Без названия, Часть 1
Пролог
Северные Пределы.
Где-то на границе владений драконов и демонов...
Всадник мчался, как проклятый, третьи сутки подряд, не давая себе поблажек на отдых ни днем, ни ночью. Совершая короткие остановки, чтобы наскоро сменить доведенных почти до изнеможения лошадей, он с каждой минутой приближения к родным пенатам чувствовал в сердце нарастающую радость. Новость будет ошеломляющей для Повелителя. А тот, кто ее принесет, навсегда останется в истории героем. Еще немного, еще чуть-чуть, подгонял он - как сам надеялся - свою последнюю кобылку по кличке Молния, прозванную так за большую скорость и безусловное понимание хозяина. Стертые в кровь ладони зудели, пот лил с мужчины градом, мышцы ног попеременно сводило судорогой, но оттого желание броситься в ноги Владыке демонов и сообщить благую весть не становилось меньше. Еще немного, еще чуть-чуть, осталось перетерпеть самую малость...
Когда впереди показались пограничные огни угодий демонов, он еще сильнее пришпорил коня, добравшись до ворот, являющихся единственной возможностью проникнуть внутрь. Непроходимая стена царства теней, созданная на веки вечные Повелителем, оставляла лишь небольшое окошко, маленькую лазейку для переговоров, через которую обычно пребывали послы и любые желающие посетить территорию демонов. Алькор мчался именно туда. Любая попытка пересечь границу в месте, отличном от поста, заканчивалась неминуемой гибелью решившегося на авантюру смельчака.
- Стой! Кто такой и по какому праву рвешься к демонам среди ночи?
- навстречу вылетел охранник, облаченный в кожаные доспехи.
Зачем демонам доспехи, в который раз подумал Алькор, если в любую минуту они могут обезвредить врага даже простым ударом крыльев? Тем не менее, дань традициям сохранялась и по сей день, и всадник покорно спешился, подходя ближе к постовому. На лице охранника не выражалось никаких эмоций. Свою работу он знал великолепно.
- Личный посыльный Повелителя Алькор, - представился молодой человек, досадуя, что сегодня дежурит незнакомая смена.
Интересно, сколько стражников вообще задействовано в охране рубежа, думал он, когда остановивший его низший - а то, что демон был именно таковым, можно было не сомневаться - отойдя от него, поравнялся со вторым и сообщил имя прибывшего. Посовещавшись некоторое время, они пришли к единому мнению, и Алькору велели следовать за одним из охранников, захватив лошадь с собой. На вопрос, к чему такая строгость, коротко ответили: личное распоряжение советника Повелителя. Значит, к нынешнему неблагожелательному приему путников приложил руку сам Абаддон... Тем лучше может оказаться исход путешествия, поскольку тот доставит к повелителю в мгновение ока. Каково же было удивление Алькора, когда навстречу ему вышел не один из приближенных Владыки, а сам великий герцог Ваал. Посыльный собрался сразу же, как в келье, куда его привели после того, как отвели Молнию в конюшню, появился этот лживый и обманчиво-спокойный демон. Что-то было не так во всей сложившейся ситуации, но вот что? Неужели зреет заговор против Повелителя?
- Ну, что же ты стоишь, будто неродной?
- ласково, насколько это вообще могло быть возможно, протянул Ваал.
- Нет времени на расшаркивания, - отрезал Алькор.
- У меня важная новость для Повелителя.
- Настолько важная, что даже не остановишься передохнуть?
- удивился обманщик и плут.
- Настолько, - кивнул юноша, у которого от усталости слипались глаза.
- Быть может, я могу чем-нибудь помочь тебе?
- участливо поинтересовался высший демон.
Алькору все больше не нравилось расположение, которое ему демонстрировали. Обстановка, тускло горящие свечи, даже поза Ваала - все говорило о том, что нужно ждать беды. Молодой человек испытывал непреодолимое желание убраться отсюда поскорее. Предложение помощи от главного лгуна Дальних Пределов- нешуточный повод обеспокоиться собственным положением.
