Насквозь

                                              9 сентября, 2005 год
                                                       Мне 10 лет

— Р-а-а-а-а-а-а! — больно рычал мальчик, стучал ногами и плакал, пока я наносила ему удары по лицу. Игорь вечно вёл себя, как девчонка.

— Будешь знать, как рисовать в моей тетрадке, — говорила я своим писклявым голосом и хмурила брови, — Урод.

— Я не поняла, что у вас тут происходит? — прозвучал властный и надменный голос Светланы Владимировны - школьного психолога. Вечно она не вовремя. — Ульяна!

Меня оттащили от этого смазливого лоха, как бульдога от кошки. Я брыкалась и вырывалась, пока учительница держала меня, а Игорь всё ещё валялся у фикуса и ревел навзрыд, отчего я кипела от злости, и мне хотелось отдубасить его ещё сильнее.

— Ты что себе позволяешь? — оглушительно орала на меня учительница, пока я заправляла растрёпанное каре за уши и поднималась с колен. — Кто тебя драться научил? Это что такое?

Прозвенел спасительный звонок. Игорь нащупал на полу свои старомодные очки и неповоротливо собрал под партой свои стрёмные тетрадки.

«Неудачник», — думала я, глядя, как он косолапо ползает по полу, роняя одну за другой.

— Эй, товарищ, тебе помочь? — к нему вразвалочку подошёл Лёша - наш главный школьный задира и хулиган, который любил поиздеваться над теми, кто слабее. Он начал собирать его причиндалы, а когда тот начал кивать и поспешно его благодарить, пнул его ботинком по животу, отчего он загнулся и рухнул на пол.

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-а-а! — я тут же залилась звонким смехом и ткнула на него пальцем. Поражённая таким спектром событий психологичка возмущённо раскрыла рот и бросилась к нему, и в этот момент в кабинет вернулась учительница биологии.

— Вы меня извините, — психолог поднялась перед ней виновато и поправила на носу очки, — Я лишь заметила в вашем классе драку и не могла пройти мимо. Но я уже ухожу. — тут она кинула на меня осуждающий взгляд и пошла к двери, цокая каблуками. — А с тобой мы ещё поговорим.

«Вот ещё», — подумала я и обиженно сдула прядь с лица, — «Сама с собой разговаривай».

***

10 сентября, 2005 год

Всю дорогу я дулась и не разговаривала с матерью. Она наступательно шагала впереди меня и тащила в руке огромную рабочую сумку, а я смотрела на родной затылок и неохотно плелась позади.

— Да что ж это за ребёнок такой-то, а, — бурчала она себе под нос и махала руками, — Вечно я за тебя краснеть должна. Не ребёнок, а безумие. Тебя кто научил вообще с мальчиками драться? Стыдоба.

Мама была уже на шагов десять впереди и даже не заметила, что всё это время я неподвижно стояла на дороге и не шагала. Я задержала взгляд на подъезжающем автобусе, убедилась, что мама не заметила моего отсутствия под своим боком и рванула на дорогу со всех ног, где чуть не влетела в чью-то машину.

Подобно стреле я летела по пешеходному переходу на зелёный свет, пока мама тревожно оглядывалась по сторонам и кричала моё имя. Заскочив в транспорт, я высыпала в грязную водительскую руку последнюю мелочь из карманов своих шорт и забралась на последние места - к толпе здоровых подростков, за которыми можно было спрятаться, как за высокой ширмой.

Я была тем ребёнком, про которого в присутствии родственников говорили «позорище», «горе лукавое», за которого краснели на родительских собраниях и за которым следили из окна каждые пять минут, пока он гулял во дворе.

Однажды я намеренно зарядила однокласснику баскетбольным мячом на физкультуре, потому что он попал мне по ноге дважды. Школьный врач была в ужасе от моего поступка и всю перемену прикладывала к его голове влажные тряпки, пока я нога на ногу сидела в кабинете директора.

В детстве я была, можно сказать, бесстрашной. Меня нельзя было напугать ни агрессивно лающей дворнягой за углом тёмного переулка, скалющей острые зубы, ни фразой «будешь баловаться - отдам тебя вон тому дяде», ни монстрами под кроватью, которые «утащат меня к себе, если не доем кашу».

Я не боялась возвращаться одна домой по темноте, когда все друзья шли по домам с фонариками, равнодушно относилась ко всем видам уколов и при виде пчелы или осы на балконе хватала её, как резиновый мячик, и сжимала в руках, чтобы насекомое умерло. Только потом, когда это заметила мать, она объяснила мне, что нельзя так делать.

