Глава 16. Глаза Бога
***
Дни до понедельника пролетели незаметно.
Большую часть времени я провёл в своей комнате, погружённый в глубокий сон, который накатывал волнами под действием лекарств и прочих препаратов. Можно сказать, что меня в полной мере накрыл «отходняк» после всплеска активности от первого приёма непонятных таблеток и уколов. Но я искренне считал, что это мелочи, по сравнению с тем, какие раны и травмы у меня были совсем недавно. Дотте была того же мнения. Время от времени девушка в капюшоне появлялась, принося еду и проверяя моё состояние, иногда что-то бормотала себе под нос, но я был слишком слаб, чтобы поддерживать разговор. Её присутствие было мимолётным, как тень, и вскоре она исчезала, оставляя меня наедине с тишиной и дождём за окном. Эти дни в основном за окном лил дождь.
Про новую партию в шахматы не шло и речи – после того дня я чувствовал себя разбитым и выжатым, едва находя силы, чтобы умываться в ванной. Но к утру понедельника, как по волшебству и согласно расчётам Дотте, я почувствовал себя совершенно здоровым. Следы от ран исчезли, словно их и не было никогда, а в груди появилась лёгкость, которой я не ощущал уже давно.
И вот, наконец, я сидел за массивным деревянным столом в лаборатории профессора на втором этаже особняка. Стол был старинным, его поверхность покрыта тонкой сетью царапин и потёртостей, словно он видел немало экспериментов и открытий. В воздухе витал слабый запах трав, металла и чего-то ещё, что я не мог определить – возможно, это был запах магии.
В этот момент я про себя вспоминал листок с расписанием занятий на неделю, отданный мне Дотте вчера вечером, который до сих пор вызывал некоторое недоумение. На лабораторную деятельность было выделено всего один час по понедельникам, а сегодня и вовсе время вводного урока равнялось пятнадцати минутам. Это казалось странным, почти нелепым. Я ожидал плотного графика, постоянных обсуждений с профессором, практических занятий, но, судя по всему, видеть его мне придётся крайне редко и неясно зачем вообще.
Дотте, когда я спросил её об этом, лишь пожала плечами и посоветовала подождать самого профессора. Её лицо оставалось невозмутимым, но в глазах мелькнуло тогда что-то, что я не смог расшифровать. Может, это было сочувствие? Или предостережение? Я не стал настаивать. Вместо этого я просто ждал, сидя за столом и наблюдая за профессором, который, казалось, полностью игнорировал моё присутствие.
Дотторе был человеком, полностью погружённым в свою работу.
Он двигался по огромной лаборатории с такой точностью и выверенностью, что его движения казались почти механическими. От одного станка к другому, от лабораторной зоны к длинным столам, заставленным инструментами и ретортами с пузырящимися растворами. Его руки, покрытые тёмным фартуком, двигались быстро, но без суеты. Каждое действие было продуманным, каждое движение – часть большого плана. В воздухе висел слабый запах трав, металла и чего-то едва уловимого, напоминающего озон после грозы. Уверен, это был запах магии, и он заполнял всё пространство лаборатории, словно невидимая паутина.
Я сидел и наблюдал. Мне было интересно, что именно он делает. Из того, что я мог разглядеть, он работал с серыми мутными кристаллами разной формы и размеров, которые доставал из ящиков. Эти кристаллы он прогонял через различные устройства – станки, растворы и даже магические круги, если я правильно понял. Часть работы проходила в дальней части зала, куда мне не было видно, но даже так наблюдать за процессом было чертовски интересно.
В руках у меня сейчас был мой Глаз Бога.
Я слегка нервно вертел его в пальцах, чувствуя гладкую поверхность и лёгкий, почти незаметный холод. Он выглядел всё так же странно. Одна половина была угасшей, мёртвой, а другая – ярко светилась, пульсируя изнутри слабым голубоватым светом. Никто не стал его отбирать у меня. Никто даже не заикнулся о том, что мне нельзя его носить. Как Дотте отдала его мне после своего проигрыша, так он у меня и остался. Мне просто позволили держать его при себе, как будто он не представлял никакой угрозы или ценности.
