Мечта

1. Сет

Последние десять лет жизни Сет вел кочевой образ жизни. Его связи с семьей были практически прерваны, хотя его дядя и двоюродные братья наперебой призывали его вернуться к ним. Они хотели приобщить его к бизнесу, или увлечь политикой или женить, в конце концов. Все в один голос твердили, что человеку его положения не принято так растрачивать свою жизнь. Говорили об обязательствах и ответственности, но Сету было плевать. По большей мере заслуга в этом была его отца, который в свое время пренебрег всеми злыми языками и уехал строить счастливую семью.

Сет в детстве очень страдал, когда отец вынудил его бросить элитную школу, развлечения большого города и больших денег и уехать в глушь. Он скучал по своей комнате, по всем тем знакомым звукам и запахам, присущим родному дому, по знакомому маршруту, которым он каждый день отправлялся к себе в школу. Он скучал по своим друзьям, которые, конечно же, говорили, что будут звонить, но звонки последовали пару раз и на этом все и закончилось. И как сильно он скучал по своему дому в городе, так сильно он ненавидел тот городок, куда они приехали. Какое-то богом забытое место, где из развлечений у местной шпаны, только деревья, рыбалка на речке в соседней деревушке и пьяные разборки между собой. Сет возненавидел это место и сам себя запер в доме. Он хотел всем своим видом показать, какой он несчастный и одинокий ребенок и тогда его родители сжалятся и вернуться в город. Мать его действительно страдала вместе с ним, но отец был непреклонен. Он говорил, что все эти развлечения в городе сделают из его сына слюнтяя и повесу. Никто его не научит истинным ценностям там, и они остались.

А потом Сет встретил Пита и жизнь его изменилась. Ему понравился город, понравилась речка и банальные детские приключения с Питом. Пит вечно куда-то встревал и от этого был еще милее Сету.

А потом гибель родителей сделала все чувства сильней. Он теперь сильней дорожил семьей, которой лишился, сильней любил Пита и еще больше хотел доказать отцу, что он на что-то способен. Сету, когда он сидел один дома, гроза теперь казалась громче, а ливень лил сильнее, жара была невыносимей, а погожее утро таким восхитительным и так хотелось его разделить с кем-то. Но это прошло, как проходит всё в этом мире.

В двадцать три года Сет покинул этот дом и отправился путешествовать. Он просто не знал, чем еще себя занять, и не мог найти своего призвания, не мог решить, что бы такого сделать, чтобы отец им гордился. Какое-то время пытался разыскать Фэй, но она словно растворилась. Он понял, что она не хочет, чтобы ее нашли, что у нее есть на то свои причины и особо настойчиво ее поисками он не занимался. Правда, спустя пару месяцев после ее исчезновения ему пришло в голову, что ее отец мог быть причастен. Сначала Сет отправился к ней домой и после того как пару раз для приличия постучал в дверь, он выбил замок. Опасаясь самого худшего, он медленно обошел ее небольшое жилище, но не обнаружил никаких ее следов. Все было аккуратно разложено по местам, что Фэй было не свойственно. В углу протекала крыша, и Сет понял, что крышу она так и не починила. Заглянув в шкафы, он так же обнаружил и то, что они пусты.

Этого было не совсем достаточно, и Сет отправился к ее отцу. Он поджидал его возле машины, как и в прошлый раз. Когда отец Фэй появился, на лице у него было такое удивление и страх, что сомнения Сета развеялись. На всякий случай он поинтересовался у него, где Фэй, и тот с возмущение ответил:

- Да откуда же мне знать, если вы сами запретили ее навещать.

Руки Сета так и чесались разукрасить его снова за это «навещать», но он сдержался.

Больше он не предпринимал ничего.