А ещё я не любила то, что любили большинство девочек моего возраста. Я была пацанкой, как говорят в наше время. Носила шаровары, стригла каре, играла в танки и держала руки в карманах. Пока девочки из моего класса выпрашивали у родителей домик «Барби», листали журналы «Oriflame» и красили ногти розовым лаком я дралась в подворотнях, гоняла голубей по набережной и просила у Деда Мороза электрогитару.

Именно поэтому в классе я считалась непривлекательной для мальчиков, пусть и обладала симпатичной внешностью. Одноклассницы часто говорили мне, что я «красивая, но мне бы только сменить стиль», а я сдала их нахер и смотрела на их советы сквозь средний палец.

Я не интересовала мальчиков, а меня не интересовали они. И мне прекрасно жилось в этом.

***

Я опаздывала. Я очень опаздывала. До корпоратива в IT-компании, где я работала, оставалось полчаса, а я всё ещё не была собрана. Носилась по квартире Димы, как обезумевшая, и пыталась делать несколько дел одновременно: красить губы, искать одежду и приводить в порядок волосы. Пряди до сих пор были недосушенными и сырыми изнутри, а я пыталась накрутить их на плойке.

Брат оставлял мне эту квартиру под присмотр, прежде чем уехать в Пекин, так как не планировал оставаться там навсегда, да и продавать ему было жалко, поэтому по его просьбе я приезжала сюда стабильно каждую неделю, мыла полы и окна, чтобы Дима, когда вернётся, не порос грязью. Этой ночью я ночевала у него, потому что в моей квартире ремонтировали ванну, и мне было негде принять душ.

У меня не было с собой вещей, подходящих для такого особого случая, а в шкафу у Димы тем более. Но присутствовать на корпоративе крупной компании IT в домашнем комбинезоне я не могла себе позволить, поэтому даже мужская джинсовка на размер больше сейчас  казалась мне хорошей идеей.

С недокрашенными ресницами, с сырыми волосами, накрученными наполовину, я ждала автобус, нервно посматривая на время. Меня всё бесило: солнце, выходящее из-за туч, бабка, плетущаяся мимо с палкой так медленно, что так и хочется поторопить, девочка, подходящая к остановке напротив...меня осенило.

На ту сторону дороги подъехал маленький бежевый автобус, и он тут же перекрылся моему взору большим жёлтым, подъехавшим ко мне.

И я уже не собиралась на корпоратив. Не спешила заходить в свой автобус. Я уже никуда не спешила, кроме бежевой малютки на противоположной стороне, в которую вот-вот сядет она - кучерявая шатенка в чёрном классическом костюме.

Мне не пришлось проявлять инициативу и даже прилагать какие-либо усилия: добыча сама попалась мне в руки. Сейчас я впервые в жизни радовалась тому, что Сбербанк списал деньги за обслуживание моей карты в самый неподходящий момент: когда я вошла в автобус, надеясь на последние сто рублей, лежавшие на счету.

Я планировала опуститься рядом с Евой на сиденье и завести банальный диалог о погоде, но она заплатила за меня и тем самым дала мне повод с ней заговорить. Отлично.

— У тебя фамилия «Забейбаба»? — улыбнулась она и подняла на меня свои чистые голубые глаза.

«Боже, ты же точь в точь такая, как он тебя описывал...» — думала я и впечатлительно рассматривала её внешность. Дима много говорил о ней, но я ни разу не видела объект его обожания вживую.

Я не знала, куда я еду. Корпоратив давно шёл без меня, а я без цели ехала на автобусе в никуда. Но не могла же я упустить шанс ухватиться за девушку, о которой пять лет без умолку бубнит брат?

«Где же мне потом тебя искать», — паниковала я мысленно, осознавая, что наша встреча сегодня не должна стать последней и я не должна потерять Еву ни при каких обстоятельствах. В процессе разговора я оставила кепку на сиденье и намеренно не забрала её, когда вышла.

«Мой Сбербанк у неё есть. Всё. Надеюсь, напишет» , — думала я и ходила по незнакомому району. — «А теперь надо понять, где я...».

***

Подлетев к брату по скользкому полу, я оттянула палец и оставила фофан на затылке.

— Несмешно, — буркнул он мне через плечо и уложил колоду таро в шкафчик. Ой ой ой, какой серьёзный.