С одной стороны, это казалось безрассудным и наводило на мысли, что моя победа в шахматной партии могла быть далеко неслучайной. С другой... Я так и не понял, как использовать магию. Совсем. Вероятно, именно на это и был расчёт. Полтора дня я в редких моментах активности пытался хоть как-то активировать Глаз, заставить его откликнуться и явить в мир ледяную магию, но ничего не вышло. Сколько бы я ни смотрел на этот проклятый «брелок», сколько бы ни пробовал что-то делать, магия не отзывалась. И поэтому я с нетерпением ждал понедельника, надеясь, что теперь мне, наконец, объяснят, что к чему.
Но профессор не спешил. Совсем не спешил.
Я не торопил его. Просто ждал.
Хотя ожидание явно затягивалось.
Но вот, спустя ещё минут десять, он наконец закончил свои таинственные манипуляции, вытер руки о тёмный рабочий фартук и неспешным шагом направился к моему столу. В руках он держал небольшой ящик из тёмного дерева, покрытый незнакомыми мне символами.
С лёгким глухим стуком профессор поставил его передо мной, склонил голову набок, словно изучая меня, а затем медленно заговорил. Его голос был тихим, но каждое слово звучало чётко, словно он взвешивал их перед тем, как произнести.
— Ты ждёшь объяснений, — начал он, его голос звучал спокойно. — Понимаю, однако наш контракт не обязывает меня к этому. Тебе будет доступна лишь та информация, которую я посчитаю нужной в контексте наших с тобой взаимоотношений. Поэтому слушай меня сейчас внимательно, Филипп. Повторяться я не стану.
С этими словами профессор медленно открыл ящик из тёмного дерева, который он поставил передо мной. Из ящика он достал... Глаз Бога. Но не такой, как у меня. Этот был полностью угасшим, лишённым того слабого свечения, которое пульсировало в моём. На его поверхности не было металлической окантовки, лишь гладкая, матовая поверхность. Он выглядел мёртвым, безжизненным, словно его энергия была полностью исчерпана.
Я замер, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. Мои пальцы непроизвольно сжали мой собственный Глаз, который всё ещё лежал в моей руке, пульсируя слабым светом. Контраст между ними был поразительным. Мой Глаз казался живым, пусть и наполовину, а тот, что лежал передо мной, был словно тень, отголосок чего-то великого, что угасло.
— Это... — начал я, но профессор поднял руку, прерывая меня.
— Не торопись с вопросами, — сказал он, его голос звучал твёрдо, но без раздражения. — Для начала кратко введу тебя в суть темы.
Он придирчиво осмотрел артефакт в своей руке, словно выискивая в нём нечто неуловимое, нечто, что ускользало от поверхностного взгляда.
— Область моих интересов и исследований напрямую касается Глаз Бога – как феномена, как материала, как инструмента. Это обусловлено, прежде всего, их возможностями и свойствами. Их даруют Боги, Небесный Порядок и, в некоторой степени, Архонты. Не существует чётких условий, выполнение которых приведёт к появлению Глаза Бога. Есть лишь догадки и домыслы, сплетённые в красивую сеть взаимосвязей, но на деле это остаётся лишь словами... В реальности же процесс его получения случаен и редок – мало у кого есть Глаз Бога. Один человек может потратить всю свою жизнь на упорный труд, годами тренироваться, совершенствовать свои умения, копить знания, идти к заветной цели... но так и не получить Глаз Бога. В то же время кто-то другой может просто однажды чего-то сильно пожелать – и получить его сразу, без малейших усилий.
На его губах появилась слабая усмешка – не насмешливая, но исполненная едва заметного презрения.
— Это несправедливо, как минимум. Но, как принято говорить в обществе: «Богам виднее, кто достоин»... — он повторил эти слова с лёгким оттенком иронии, и в его глазах вспыхнул короткий, мимолётный блеск сарказма. — Какая глупость. Магия элементов окружает нас, но нас искусственно лишают возможности ею управлять. Высшие силы прекрасно понимают, от кого может исходить опасность, кто способен сломать стереотипы о порядке в Тейвате, кто может бросить вызов установленным законам. Именно поэтому Глаза Бога даруются не просто так – это инструмент наблюдения.
Мужчина выдержал паузу, позволяя смыслу слов проникнуть глубже.
— Они ведь не случайно называются «Глазами». Боги дают минимум необходимого, проверяя, насколько человек будет доволен. Будет ли он довольствоваться этим малым? Смирится ли? Или же решится отбросить подачку?
