался почти год. Его Джорджия знала, что в его жизни сейчас нет места для серьезных отношений, не говоря уже о женитьбе. Его Джорджия понимала и принимала это. Тогда кто же это, ради святого, звонит и её голосом задает неожиданные вопросы? Да ещё и по радио.
Как можно делать предложение руки и сердца публично? Это следует делать тихо, не привлекая всеобщего внимания.
Он стиснул зубы, чтобы не потребовать объявлений прямо сейчас, и вдруг разозлился на нее за то, что она изменила правила игры в их отношениях.
Сладкий голосок захихикал снова.
- Что ж, Джорджия, похоже, вв лишили беднягу дара речи! Что скажите, Дэниэл? Вы сделаете эту девочку счастливой или нет?
Это быстро охладило пыл Дэниэл. Что он должен был ответить?
Джорджия приятная женщина. Она стойкая, умная и здравомыслящая. Любой мужчина был бы счастлив оказаться рядом с ней. Дэниэл должен был хотеть произнести "да". Но он не хотел.
Что-то хрустнуло, и шум стал снова заполнять пространство: шипение автоматического увлажнителя в соседнем парнике, скрип двери дальше по коридору, гул самолёта, заходившего на посадку в Хитроу. И Дэниел внезапно испугался, что больше сотни тысяч пар ушей слушают этот разговор, что его девушка будет публично унижена и уничтожена, если он даст неправильный ответ.
К несчастью, в случае с ним и с Джорджией правильным был неправильный ответ.
Дэниел не любил её и не был уверен в том, что когда-нибудь полюбит, а она заслуживала только хорошего.
Он впервые встретил Джорджию, когда Келли прошла половину курса химиотерапии. Джорджия помогала ему забыть, что его младшая сестра может не дожить до следующего Рождества, что его предатель-зять сбежал со своим тренером по фитнесу, оставив жену одну бороться со страшной болезнью и ухаживать за двумя детьми, которым не было и пяти лет. Без Джорджии Дэниел нашел бы Тима и скормил его самому огромному и самому отвратительному Nepenthes в своей коллекции.
Дэниел помотал головой. Ему следовало догадаться, что Джорджию может посетить подобная идея. В общем, они оба были виноваты, что оказались теперь в дурацком положении. Она просила о том, чего он не мог сделать. И он об этом предупреждал.
— Мне жаль, — сказал он, извиняясь скорее за то, что выросло из их отношений прямо у него под носом, чем за то, что он собирался сказать. — Мы не собирались жениться, я думал, ты об этом знаешь… Именно поэтому наши отношения были прекрасны.
Он слышал ее дыхание на другом конце линии, ему хотелось оказаться с ней лицом к лицу, объяснить все без посторонних ушей, жадно ловивших каждое слово.
— Да ничего, все в порядке, — сказала она, и он почувствовал напускную легкость ее тона, представил влажный блеск в ее глазах.
Дэниел покачал головой. Все было не в порядке. Он причинил ей ужасную боль, но это не означало, что он мог сказать «да» и обречь их на ужасную ложь, которая в конце концов сделала бы их обоих несчастными. Он должен был отпустить ее, чтобы она нашла мужчину, который дал бы ей то, чего она хотела.
— Я не могу, Джорджия. Ты знаешь, почему я не могу сказать «да».
На миг установилась ужасная тишина, затем снова заговорил диджей, нервно посмеиваясь и стараясь сгладить ситуацию. Дэниел не слышал ничего из того, что он произнес. Не заметил он, и как в его ушах зазвучала музыка.
Он схватил еще не присыпанную землей венерину мухоловку в пластиковом горшке и швырнул в стену оранжереи, где росли хищные растения. Осколки горшка разлетелись в разные стороны, а хрупкое растение упало на пол с едва различимым глухим звуком. Размазавшийся по стеклу компост осыпался дождем.
Полдюжины пар любопытных глаз уставились на Дэниела из разных частей питомника. Должно быть, они подумали, что глава отдела тропических растений сошел с ума.
Могло быть и хуже: возможно, они тоже слушали радио.