- Если это возможно, я не хотел бы задерживаться на пропускном пункте, - осторожно произнес юноша, и глаза герцога предвкушающе блеснули.
- Конечно, мой мальчик, я сейчас же сообщу охране, чтобы предоставили тебе новую лошадь взамен уставшей и сопроводили до границ владений, - охотно кивнул Ваал, отправляясь исполнять просьбу.- Подожди здесь, отдышись хотя бы, раз уж не желаешь полноценно отдохнуть.
Алькор остался в одиночестве. Окинув цепким взглядом предоставленную ему комнату, отметил несколько свечей, летающих в воздухе для поддержания минимального освещения, несколько деревянных стульев - в Пограничье не пользовались роскошью дворцовой мебели, которую привык наблюдать посланник - и стол, на котором, к великой радости юноши, обнаружился стакан с водой. Подумав, что предстоит еще не менее половины суток в седле, он подошел ближе и опрокинул в себя содержимое сосуда. С минуту ничего не происходило, и Алькор почувствовал ни с чем не сравнимое насыщение организма. Демон ты или нет, а в живительной силе воды нуждается каждое живое существо. А потом в глазах помутилось, молодой человек пошатнулся и начал заваливаться на оказавшийся рядом стул. Ускользающее сознание успело отметить возвращение Ваала, с некоторым сожалением рассматривающего почти бесчувственного молодого демона:
- А я все гадал, соблазнишься или нет? Думал все-таки, что поостережешься, Алькор... Ты же личный посланник Владыки! К тому же не настолько высок по положению, чтобы нейтрализовать тебя являлось слишком сложной задачей. Мог бы уже догадаться, что со мной шутки плохи... Вот если б подумал, прежде чем хвататься за неизвестные стаканы, непременно бы пришел к выводу, что он тут не просто так стоит.
- Почему?
- только и смог пошевелить плохо слушающимися губами умирающий демон.
- Ты же торопился к Владыке?
- улыбнулся Ваал.
- Ну, так теперь я постараюсь организовать вашу встречу в кратчайшие сроки, - на этот раз хищно глянул на свою жертву герцог.
Юноша, наконец, понял весь ужас задумки высшего демона: нет надежды - нет Повелителя, нет и будущего для демонов... Но было слишком поздно, чтобы что-либо предпринять.
- Нет!
- прохрипел Алькор, но его предсмертный выдох Ваал уже не расслышал: выйдя наружу и приказав собственной страже избавиться от тела, он отправился претворять в жизнь оставшуюся часть плана.
Глава 1
Наше время, Земля
Иногда я всерьез начинаю думать о том, что милосердие для человека является настоящим атавизмом. И всех последствий, которые оно за собой влечет после минутного послабления, на самом деле можно было бы избежать, искоренив в людях одно-единственное качество души окончательно и бесповоротно. Вот и сейчас, извинившись и выбежав с пары и уныло глядя на зарядивший за окном дождь, я покорно выслушивала туманные объяснения потенциального студента индустриального техникума, в котором преподавала на подготовительных курсах, Василия Семенова.
- Ну, Валентиночка Николаевна, ну, Валя, ну, Валечка!
- а вот сейчас он использовал совсем запрещенный прием, которому обучился, тщательно наблюдая за моими реакциями на действия абитуриентов: называл уменьшительно-ласкательным именем, которое я особенно любила.
Ну, хорошо, Семенов, по крайней мере, выслушать я тебя готова, даже несмотря на то, что за дверью идет весьма и весьма увлекательная лекция по культурологии, ради которой я с удовольствием и в любую погоду езжу из нашего корпуса в центр города к историкам.
- Ну что, Семенов, что?
- обреченно пробормотала я, в принципе, и так понимая, что примется рассказывать девятиклассник на этот раз.