Я машинально сжал пальцы на своём Глазе Бога, лежащем в ладони.
— Но ирония в том, что буквально отбросить Глаз Бога невозможно.
Он склонил голову к плечу, наблюдая за моей реакцией.
— Если его выбросить, оставить где-то далеко, он вскоре вернётся к владельцу. Видимой связи между артефактом и человеком нет, но она существует – невидимая, созданная богами.
Профессор сделал паузу, позволив этим словам осесть в воздухе.
— Это не просто дар. Это поводок.
Я ощутил, как внутри что-то сжалось.
Дотторе ненадолго замолчал, пальцами постукивая по угасшему камню.
— Однако магия возможна и без Глаза Бога, — продолжил он. — Вопрос в том, что для её использования требуется качественный и безопасный катализатор энергии. И вот в этом аспекте у смертных всегда были проблемы. Сколько бы ни предпринимались попытки создать альтернативу Глазам Бога, ни одна из них не привела к полноценному результату.
Он наклонился вперёд, а в его глазах вспыхнуло странное возбуждение.
— Можно только представить, каким был бы мир, если бы магия получила широкое распространение. Какими темпами она развивалась бы. К каким открытиям привела бы...
Профессор замолчал, будто на мгновение погрузился в собственные мысли.
— И это именно то, чему я посвятил свои исследования, — вновь заговорил он. — Если найти способ, если открыть заветный ключ к этой загадке...
Он посмотрел на меня пристально, словно оценивая мою реакцию.
— Это может перевернуть абсолютно всё.
Его слова повисли в воздухе, оставляя глухое эхо в моих мыслях.
Он говорил задумчиво, словно забыв обо мне, но внезапно его взгляд вновь стал пронзительным.
— Эти мысли не покидали меня с тех самых пор, как я осознал их важность. Я посвятил им свои исследования. Если найти способ, ключ к этой загадке, это может перевернуть всё. И я уже сделал несколько шагов. Первый из них – создание изолированных корпусов для Глаз Бога, которые лишают магов их силы, прерывают связь с артефактом. Это стало невероятным прорывом, особенно в сфере содержания заключённых-магов, для которых раньше приходилось изобретать сложные способы сдерживания. За это открытие меня признала сама Царица и даровала определённую независимость от... старших коллег.
Он на мгновение замолчал, затем аккуратно положил угасший Глаз Бога на стол передо мной.
— А следующим этапом стали они. Искусственные Глаза Бога. Я научился воссоздавать минералы, полностью идентичные тем, из которых состоят оригинальные Глаза Бога, включая твой, Филипп. Это был новый прорыв. Но, как и следовало ожидать, одного материала оказалось недостаточно. Да, искусственный кристалл мог выступать катализатором, но только самым примитивным, неспособным повторить успехи оригинала. В итоге он нашёл применение в промышленности и научной сфере Снежной. На его основе создают особую аппаратуру, механизмы, артефакты и разного рода оружие.
Профессор наклонился чуть ближе, понижая голос.
— При прямой поддержке Крио Архонта и её союзников были созданы так называемые «Глаза Порчи». Они имитируют Глаза Бога, но нестабильны, опасны, они наносят вред своему владельцу, вплоть до летального исхода. Процесс их активации... оставляет желать лучшего. Сложный во всех смыслах этого слова. Я был посвящён в него, и не могу сказать, что доволен таким результатом.
Он выпрямился, сложив руки на груди, и внимательно посмотрел на меня.
— И вот до меня доходят слухи о твоём Глазе Бога, Филипп. Наполовину активном, наполовину угасшем, но при этом цельном. Я его изучил, кое-какие выводы сделал. Да, случай уникальный, но в контексте моих исследований вряд ли даст мне что-то новое. Однако, преждевременные заключения делать не стану. Когда ты освоишь силу Глаза, всё может измениться, — неожиданно заявил мужчина. — А пока твоим обучением, в том числе изучением Глаза Бога, займётся Дотте. Я буду проверять твои успехи раз в неделю. Этого более чем достаточно в текущей ситуации. Если нет вопросов, можешь быть свободен.
Я молчал, обдумывая сказанное. За время его монолога в голове накопилось множество вопросов, и я уже готов был задать их...
— Получается, в действительности я для вас бесполезен? — спросил я, стараясь скрыть нотку разочарования в голосе.
