Поступление в Хогвартс
29 августа 1991 год
Вынырнув из прохладной тени Каминарского Пути или тайного перехода, они оказались в самом сердце Косого Переулка. Это был не просто переход из одной точки в другую, а внезапное погружение в радужный калейдоскоп звуков, запахов и красок. Утренний полумрак личных покоев Северуса Снегга сменился ослепительной вспышкой жизни.
Улица была бурлящим потоком волшебства: кривые крыши домов, казалось, танцевали в воздухе, пёстрые вывески магазинов манили своим обещающим мерцанием, а из открытых дверей доносились гул голосов, звон монет, трель сов и таинственный шум размешивающихся зелий. Воздух пах жареными орехами, свежим пергаментом, старой кожей и едва уловимыми нотками магии.
Северус Снегг, облачённый в свою привычную тёмную мантию, казался среди этого буйства цвета и шума неподвижной, мрачной скалой. Его обычное мрачное спокойствие было невозмутимым, но в глубине его глаз, неотрывно следящих за дочерью, мелькала едва уловимая тень заботы. Он не держал её за руку, но его присутствие было незримым, но крепким якорем в этом потоке.
Нелли была одета также как и еë отец.Её глаза, обычно такие проницательные, распахнулись в чистом, невыразимом восторге. Она вращала головой, пытаясь поглотить каждый миг, каждый образ: летающие мётлы, выстроившиеся у входа в магазин спортивных товаров; гигантские жабы, лениво моргающие в витрине зоомагазина; мерцание котлов всех размеров, отражающих свет из лавки «Котлы – Все Размеры». Её сердце билось трепетной птицей, наполняясь смесью любопытства и легкого благоговения перед этим необъятным, живым миром, который теперь становился частью её судьбы.
Снегг вел её сквозь толпу, его движения были точными и целенаправленными, словно он всегда знал, куда идти, даже в этом хаосе. Они зашли в Гринготтс, где строгая строгость белого мрамора и пронзительные взгляды гоблинов создавали атмосферу торжественности, а затем в магазин мадам Малкин, где она стояла на подставке, пока измерительная лента, словно живая, порхала вокруг неё, подгоняя идеальную черную мантию.
Но самым волшебным местом был, конечно, «Олливандерс». Запах пыли, старого дерева и тысяч историй окутал их, когда они вошли в узкий, заполненный до потолка коробками с волшебными палочками магазин. Олливандер, с его туманными глазами, казалось, видел не только её, но и саму ткань её души. Десятки палочек проносились через её руки, прежде чем одна, легкая, почти неощутимая, наполнила воздух вокруг неё лёгким, почти неощутимым ветерком магии, а затем – лучом золотого света. В этот момент, когда палочка выбрала её, глаза Северуса Снегга на долю секунды смягчились, и в них блеснуло нечто, похожее на гордость – мимолетное, но глубокое проявление нежности, которое он не мог, да и не хотел скрывать.
Возвращаясь из Косого Переулка, нагруженные новыми книгами, пергаментами, котлом и, самое главное, волшебной палочкой, девочка чувствовала, как внутри неё разливается тепло. День был наполнен не только покупками, но и молчаливым, но глубоким общением с отцом, который в этом новом, светлом мире открылся ей с такой стороны, которую она лишь смутно угадывала. Этот день рождения стал не просто подготовкой к Хогвартсу, а первым, осязаемым шагом в её собственную волшебную жизнь, в которую он, Северус Снегг, бережно и незримо, но безгранично любя, её вёл.
***
31 августа 1991 год
Утро на платформе 9¾ было не просто утром, а симфонией прощаний, предвкушений и золотистого пара. Алый Хогвартс-экспресс, величественно высившийся на путях, окутывал перрон густыми, молочными клубами, сквозь которые пробивались солнечные лучи, рисуя волшебные ореолы вокруг возбужденных студентов и их родителей. Гул голосов, щебетание сов, стук сундуков – всё это сливалось в единую, живую мелодию грядущего приключения.
Северус Снегг, облаченный в свою неизменную черную мантию, казался оазисом спокойствия посреди этого бушующего моря эмоций. Его обычно строгая фигура, всегда излучавшая неприступность, сегодня казалась менее резкой, более... человечной. Он не суетился, не говорил громких слов, но его присутствие рядом с дочерью было ощутимым, теплым якорем в этом вихре прощаний. Его глубокие, как омут, глаза, которые так редко выдавали эмоции, сегодня светились необычайным, почти нежным блеском, когда он смотрел на свою одиннадцатилетнюю девочку.
А она, его дочь, светилась. Её изумрудные глаза, так похожие на глаза её матери, искрились не только предвкушением, но и глубокой, ответной нежностью. Она с восторгом оглядывалась по сторонам, впитывая каждый звук, каждый образ: летающие мётлы, выстроившиеся у входа в магазин; забавные существа, выглядывающие из клеток; и сам поезд, который казался живым, зовущим её в неведомое.