Новые страны увлекли его, а деньги его семьи давали неограниченные возможности. Щемящая боль груди стала отступать, на ее место пришла отстраненность. Сет словно смотрел на все со стороны. Кто-то рождался и умирал, женился и заводил детей, строил бизнес и разорялся, плакал и смеялся, а Сет просто смотрел на все это. Его приглашали на торжества, на мероприятия, и он иногда посещал их, чаще игнорировал, он не был подвержен какому-то общественному мнению или моде. Анализируя себя, Сет понимал, что он не такой как другие, что грусть и тоска могут вернуться со временем приумноженные, но пока что ему было хорошо. В отличие от многих на этой земле он смог насладиться своими возможностями и деньгами и просто радоваться тому, что он видит новые страны, читает новые книги, узнает новых женщин и познает мир. Наверное, многие назвали бы его прожигателем жизни, но только те, кто не знал его внутренний мир. Он нашел в себе силы не поддаваться условностям и не следовать тому пути, каким следуют его современники.

И в своих странствиях он выбирал необычные места. Привычные курорты не прельщали его, и он искал экзотики. Он провел полгода у тибетских монахов, побывал в Индии, на Цейлоне, пробовал свои навыки в скалолазании в Непале.

Конечно, благодаря своему поведению он прослыл загадочной личностью и вызывал немалый интерес у прессы. Пресса его просто боготворила, ведь если удавалось добиться интервью, то он мог поведать много чего интересного, и статья получалась отличной. Сет не отдавал себе отчета в том, что общается с прессой он только потому, что надеется встретить одну единственную журналистку, которая ему была интересна. В толпе красивых девушек журналисток, он всегда искал взглядом, всегда смотрел им в лица. Между ними ходили слухи о том, что он не равнодушен к журналисткам и чаще всего добиться эксклюзивного интервью удавалось именно хорошенькой девушке, с которой они проводили несколько дней и ночей в очередном отеле, где он останавливался между странствиями. Пит называл это скитаниями. Только он мог открыто сказать такое другу. Ему недоставало Сета, ведь виделись они теперь крайне редко.

Сет первый раз приехал в родной дом спустя три года. Потом он вообще перестал туда приезжать, ведь там не было ничего для него привлекательного. Когда он возвращался в Америку, он звонил Питу и высылал за ним самолет, либо тот приезжал на машине, и они отмечали встречу, как и раньше. Веселились, может немного меньше, ведь когда тебе за тридцать, то шутки уже не такие смешные, но зато разговоры стали более душевными и тем для обсуждения появилось больше. Они усаживались в номере за коньяком, и Сет рассказывал о новой стране, а Пит о своих новых изобретениях. И у них всегда было о чем поговорить, и близость их не прошла, как это бывает со временем. Они могли не видится год, а встречались, как будто расстались вчера.

Такими вот моментами и хороша старая дружба. Нет натянутости и вынужденности что-то говорить, можно молча пить коньяк и смотреть в огонь рядом со старым другом и получать от этого наслаждение. Они всегда с удовольствием вспоминали прошлое, детство. Любимой историей Пита была история спасения из горящего сарая. Вспоминали они и Фэй. Теперь уже просто как старого доброго друга. Сет всегда спрашивал:

- Ну что, нет вестей о ней?

А Пит отвечал, что нет.

А иногда они закатывали вечеринки, словно им было по 20, на которых гуляло полгорода. Кто кого приводил было неизвестно, никто никого не знал, гремела музыка, и дым от сигарет стоял столбом.

Чем дольше не бывало Сета, тем больше им интересовались все, когда он возвращался. Конечно, он следил за новостями из тех стран, где бывал, но иногда судьба заносила его так далеко, что туда не доходили новости. Они созванивались с Питом очень часто, но по телефону всего не узнаешь, только так: «жив-здоров» и все. Каждый его приезд был неожиданностью, как для Пита, так и для самого Сета. В один прекрасный момент ему хотелось увидеть родные места, Пита, услышать родную речь, тогда он садился в самолет и прилетал назад.

Еще одним из его увлечений стал личный спортивный самолет. Он научился его пилотировать и теперь получал огромное удовольствие от открывшихся ему возможностей. Теперь он всегда чувствовал себя свободным как ветер, как птица. Да-да он мог повторять про себя все эти сравнения и просто парить в небе. Теперь он вообще ни от кого не зависел, только от погоды. Но и с ней он не особо считался. Сет не рисковал понапрасну, но и не перестраховывался каждый раз при виде тучи.

По натуре своей он не был экстремалом и не любил рисковать жизнью, но получилось так, что последние годы он только этим и занимался.