Глава 14. Договор
***
Приглашение на второй этаж произошло неожиданно.
Мы сидели, ели, разговаривали вполголоса, когда вдруг Дотте подняла взгляд от своей тарелки и спокойно сообщила:
— Идём. Профессор тебя ждёт.
Я замер с ложкой в руке, стараясь не выдать удивления.
Как она об этом узнала?
В комнате не раздалось ни звука. На кухне не было часов, никакого динамика в ухе у неё тоже не наблюдалось. Сообщение явно не пришло к ней традиционным способом, какой себе можно представить. Наверное, что-то на уровне магии. Расспрашивать не стал – всё равно не ответит. Да и в тот момент мои мысли были заняты совсем другим.
Да, неизвестность и неопределённость давили на меня уже не первый день, но, пока я следовал за ассистенткой профессора по дому, эти чувства достигли своего пика. Вся видимая уверенность слетела, оставляя внутри лишь напряжённый страх и хаотичные мысли.
Что, если этот старик передумает?
Что, если он найдёт для меня место в своих научных изысканиях, и оно мне совсем не понравится?
Формально причин для тревоги не было, но я на собственном опыте уже знал, как обманчива может быть видимость. Дом Очага с его «Матерью» тоже выглядел приветливо, уютно, почти по-семейному... А потом на мне буквально станцевали истеричный танец, доведя до полусмерти в складском помещении, переломав всего вдоль и поперёк.
Верить взрослым – сомнительная затея. Опасная, я бы сказал.
Но вариантов у меня было немного. Здесь не провернёшь тот же финт, что тогда с тростью или деревянным мечом. Но полностью его не отбрасывал, мало ли.
Мы с Дотте поднялись по широкой лестнице в холле, и перед нами оказался небольшой холл, окружённый вазами и картинами для уюта, с массивной двойной дверью. Чёрное железо, ни ручек, ни замков – только круглый светящийся камень над входом, словно сигнальная лампа.
Я сразу догадался, что сейчас произойдёт.
Стоило нам приблизиться к двери, как камень мигнул и погас. Раздался тяжёлый металлический звук – с обратной стороны явно сдвинули засов. Автоматика?
Дотте спокойно толкнула дверь обеими руками, легко и уверенно шагнула внутрь. Я последовал за ней, держа лицо кирпичом, стараясь не выдать ни одной эмоции.
Но внутри всё же удивился.
Зал оказался огромным. Весь второй этаж – это одно гигантское помещение с высокими потолками и длинными окнами, сквозь которые лился мягкий рассеянный свет. На фоне сдержанной архитектуры дома эта лаборатория казалась чем-то чужеродным. Здесь пересекались два мира – индустриальный и научный.
Одна половина напоминала этакий заводской цех: громоздкие механизмы, станки, провода, металлические конструкции, сложные аппараты вдоль стен. Другая – классическую алхимическую лабораторию: длинные рабочие столы, заставленные склянками, ретортами, сложными инструментами для тонкой работы. Тут же лежали книги, разбросанные чертежи, а где-то поблёскивали кристаллы, встроенные в какую-то аппаратуру.
Глаза разбегались.
Но разглядывать детали мне не дали.
Из бокового коридора вышел сам профессор.
Он был сейчас без своего плаща, в безрукавке поверх рубашки с небрежно закатанными рукавами. Этот образ невольно молодил его лет на десять. Он шагал быстро, просматривая тонкую стопку бумаг в руках. Взгляда на меня не поднимал.
Дошёл до ближайшего ко мне стола, положил бумаги на край и коротко сказал:
— Прочитай эти документы, после чего можешь задавать вопросы. Сейчас я... немного занят.
И тут же поспешил куда-то в правую часть зала.
Дотте лишь мельком глянула на бумаги и спокойно пошла к окнам дальше.
Двери за мной оставались открытыми.
Я успел подумать о побеге.
Но это был бы глупый шаг.
Вместо этого я глубоко вдохнул, сжал пальцы и сделал шаг к столу.
Теперь знания, полученные в Доме Очага, оказались как нельзя кстати. Я умел читать. Я умел писать. И сейчас это сыграло мне на руку.