— Тебе не идёт быть таким серьёзным, — с этими словами я обошла его и возникла перед глазами, — Ты начинаешь походить на скуфа. Вот, видишь, уже морщины прорисовываются. — я провела ногтём по его бледному лбу и оставила там полоску.

Он не шевельнулся. Вымученно на меня посмотрев, Дима выдал мне холодное и безразличное:

— Уля, у меня был тяжёлый день, давай как-нибудь без твоего дурачества.

— Тогда тебя тем более нужно развеселить! — протянула я, сорвала со стола ладони и упрямо пошла за ним. Я обняла его со спины крепко-крепко, и он, кажется, остановился. — Между прочим, я принесла тебе сногсшибательные новости. Или ты не будешь меня слушать? — спросила я ласково и задрала на него голову.

Он наконец ответил мне объятиями. Хоть и вяло и безэмоционально, но он меня всё же обнял.

— Прости, что бываю холоден с тобой. — вдруг сказал он, и мне стало теплее. — Мне тяжело зажигать других, когда у самого разряжена батарейка.

— Просто батарейку нужно вовремя заряжать, — напомнила ему я, и он обнял меня более чувственно. — А для этого у тебя есть я - твоя верная клоун-сестра-Ульяна.

— Что за «сногсшибательная новость»? — спросил он. Господи, он ещё даже не представляет, что его ждёт.

— Я нашла тебе клиентку.

— Это хорошо, но у меня много клиентов. — насторожился он.

— Эта клиентка - не обычная клиентка. — загадочно сказала я. — Это клиентка-сюрприз. Она тебе очень понравится.

Он тяжело и разочарованно выдохнул.

— Уля, я не раз говорил тебе, что не рассматриваю своих клиенток как девушек, поэтому извини, но это плохая идея.

— Ты не рассматриваешь клиенток как девушек, а что насчёт того, чтобы рассмотреть девушку, как клиентку?

Я понимала, что для него, ещё не ведавшего всей ситуации, я сморозила несуразный бред, но, чёрт, в моей голове это прозвучало гениально.

— Можно я не буду на это отвечать? — он вскинул бровь и поглядел на меня в упор.

— Можно. Твоя девушкакакклиентка скоро напишет тебе, не проворонь.

Я подмигнула ему и вышла со студии.

***

Он позвонил мне в тот момент, когда я стояла в очереди в поликлинике. Передо мной стояли две наглейшие пенсионерки и лезли вперёд меня, а я не успевала делать им замечания, поэтому упорно толкала одну из них в бок с намёком на то, что пора угомониться.

— У меня к тебе столько вопросов, что я не знаю, с чего начать. — с трудом произнёс Дима. — Начну с самого простого: ты сумасшедшая?

— Нет, — ответила я и улыбнулась, а затем снова стукнула бабку впереди, и та неповоротливо попятилась назад, задев меня своим жёлтым плащом, — Просто дурам всегда везёт. Вот видишь, как хорошо, что я у тебя дура.

— Я серьёзно, Уля, — настойчиво говорил он, — Какими путями ты нашла девушку, которую никогда не видела?

— Это долго объяснять, — я украдкой пролезла вперёд очереди, заметив, что пенсионерка заболталась со своей дочерью, — Просто оказалась в нужном месте в нужное время. А ещё пожертвовала своим корпоративом и уехала в самый конец города, но об этом потом.

Дима смущённо посмеялся и ответил:

— И вправду, как же мне с тобой повезло.

Я улыбнулась, и он добавил всё так же тепло, но уже очень искренне:

— Ты знаешь, я должен тебя отблагодарить. Правда, Уль, этим поступком ты очень много для меня сделала. Не знаю, каким образом ты привела её ко мне, но, во всяком случае, спасибо. Спасибо, что ты у меня есть...

— Что бы ты без меня делал. — произнесла я. — Ты ещё любишь её?

После этого вопроса Дима замолчал. Видимо, не ожидал, что спрошу так резко и внезапно.

«Я застала его врасплох. Впрочем, как и хотела. Блин, обожаю обескураживать брата»

— Спасибо тебе ещё раз. — выдавил он после долгой паузы, и в его интонации была уловима готовность попрощаться.

— Ди-ма, — я нажала на эти два слога, не дав ему ускользнуть.

— Что? — будто специально спросил он. — Что ты хочешь?

— Чтобы ты не игнорировал вопрос.