Когда пришло время садиться в вагон, Северус неспешно шагнул вперед. Его рука, на мгновение, легла на её плечо – жест непривычный, но полный невысказанной заботы. В его низком голосе, обычно таком пронзительном, прозвучало редкое, почти ласковое напутствие, которое она, возможно, запомнит на всю жизнь: "Учись мудро, будь смела... и знай, что дом всегда ждет." Он сам, с редкой для него аккуратностью, помог ей с тяжелым сундуком и лично убедился, что клетка с её маленьким, любопытным совенком надёжно закреплена.
Когда она, сияющая и взволнованная, обернулась к нему, стоя у открытой двери вагона, он позволил себе легкую, едва заметную улыбку – улыбку, которая говорила больше, чем тысячи слов. Это была улыбка гордости, любви и прощальной грусти, адресованная только ей одной. Её последняя улыбка, брошенная ему из окна, была словно солнечный зайчик, навсегда запечатлевшийся в глубине его души.
Когда алый экспресс, выпустив последний клуб золотистого пара, медленно тронулся, набирая ход, Северус Снегг не сдвинулся с места. Он стоял на платформе, пока последний вагон не скрылся из виду за поворотом, его фигура была застывшей, но уже не одинокой. В тишине опустевшей платформы, среди остатков пара и шёпота ветра, остался лишь отголосок его невысказанной, но бесконечной любви, которая теперь, словно невидимая нить, тянулась за поездом, уносящим его дочь в её новый, волшебный мир.Он стоял неподвижно потому что знал что она всегда будет под присмотром так как он один из её будующих предподователей,но она пока этого не знала
Поезд тронулся с мягким, но ощутимым толчком, и густые клубы пара за окном сменились мелькающими загородными пейзажами. Дочь Северуса, удобно устроившись у окна своего купе, наблюдала, как деревья и поля сливаются в смазанную зеленую полосу. Воздух в купе был наполнен запахом новой обивки, лёгким ароматом шоколадных лягушек и предвкушением.
Дверь купе со скрипом распахнулась, и на пороге возникла другая девочка. Она была стройной, с аккуратно уложенными тёмными волосами, обрамляющими узкое, чуть надменное личико. Её форменная мантия выглядела безупречно, а взгляд тёмных глаз скользил по купе, оценивая, прежде чем остановиться на дочери Снегга.
-Здесь свободно?– произнесла она, её голос был чистым, но с легкой ноткой высокомерия, словно она была уверена в своем праве на место.
Дочь Северуса, немного удивленная таким прямым тоном, кивнула.
-Да, конечно.Заходи.
Девочка проскользнула внутрь, неторопливо и грациозно. Она легко, почти без усилий, поместила свой сундук на багажную полку, а затем опустилась на плюшевое сиденье напротив.
-Пэнси Паркинсон– представилась она, слегка приподняв подбородок, словно ожидая реакции.
Я Нелли Снегг– ответила дочь Снегга, чувствуя, как внутри зарождается интерес к этой новой знакомой.
-Ты дочь Снейпа,Нелли?-сказала Пэнси, словно пробуя имя на вкус, а затем добавила:
-Ну что ж, приятно попознакомиться.Впервые в Хогвартс?
Этот вопрос, стандартный для всех первокурсников, стал отправной точкой. Пэнси начала с того, что поделилась своими ожиданиями от учебы, не стесняясь выразить уверенность в том, что попадет на Слизерин,"как и вся моя семья, конечно". Она говорила о чистокровных семьях, о том, какие предметы кажутся ей "действительно важными", и с легкой усмешкой упоминала некоторые из слухов о замке.
Дочь Северуса слушала внимательно. В отличие от других детей, Пэнси не казалась так уж сильно переполненной простым восторгом; её интерес был более прагматичным, более ориентированным на положение и престиж. Тем не менее, между ними постепенно зарождался свой собственный ритм. Дочь Снегга, привыкшая к более сдержанному общению и наблюдению, нашла в Пэнси интересный объект для изучения. Она отвечала на вопросы, делилась некоторыми своими мыслями, но в основном позволяла Пэнси вести разговор, отмечая её уверенность и порой резкость.
Время летело незаметно под мерный стук колес. Они делились сладостями из тележки, хотя Пэнси выбирала их с особой придирчивостью, и обсуждали будущих профессоров. Несмотря на различия в их характерах, общая цель – поступление в Хогвартс – создавала невидимую, но крепкую связь.
Когда за окном пейзаж начал темнеть, а солнце клонилось к закату, раскрашивая небо в пурпурные и оранжевые тона, вдали, сквозь сумеречную дымку, наконец показались башни Хогвартса – величественные, темные силуэты, освещенные лишь первыми звёздами. Обе девочки, забыв о своей разнице, ахнули в унисон, прижавшись к окну, и в этот момент, когда поезд замедлял ход, неся их к новому дому, их глаза встретились в молчаливом, общем предвкушении. Путь к магии, несмотря на разные характеры, они прошли вместе.