— Какой глупый вопрос, — произнёс он, слегка сморщившись, словно я только что нарушил какую-то очевидную истину. На его лице промелькнуло лёгкое раздражение, как будто он уже устал объяснять очевидное. — В текущий момент времени мне нет никакого смысла вводить тебя в свои исследования в роли помощника или ассистента. Овладей магией, научись чувствовать и управлять той связью, что есть между тобой и Глазом Бога, а потом уже будем разговаривать более предметно. Сейчас я получил всё, что мне требовалось. Определённые интересные моменты узнал, и надеюсь, ещё узнаю в будущем.
Я пытался скрыть разочарование, но, похоже, не получилось.
— Вы говорите про уникальность и связь с высшими силами, которые наблюдают, но при этом Глаз Бога находится при мне. Вы это видели, но не стали скрывать своих планов.
— Это уже более разумный вопрос, — профессор словно немного оживился, заметив, что я стал более осознанно подходить к разговорам. Он замедлил речь, делая акцент на каждом слове. — Во-первых, дом полностью экранирован от внешнего мира и воздействия артерий земли. Здесь невозможно использовать магию, сколько ни старайся. Во-вторых, даже если это не помеха для богов, меня бы уже давно остановили посланники небес. Моё стремление, мой план многим известен, в том числе одному из Архонтов, которая полностью поддержала меня. Поэтому у меня нет предубеждений по этому поводу.
Его уверенность в этих словах ошеломляла. Он говорил так, будто обсуждал погоду, а не возможное вмешательство высших сил.
— У вас... У кого-нибудь ещё в особняке есть Глаз Бога, кроме меня? — спросил я, стараясь звучать нейтрально.
Профессор хмыкнул, изогнув бровь.
— Оставлю этот вопрос без ответа. Не вижу причин отвечать на него.
Я почувствовал, как тревожный зуд сомнений закрался в сознание. Это был не ответ, а уклонение. Значит, есть. Если бы не было, он бы просто сказал: «Нет». Я постарался не выдать этого напряжения на лице.
— Я понял, что сейчас вам не нужен, как и мой Глаз Бога, но вы уже наверняка понимаете мою роль в ваших исследованиях и экспериментах. Мне хотелось бы знать, к чему готовиться.
— Детали оставлю при себе, но вкратце – будем пробовать модифицировать искусственный минерал и разгадывать загадку твоего Глаза Бога. Конечные решения буду принимать уже после твоего обучения у Дотте. Сейчас говорить пока рано.
Я тихо кивнул, обдумывая его слова.
— Я первый воспитанник Дома Очага, который проходит через это?
— Первый, кому я предложил контракт, — сухо ответил профессор, не удостоив меня даже взгляда. — Как я уже говорил недавно, у меня был заключён с Крукабеной определённый контракт. К сожалению, выгодным он оказался только для «Матери». И ты первый, кто может по-настоящему окупить его. Поэтому я и проявил такую щедрость по отношению к тебе, так как хочу получить хоть что-то со всей этой авантюры с Домом Очага. Поэтому я не буду препятствовать твоим планам по ликвидации Крукабены после истечения контракта, как и не буду поддерживать их. Твои чувства, твоя месть «Матери» мне неинтересны совершенно. Запомни это, Филипп.
Я усмехнулся про себя, чувствуя, как его расчёты начинают становиться понятны. Но оставался один вопрос, который беспокоил меня больше всего.
— Давай последний вопрос и отправляйся к Дотте во двор – она уже ждёт тебя.
Я кивнул, наконец поднявшись со стула.
— Спасибо за то, что ввели в курс дел и ответили на вопросы. Если у меня появятся ещё вопросы, я могу подняться к вам и спросить лично?
Профессор, не меняя позы, глядя на меня через стол, сразу ответил, будто заранее знал этот вопрос.
— Нет. Если я не приглашаю к себе, приходить ко мне не нужно. Только в экстренной ситуации. Можешь оставить письмо, но лучше обращайся к Дотте по всем вопросам. Если на что-то сразу не сможет дать ответа, даст его на следующий день после встречи со мной. Всё, иди. У меня плотный график работ, и посторонним находиться здесь запрещено.
Его слова отрезали все дальнейшие попытки общения. Я молча развернулся и направился к двери, чувствуя, как холодный воздух кабинета словно выталкивает меня наружу.