Дэниел закрыл глаза, провел рукой по волосам, забыв, что его руки еще в торфе, и громко выругался. Подняв веки, он посмотрел на застывших подчиненных, крикнул: «Что?» — и все человечки разом расползлись по своим норам.
Боже, как он ненавидел День святого Валентина!
Дэниел наклонился и замер, касаясь рукой похожей на бумагу трубочки Sarracenia [4] . Солнечные лучи сквозь стеклянную крышу согревали его спину, посетители, как обычно, осматривали экзотические растения оранжереи имени принцессы Уэльской — одной из оранжерей садов Кью. В общем, это был обычный мартовский день.
Несмотря на это, волоски на руках и на затылке у Дэниела встали дыбом.
Он поднялся и оглянулся, стоя в огромной оранжерее с десятью контролируемыми климатическими зонами. Ему показалось, что кто-то наблюдает за ним.
После неудачного предложения Джорджии за прошедший месяц Дэниел не раз обнаруживал, что находится под прицелом объектива папарацци. Но это еще не все, казалось, на него смотрели со всех сторон, наблюдали и осуждали.
До того как болезнь сестры заставила Дэниела вернуться в Лондон, ему нравилось работать в филиале садов Кью на Мадагаскаре, охотиться на острове за семенами, отыскивать редкие растения, собирать эти сокровища, обнаруживая почти исчезнувшие виды. Но повышенное внимание со стороны медиа заставляло его чувствовать себя скорее жертвой, чем охотником.
Дэниел закончил осматривать цветки в белую и зеленую крапинку и перешел из зоны плотоядных растений умеренного климата в зону растений влажных тропиков. Там росли тепло- и влаголюбивые тропические виды и была огромная коллекция хищных цветков-кувшиночников зеленого и теплого фиолетового цвета. Дэниел стал методично осматривать перепутавшиеся усики в поисках засохших соцветий, которые следовало удалить, и искать больные и пораженные паразитами растения.
Тогда-то он и услышал это.
— Ты говоришь, он похож на Харрисона Форда? — спросила женщина громким шепотом. — Я бы не сказала, скорее на героя из сериала про шпионов на Би-би-си.
Дэниел замер и представил ужасную смерть журналистки в джунглях, которая его только что сравнила с легендой кино. И хотя дама была явно довольна своей шуткой про Индиану Джонса с секатором, ее спутница явно думала не об этом.
— Не уверена, — отозвалась вторая женщина. — Но у него такой загадочный, интеллигентный и опасный вид. Ты видела эти мышцы рук?..
Дэниелу надоело, когда же это кончится? Они с Джорджией стали главной темой авторских колонок и журнальных статей, их обсуждали в ток-шоу, хотя ни он, ни Джорджия не подливали масла в огонь: не соглашались там выступить или дать интервью. Казалось, весь город разделился на два лагеря: один поддерживал его, другой — ее.
И у всей этой ситуации был один неприятный побочный эффект.
Он стал одиноким красавчиком. Несмываемое клеймо, на которое, казалось, отреагировало все женское население Лондона и объявило открытым сезон охоты. Первые несколько недель после предложения Джорджии они каждый день приходили в сады поодиночке или парами, чтобы выследить его. Уже почти неделю было тихо, и он надеялся, что поток наконец иссяк. Но не тут-то было.
Не то чтобы легкий — даже серьезный — интерес со стороны женщин беспокоил Дэниела. Обычно он был открыт для флирта как потенциальный бойфренд. Но здесь все было иначе. Женщины вели себя так, будто не слышали предложения по радио и не знали, что его не интересует любовь, не говоря уже о браке. Ситуация была глупой. И сильно раздражала.
К реальности Дэниела вернули голоса двух дам за спиной.
— Я, пожалуй, пойду попрошу у него автограф, — сказала одна из них.
Все, терпение Дэниела кончилось! Он повернулся и быстро пошел вниз по дорожке к ступенькам, к водной экспозиции, наполовину скрытой рукотворным холмом в центре оранжереи, затем нырнул в короткий тоннель и вышел на другом конце климатической зоны. Потом взобрался по дорожке на вершину холма, прошел через папоротники, запутывая следы, и снова спустился по лестнице.