Документы были на тейватском языке, но их смысл я уловил с первых же строк.
Это был трудовой договор.
Самый настоящий, как в прошлой жизни, только адаптированный под этот мир, эту страну, это время. Структура, формулировки, юридические нюансы – всё до боли знакомое. В прошлом я довольно часто их видел, и было сейчас очень странно увидеть его в новой жизни и так скоро.
Внимательно прочитав его, грубо говоря, меня нанимали ассистентом и помощником в лабораторию сроком на три года. Профессор, в свою очередь, гарантировал обеспечение моих базовых потребностей, свободу по истечении срока договора и сохранение моего здоровья, как физического, так ментального. Правда, зарплата... Я пробежался взглядом по цифрам. Судя по всему, сущие копейки, но она всё же была.
Но настораживало даже не это.
Мои обязанности.
«Содействие и помощь в лабораторной и экспериментальной деятельности».
Размытая формулировка, дающая слишком много пространства для толкований. Хотя и «базовые потребности» тоже можно понимать по-разному. Я дочитал до конца, обдумал написанное, взвесил. А затем поднял голову и первым нарушил тишину:
— Как великодушно с вашей стороны предложить мне... трудовой договор.
Профессор уже стоял неподалёку, склонившись над столом и что-то записывая в толстый журнал. Услышав мой голос, он лишь коротко отозвался, не поднимая глаз:
— В отличие от некоторых, я умею учиться на чужих ошибках...
Сухой шелест страниц.
— Если я хочу добиться полной отдачи и нужного результата, мне приходится, скажем так, запирать свою гордость и ставить себя на место другого человека, — продолжил он ровным, отстранённым тоном. — Контракты на практике оказались куда эффективнее пустых слов, обещаний и уж тем более угроз.
Мужчина сделал ещё пару записей, словно подводя итог своим мыслям.
— Когда всё чётко прописано на бумаге, никто «случайно» не забывает условий или не переходит границы. Это касается обеих сторон.
Он закрыл журнал и, наконец, посмотрел на меня.
— Я не предлагаю контракт каждому, — произнёс Дотторе. — Но твой случай, Филипп, меня не на шутку заинтересовал.
В его взгляде не было лжи.
Но правда – вещь многогранная. Можно сказать её наполовину, можно что-то умолчать.
Я склонил голову, чуть улыбнувшись.
— Звучит убедительно, но... даже в теории, если вы нарушите условия, что мне делать? Пойти в суд? Подавать жалобу?
Я приподнял договор, покрутив его в руках.
— И вообще, разве я имею право подписывать такие документы в своём возрасте?
Я ожидал снисходительного ответа.
Но вместо этого впервые увидел на лице Дотторе улыбку.
— Контракт здесь – не столько юридическая формальность, сколько зафиксированная договорённость, — спокойно пояснил он. — Мы могли бы просто обсудить всё словами, и выбора у тебя бы не было всё равно. Но это мне кажется неразумным.
Он сделал пару шагов в сторону, задумчиво глядя на приборы на соседнем столе.
— Люди меняются, обстоятельства меняются... но прошлое не должно зависеть от капризов. Я предпочитаю фиксировать слова на бумаге. Или может, я уже староват, и память подводит.
— А что мешает вам однажды просто разорвать бумаги и сделать вид, что их никогда не было?
— Желание завершить свои исследования, — ответил он без тени эмоций.
Я внимательно смотрел ему в алые глаза, но он, казалось, уже мысленно вернулся к своим расчетам.
— Я не собираюсь становиться для тебя врагом, — добавил профессор. — Хочешь свободу? Получишь. Формально ты её уже получил, когда покинул стены Дома Очага. Но сначала ты поможешь мне, отплатишь за оказанную помощь. Всё просто.
— Меня интересует не только свобода.
— Знаю. Но я уже говорил тебе об этом, если ты не забыл...
— Я не забыл, — я говорил быстро, на ходу составляя план. — И понимаю, что вы не станете из-за меня идти на конфликт с Крукабеной, но... Вы ведь можете подготовить меня к встрече с ней? Не обязательно давать мне свободу в каком-то случайном городе, в случайном месте. Верните меня к ней, но подготовьте так, чтобы я мог не только дать отпор, но и имел все шансы одолеть её в настоящем бою. Формально ведь вы тут ни при чём. Наши личные отношения с «Мамой» – это просто часть воспитательного процесса. Вы дали мне свободу согласно договору, а уж куда я пойду и зачем – моё дело. Разве не так?