Он тяжело выдохнул. Знаю, ему было некомфортно отвечать, хотелось уклониться. Но я продолжала ждать ответ.

Он долго молчал, и я отстранила телефон от уха, чтобы убедиться, что разговор по-прежнему идёт.

Дима ответил мне, когда я была готова спросить «ты тут?». 

— Да, — с трудом ответил он, и все пациенты в коридоре могли бы заметить, что я засияла от радости, — Кажется, я всё ещё люблю её.

                                           ***

Обессиленная, вспотевшая, с синяками на пальцах - такой я всегда возвращалась с соревнований по тхэквондо и первым делом лезла под душ, как пещерный человек, который собрал на себе всю пыль и впервые увидел ванную.

После душа я, как правило, пила чай. Зелёный, прозрачненький, горько-сладкий. Такой, чтобы спалось хорошо. Чтобы никакая дрянь в голову не лезла.

Сегодня мои ночные посиделки у окна дополнил брат, прыгающий по моей кухне от счастья. Он радостно орал и неугомонно расхаживал от стены к стенке, окутывая любовью пространство вокруг себя. Было удивительно видеть его таким.

— Слушай, а ты точно не пил? — хмурилась я, глотая чай и глядя на него с неким презрением. — Обычно из тебя улыбку хрен выдавишь, а сейчас ты приезжаешь в десять вечера и прыгаешь у окна, как кенгуру по кочкам.

— Поцеловал, поцеловал! Я её поцеловал! Уля, я это сделал!

Я впервые видела, как парни визжат от радости. Мне всегда казалось, что их не пробить на эмоции.

— Ты не представляешь, каково это...Я мечтал об этом пять лет! Пять лет, Уля...

Он подошёл к столу, где сижу я, и взглянул глазами, наполненными надежды на моё понимание. Дима был счастлив, как ребёнок.

— Ты понимаешь, сколько это значит для меня? Ты понимаешь?

— Понимаю, понимаю, — я улыбнулась с теплотой и поднялась, — И я очень рада за тебя, Дим. Надеюсь, у вас с Евой всё получится.

Его чёрные глаза растаяли в нежности: вот что делает с парнем любовь. Подумать только: один поцелуй с любимой девушкой - и он сияет ярче полярной звезды и любит всех вокруг. До сегодняшнего вечера это казалось мне невозможным, поэтому сейчас я была уверена: Ева - волшебница.

                                           ***

Несмотря на то что я не вонючая запущенная алкоголичка, валяющаяся на лестничных площадках и шугающая своим видом молодёжь, в моей жизни был период, когда бутылка виски становилась моим верным другом. Я всегда знала, что у меня есть склонность заглушать моральную боль алкоголем. Особенно в момент, когда я чуть не потеряла брата. Чёрт, тогда мне было невыносимо тяжело.

Однако сейчас, когда Костя поправился и вернулся к повседневной жизни, я смотрю на этот этап с благодарностью за то, что жизнь в тот момент подарила мне. Вернее, кого.

Одним поздним вечером я вышла из бара, предварительно залив в себя около шести бокалов бренди. Мне было хорошо: жар растекался по телу, и кровь подступала к щекам. Наступало состояние эйфории.

Когда я вышла на улицу, дождь разошёлся такой сильный, что после двух часов, проведённых в духоте, мне ничего не стоило заболеть. На мне была лёгкая тёмно-зелёная футболка и шорты - в октябре пора бы уже одеваться потеплее.

Я вошла под козырёк автобусной остановки, уселась на грязную скамью и закурила. Капли дождя стучали по крыше, как барабанная дробь.

— Дай куртку, — сказала я незнакомке, стоящей у бордюра и ожидающей автобус.

Привкус табака разбежался у меня по гортани, и с огонька на землю полетели багровые искры.

— Не дам, — застенчиво обронила девушка и посмотрела на меня, пьяную в стельку и сидящую как гопник, невинными глазами, — Мне самой нужно. — её голос был спокойным, но выдавал, что она меня побаивалась. Тогда это почему-то только придавало мне наглости...

— Ну дай, тебе чё, сложно что-ли? — я поднялась и нахально пошла к ней. — Не видишь, холодно на улице?

— Меня это не волнует, — она застегнула куртку повыше и вытащила белокурые волосы, а сама поглядела на меня с опаской, — Свою носить нужно было...