Церемония Распределения была кульминацией первого дня, и в Большом зале, где тысячи свечей парили под зачарованным потолком, имитирующим звёздное небо, витало напряжение. Когда шляпа Распределения, пропев свою старую песню, опустилась на голову Нелли, её сердце колотилось, как пойманная птица. Она чувствовала, как сквозь её разум проносятся шепчущие голоса и мысли шляпы, оценивающие её качества. И хотя она не знала, куда её путь приведёт, в глубине души, возможно, подсознательно, Нелли чувствовала некое притяжение к зелёному и серебряному, к тому месту, где её отец был когда-то. После томительного мгновения раздумий, шляпа громко и чётко объявила: "СЛИЗЕРИН!".
По залу прокатился ропот, но Нелли почувствовала не страх, а странное облегчение и прилив гордости. Она сошла со стула и направилась к слизеринскому столу, где её встретили первые аплодисменты.Пройдясь взглядом по столу профессоров она увидела своего отца,у Нелли встали вопросы и поэтому она решила что сходит к нему завтра.Ей м так было понятно что он профессор,но то что он ей не сказал было вопросом почему.Ещё до того, как она успела усесться, прозвучало следующее имя: "ПЭНСИ ПАРКИНСОН!"
Пэнси, с присущей ей самоуверенностью, шагнула вперёд. Шляпа едва коснулась её головы, как тут же прогремел знакомый, уверенный вердикт: "СЛИЗЕРИН!" На лице Пэнси расцвела довольная, почти торжествующая улыбка. Она подошла к столу, и её взгляд встретился со взглядом Нелли. В этом обмене взглядами было молчаливое признание – они обе здесь, в своём новом доме.
Не успела Нелли отвернуть голову как услышала что Минерва Макгонагалл произнесла знакомую фамилию и имя "ГАРРИ ПОТТЕР!",Папа рассказывал ей об этом мальчике что он знаменитость что он "мальчик который выжил" после того как шляпа отправила его на гриффиндор стало не интересно.
После пира, в сопровождении старосты-слизеринца, первокурсники направились в подземелья. Извилистые коридоры, каменные ступени, прохладный, влажный воздух – всё это окутывало их таинственной атмосферой. Наконец, они остановились перед голой каменной стеной, где староста произнёс шипящий пароль. Часть стены бесшумно отошла в сторону, открывая проход в Слизеринскую гостиную.
Это было величественное, немного мрачное, но потрясающе красивое помещение. Полупрозрачные изумрудные светильники отбрасывали мягкое зелёное сияние на низкий потолок и массивные каменные стены. Из огромных окон, смотрящих прямо в Чёрное озеро, доносилось таинственное мерцание воды, и порой можно было увидеть проплывающие тени огромных щупалец. Тяжёлые резные кресла, тёмные деревянные столы и роскошные гобелены, изображающие сцены древней магии, создавали ощущение исключительности и уединения.
Нелли и Пэнси, вместе с другими девочками, поднялись в свою спальню. Комната была просторной, но уютной, с четырьмя кроватями под балдахинами, украшенными изумрудной тканью, и отдельными тумбочками. Каждая кровать имела свои плотные занавески, обеспечивающие личное пространство.
Они выбрали соседние кровати. Молча, но с пониманием, они начали разбирать свои сундуки. Новые мантии аккуратно развешивались, стопки учебников выкладывались на прикроватные столики. Атмосфера была наполнена тихим предвкушением и едва заметным волнением.
-Надо же, мы обе на Слизерине– произнесла Пэнси, её голос стал мягче, лишившись той лёгкой надменности, что была на поезде. "Я, конечно, знала, что так будет, но всё равно… это здорово, правда?"
Нелли кивнула, отложив новенький пергамент.
-Да.Здорово.Мне здесь… нравится.
Начались шёпот и смешки, когда они делились первыми впечатлениями о замке, о других студентах, о профессорах. Пэнси, всегда более открытая, рассказывала о своих амбициях и планах, а Нелли, наблюдательная и вдумчивая, дополняла её рассказы своими тонкими замечаниями. Под покровом зелёных балдахинов, вдали от чужих глаз, они нашли в друг друге понимание и поддержку. Та уверенность, с которой Пэнси шагнула в этот мир, и спокойная, проницательная натура Нелли идеально дополняли друг друга.
Уже через несколько часов, когда свечи в спальне были потушены, а за окном плескались тёмные воды озера, Пэнси и Нелли, лёжа в своих кроватях, продолжали тихо переговариваться. Они делились мыслями, которые не осмелились бы произнести вслух при других, строили планы на завтрашний день и на всю свою школьную жизнь. В стенах Слизерина, в этой общей комнате, под защитой древней магии, их дружба укрепилась, становясь не просто случайным знакомством, а началом чего-то прочного и надёжного. Они обе чувствовали, что нашли не только факультет, но и того, кто станет опорой в этом новом, удивительном мире.