Повисла тишина.
Профессор задумался.
Лица Дотте я не видел – она продолжала стоять у окна, сложив руки на груди.
Несмотря на то, что план был придуман на ходу, он мне нравился. Слегка наивный, да, но...
— Крукабена обладает не самыми выдающимися навыками, — заговорил профессор. — Но назвать её слабой нельзя.
Он говорил ровным, отстранённым тоном, будто обсуждал свойства минералов, а не живого человека.
— Тот факт, что ты сумел поймать момент и повредить ей глаз, ничего не значит. Просто повезло.
Его слова вызвали во мне укол раздражения, но я промолчал.
— К ней я не питаю тёплых чувств, — продолжил он. — Но подсылать к ней подготовленного убийцу я точно не стану. Забудь. Об этом не может идти даже речи.
Глухая точка.
— Впрочем, сделать тебя сильнее всё же возможно, — добавил он после паузы.
Я едва заметно выдохнул.
— Результаты некоторых экспериментов могут положительно повлиять на тебя... И в целом подготовить тебя к миру за пределами этого особняка всё же можно в рамках исследований.
Он сделал несколько неспешных шагов ко мне.
— Уроки по фехтованию и магии, так уж и быть, включим в контракт. Конечно, не я буду этим заниматься, а Дотте, но выбора у тебя всё равно нет.
Я краем глаза посмотрел на девушку.
Дотте стояла неподвижно, но слушала разговор.
Ни единого движения, ни намёка на эмоции.
— Но всё остальное будет зависеть исключительно от ценности и результатов моих исследований, Филипп, — продолжил профессор ровным голосом, от которого меня передёрнуло. — Я уже спас тебе жизнь, исцелил, подарил свободу, дал крышу над головой, работу, учителя по магии и фехтованию... и шанс отомстить.
Он выдержал паузу, наслаждаясь моментом.
— В текущем положении дел хотеть что-либо могу только я. Сейчас я и так проявляю невероятное великодушие, — профессор выдержал паузу, глядя мне прямо в глаза. — Как и с Крукабеной в прошлом, я сейчас сильно рискую, ведь результаты могут оказаться весьма сомнительными или вовсе никакими, но всё равно беру на себя обязательства до начала работы.
Он склонил голову набок, словно оценивая меня.
— Это ли не щедрость?
Я сжал кулаки, ногти впились в ладони.
Чёртов манипулятор.
Но он был прав.
Глухо выдохнув, я кивнул:
— Хорошо. Но всё это должно быть отражено в контракте, раз вы так на нём настаивали.
Профессор понимающе улыбнулся.
***
Холодный воздух приятно обжигал лёгкие, наполняя их свежестью хвойного леса. Отчётливый запах смолы и влажной земли смешивался с тонкими нотками ночной прохлады, несмотря на ясное небо и мягкий свет солнца. Ветер играл с верхушками елей, качая их словно неторопливый маятник, а где-то в гуще деревьев перекликались птицы.
Я сидел на деревянной скамье у крыльца, положив локти на колени и слегка сутулившись. В руках – сложенные листы договора, зафиксировавшего все достигнутые договорённости. Бумаги были лишь формальностью, но вес этих страниц ощущался в полной мере. Ответственность. Обязанности. Своего рода плата за новую главу жизни.
Я бегло провёл взглядом по верхнему краю одного из листов, видя аккуратные, чёткие строки текста. Мы договорились обо всём заранее, но перечитывать всё заново не хотелось. По сути, всё просто – я помогаю профессору в его экспериментах, активно содействую исследованиям, а взамен получаю учителя фехтования и магии в лице Дотте, доступ к библиотеке и, по окончанию контракта, свободу с определённой суммой денег на руках. Вполне разумные условия, особенно если учитывать моё нынешнее положение. Я даже мог получить полную свободу раньше отмеченного срока по обоюдному соглашению сторон. Правда, сейчас ни я, ни профессор этого не хотим, но всё же такая возможность есть.