Я вцепилась в её воротник и сказала твёрдо и напористо:

— Куртку дай говорю, белобрысая. Не так уж тебе и холодно, ты в топе с рукавами, я же вижу.

— Ничего я тебе не дам, — тихо сказала она, и её глаза заполнились паникой, — И не трогай меня!

— Куртку дай говорю!

В ужасе и страхе она решила действовать, так как поняла, что угрозу в виде пьяной меня так просто устранить не получится. Подняв свою короткую, но ещё какую сильную ногу, она пнула меня по животу - я ослабила хватку, но потом вцепилась ещё сильнее и заорала. Вместе со мной заорал мужчина, одиноко сидевший на скамье. Он привстал и медленным шагом пошёл ко мне.

— Это что ещё такое? — гаркнул он за моей спиной. — Ну ка прекратите сейчас же, или я полицию вызову!

На следующее утро после того как я исколотила бедную девчушку и благополучно отправилась спать домой, убитая горем, ко мне домой приходила полиция. Я проснулась от их стуков и чувствовала себя так хреново, что не сразу сообразила, почему на моём пороге стоят люди в форме. Они привели ко мне заплаканную незнакомку, а ещё взбешенного Диму, который смотрел на меня с такой злостью и непониманием, что мне оставалось только хлопать глазами.

— Привет, — сказала я ему заторможенно и перевела взгляд на полицейского.

— И тебе привет, — ответил он с пассивной агрессией.

«Боже, почему мне кажется, что он хочет меня пристрелить?»

Мне впихнули такой штраф, что я отходила от этой суммы весь следующий день. Дима наорал на меня так, что мне на всю жизнь это запомнится.

Но ещё я на всю жизнь запомню разговор с этой девушкой, который состоялся, когда все ушли.

— Умоляю, прости меня, — рассыпалась я перед ней. Так стыдно мне ещё никогда не было, — У меня произошло горе, поэтому я была пьяна, а когда я пьяна...— я неловко посмотрела на её измученное лицо и почувствовала себя ещё некомфортнее, — В общем, я становлюсь дурной. Пожалуйста, забудь всё случившееся вчера как страшный сон, это всё из-за меня...

— Ты сказала, что у тебя произошло горе, — вдруг сказала она, — Что у тебя случилось? Может, я тебе помогу?

Ей принадлежал спокойный, убаюкивающий голос. Таким хорошо отзвучать медитации для релаксации.

— Нет-нет, мне жаль, но ты ничем не можешь мне помочь. Ты знаешь, мне так неудобно перед тобой после случившегося...

— Перестань, я не буду держать на тебя зла. Лучше давай поговорим? Мне интересно, что у тебя случилось.

У меня так раскалывалась голова, что идти никуда не хотелось. Но на моём пороге стояла девушка, перед которой я чувствовала себя как никогда в долгу, поэтому я всё же заставила себя нацепить сапоги и выйти к ней на разговор.

— Мы можем не уходить далеко? — попросила её я и провернула в замке ключ. — Я всё ещё отхожу от вчерашнего и чувствую себя отвратительно.

Около часа мы просидели на подъездной лавочке. День только начинался, и я не до конца понимала, что происходит, но Таисия мне сразу понравилась.

Таисия была чуть ниже меня - ростом, наверно, как Ева. Светлые окрашенные волосы едва касались её плеч, вздёрнутый нос был усыпан веснушками. Высоко вздымающаяся грудь делала её блузку объёмнее, глаза цвета морской волны отдавали глубиной и сочувствием. На её щеках выступал естественный румянец.

Она была из тех, про кого можно сказать «тише воды, ниже травы». Тая умела слушать, а не просто ждать своей очереди заговорить. Она говорила медленно и плавно, и этим притягивала. А ещё она была не слишком эмоциональной. Не знаю, особенность ли это её характера или она просто не сильно выражала свои эмоции, но мне это нравилось.

Тем утром мы довольно хорошо поговорили с ней, а потом обменялись номерами, стали чаще видеться. Так завязалась наша дружба, которая вскоре переросла в отношения. К слову, мы и по сей день вспоминаем нашу первую встречу с раскатистым смехом. А мне по сей день становится стыдно и неловко, когда она напоминает о том, как мы с ней познакомились...

***

                                          11 марта, 2025 год
                                                  Мне 30 лет

Звонок в дверь раздался весьма неожиданно. Я никого не приглашала и никого не ждала. Все мои друзья разъехались по разным городам, родители совсем недавно меня навещали.