Дотторе не казался тем, кто мог бы меня обмануть.
В отличие от Крукабены.
Я глубоко вдохнул, задержав воздух в лёгких. Ветер приятно холодил кожу, пробирался под тонкую ткань рубашки, заставляя меня поёжиться. Лес передо мной казался почти чёрным из-за теней, но сквозь редкие просветы между деревьями пробивались золотистые лучи солнца. Убаюкивающий пейзаж, казалось бы, должен был дарить покой, но внутри поселилась смутная тревога.
Я даже не сразу заметил, как кто-то подошёл.
— Что-то ты напряжённым стал, — прозвучал ленивый, но вкрадчивый голос сбоку.
Я дёрнулся, отрывая взгляд от леса.
Возле дверей, прислонившись к стене, стояла Дотте. Её руки были скрещены на груди, а на лице играла лёгкая ухмылка. Выражение самодовольное, с оттенком насмешки, будто она уже давно за мной наблюдала и только искала момент, чтобы встрять в мои мысли.
После подписания контракта меня выпроводили «гулять и отдыхать», ссылаясь на то, что я буквально вчера был на краю смерти. А Дотте осталась с профессором, обсуждая документ и её новую роль в этой сделке. По тому, как меня торопливо выдворили, да ещё и с характерными интонациями, стало ясно – девушка не рассчитывала на то, что станет моим учителем.
— Ожидал худшего, — пожал я плечами, вновь выдыхая. — И всё ещё жду подвоха.
— Ну, можно сказать, что ты его дождался, — хмыкнула она, оттолкнувшись от стены и направляясь ко мне.
Движения у неё были расслабленные, даже ленивые, но в походке всё же читалась кошачья грация, какую я видел у Крукабены.
— Не скажу, что я в восторге от того, что мне неожиданно накинули работы, — продолжила она, приближаясь. — Но, с другой стороны, некоторые старые обязанности профессор с меня всё же снял, что не может не радовать.
Остановившись напротив, она чуть склонила голову, оценивающе глядя на меня.
— Поэтому на ближайшие три года твоим «подвохом» буду я.
Её улыбка чуть расширилась, а голос стал мягче, но от этого не менее насмешливым.
— Я никого и никогда не учила, тем более детей. Так что мой подход к обучению будет... своеобразным, скажем так. Но ты сам захотел научиться сражаться и магией пользоваться, так что потом не ной.
В её словах читалось явное удовольствие от ситуации. Она явно наслаждалась тем, что теперь могла установить свои правила. Видимо, отыгрывалась за годы ассистентской работы.
— Очень воодушевляющая речь, учитель, — язвительно отметил я, слегка приподняв бровь.
Стоило мне произнести это слово, как осанка Дотте мгновенно изменилась. Спина выпрямилась, плечи расправились, а на лице появилось выражение едва ли не гордости.
— Вот именно. Учитель, — повторила она, явно смакуя это слово. — Обращайся ко мне только так.
Она сделала шаг назад, явно собираясь уходить.
— С понедельника начнутся твои тренировки и обучение под моим руководством, а также работа в лаборатории с профессором. На днях принесу тебе подробное расписание занятий.
Я уже решил, что на этом её речь закончена, но, шагнув к двери, она вдруг замерла и бросила на меня взгляд через плечо.
— А пока восстанавливайся. Делай что хочешь. Кроме побега в леса, разумеется. Есть вопросы?
Я чуть склонил голову набок, будто задумался, а затем приподнял брови, глядя ей прямо в глаза.
— Да. Можно мне другого учителя? — с улыбкой спросил я, желая сбить с неё эту спесь.
Девушка фыркнула, но в глазах мелькнул азарт.
— Нет, нельзя, — ухмыльнулась она и развернулась, чтобы уйти, но прежде чем скрыться за дверью, с усмешкой добавила: — Но я это запомню, ученик.
Я проводил её взглядом, пока дверь не закрылась за её спиной, и только тогда позволил себе выдохнуть. Каким бы несправедливым ни казался мой предыдущий опыт обучения, я уже заранее знал – занятия с этой женщиной станут ещё тем испытанием.