— Кто там? — спросила я и заглянула в глазок. На лестничной площадке стояли два силуэта, залитые темнотой, из-за чего было трудно их распознать.

— Открывай, — прозвучал хорошо знакомый женский голос.

Распахнув дверь, я отказалась верить своим глазам. Широко распахнутыми глазами я смотрела на два прекрасно узнаваемых лица, пока в голове стучало: «Да ну нафиг...»

— Мы так боялись, что тебя не будет дома и мы приехали зря. — призналась Ева, шагнула ко мне и обняла, пока брат заносил в квартиру розовенькую подарочную коробочку. — Как ты? Как твои дела?

— Да вы с ума сошли! — очумела я. — Кто же приезжает без предупреждения? Ещё и в такую даль...

— Это был сюрприз, — сказал Дима, — И это тоже. Держи.

— Что здесь?

— Набор по уходу за волосами. — ответила Ева. — Мы вместе его выбирали.

За то время, что мы не виделись, Ева сильно изменилась. С момента нашей последней встречи прошло четыре года, а такое чувство, что десять лет. Она хорошо загорела и вытянулась, сделала татуаж бровей. Волосы отросли чуть ли не до бёдер и красиво выгорели на солнце. Взгляд голубых глаз стал острее и выразительнее.

Одета она была весьма пикантно: лосины в рубчик чёрного цвета, коротенькая куртка бордового цвета с мехом, еле прикрывающая проколотый пупок, высокие сапоги с каблуком. Я находила эту одежду красивой, но непривычной для неё. Когда она жила в Москве, то отдавала предпочтение милым рубашкам с вышитыми облаками, белым гетрам и плюшевым шарфикам.

«Как же сильно изменился её стиль...»

— Представляешь, мы добирались к тебе целых две недели. — сообщила Ева, но интонация её была, к удивлению, восторженной. — У Димы на пол пути закончился бензин, и мы застряли на шесть дней в Улан-Батор.

— Ты так радостно говоришь об этом, — заметила я и неловко улыбнулась, — Могу позавидовать твоему уровню оптимизма.

— Она такая счастливая, потому что машину все две недели вёл я, а она лишь фотографировала природу и напевала песенки рядом, — сказал Дима, подошёл к дивану, где сидела Ева и ласково тыкнул пальцем по её носу, а затем провёл рукой по волосам, — Да, хулиганка? Почему бы не радоваться.

Губы Евы расстеклись в лучезарной улыбке, какой улыбаются тем, кого любят до бесконечности. Изменённые, влюблённые, вымотанные дорогой - они оба выглядели счастливыми как никогда. Я видела, какими глазами они смотрели друг на друга, как Дима без конца целовал её и как менялась интонация Евы, когда он обращался к ней. Сейчас я была невозможно рада за своего брата, ведь с ним рядом оказалась правильная девушка. Я уверена: Ева - то, что ему нужно, а Дима - то, что нужно ей.

Они так соскучились по мне, что остались у меня на ночь. Да и я бы не отпустила их сегодня никуда: не ради этого ведь они ехали ко мне две недели.

Полумесяц украшал небо, кузнечики стрекотали под балконом, из окон шла ночная прохлада. В шесть утра я докуривала последнюю сигарету на балконе и дышала свежим воздухом. Мои мысли были заняты двумя людьми, спящими за стеной.

— О чём ты думаешь? — сзади подкралась Таисия и накинула на мои плечи большой плед. Я оторвала взгляд от тёмного полотна, усыпанного звёздами, и ответила с предыханием:

— О том, как я хочу, чтобы Дима был счастлив. Тая, ты не представляешь, как ему хорошо с Евой. Если их дороги когда-нибудь разойдутся, я этого просто не переживу.

Таисия выглядела сонной. Её белокурые волосы были спрятаны под домашнюю футболку, по рукам от холода бежали мурашки. Она захлопнула пластмассовую дверь на балкон и присела рядом, меня приобняв.

— Они не расстанутся, если правда ценят друг для друга. — заговорила Тая, и её слова заставили меня прислушаться. — К тому же, ты чего, ну, в самом деле, они же оба молодые. Всегда найдут кого-нибудь другого. К тому же, что они потеряют, если у них что-то не сложится?

Я окинула взглядом кипящий город внизу и задрала голову на слепящий фонарь у дороги.

— Не знаю, как много потеряет Ева, но знаю точно: потеряв её однажды, он потеряет в этом мире всё.