Очень умный и понятливый мальчик. На первый взгляд, конечно, не скажешь, но потенциал большой. И в наше сумбурное время поголовного стремления попасть в университеты увидеть такого смышленыша идущим учиться в техникум просто потому, что ему по-настоящему нравится, - это большая редкость. Тем больше стало мое желание помочь ему, когда разобралась в сути проблемы. Дело в том, что у него была легкая форма дислексии на фоне повышенной нервозности. Пока Вася был тих и спокоен - а в таком расположении духа он находился практически все время - ему все и без проблем удавалось, но стоило только парню начать волноваться, как срабатывал рефлекс: утрачивалась способность чтения некоторых слов. И вроде бы все при нем: симпатичный, высокий, плечистый, спортсмен, ко всему прочему, но в некоторых вопросах совершенно застенчивый и, соответственно, свою застенчивость преодолеть не могущий. Но вот этого маленького недостатка он жутко стеснялся. Однажды поняв, что я ему искренне симпатизирую, он вцепился в меня, как клещ, однако же, не принося особых неудобств. Но потом появилась Лена...
Терпение и выдержка Васеньке окончательно изменили. А на меня свалились дополнительные проблемы по приведению парня в чувство. Порой я даже укоризненно смотрела на него и с притворным вздохом сетовала, что за оказываемую помощь он должен будет жениться на мне. На что парень моментально успокаивался и с застенчивой улыбкой замечал, что у нас слишком большая разница в возрасте. Я, как и всегда, возражала, мол, второй курс университета и девятый класс школы - не такая уж и большая между нами пропасть. Кроме, конечно, его чистой и ничем не замутненной симпатии к Леночке. Вася в очередной раз улыбался и благодарил за помощь.
Леночка, надо сказать, была вполне приятной и вежливой девочкой. Она училась в той же школе, что и Вася, только на класс младше. Об этом я узнала из его пространных рассуждений о смысле жизни, которые так свойственны юной влюбленной душе. Так вот, Леночка была прелестницей с большими каре-зелеными глазами и русыми вьющимися волосами, милым личиком и крайне добродушным характером - ну просто ангел во плоти -и Васенька посвящал разговорам о ней все свободное время, которое случалось по пути после курсов подготовки к техникуму (как оказалось, мы с ним жили в соседних дворах, и путь до дома - а это несколько пересадок до нашего микрорайона и пятнадцать минут пешком - мы обычно преодолевали вместе). А еще, помимо всего прочего, Леночка ходила в литературный кружок после школы, где вдохновенно читала вслух Некрасова и восхищалась Достоевским. Тут-то и решил Васенька, помимо своих спортивных достижений, озаботиться еще и культурным развитием...ну а Валентина Николаевна в моем лице приобрела дополнительную головную боль.
- Валентина Николаевна, это просто провал!
- сокрушенно сознался Семенов.
- У нас сегодня торжественное чтение стихов в присутствии родительского комитета, приуроченное к открытому уроку, посвященному путешествию Пушкина по Золотому Кольцу. И мне нужно рассказать...
- Да-да, "Я помню чудное мгновенье...", я поняла, - догадаться вообще было несложно. Надеюсь, Семенов не знает, как по-настоящему наш великий и могучий относился к Анне Петровне Керн. Ну да ладно, это дело десятое по сравнению с вырисовывающейся проблемой.
- А у меня даже этого не получается!
- сокрушался Семенов.
- Как подумаю, что перед Ленкой такие стихи рассказывать, так имя собственное забываю!
- Ну, так отказался бы, взял другой отрывок, - разумно предположила я, хотя, чего уж там, за несколько часов до мероприятия поздно было предлагать варианты отступления: слишком много мостов успели сжечь.
- Мне другого не дали, - совсем расстроено проговорил Вась.
- Я бы с радостью, но там все расписали уже еще до моего прихода. Поможете?
- и в его голосе сквозило такое отчаяние, что я в очередной раз сжалилась и сдалась:
- Ну, хорошо, Семенов. У меня пара сейчас последняя, потом домой пойду. С тебя чай и пирожки от бабушки Нины.
- Будет сделано в лучшем виде!
- обрадовановоскликнул парень и положил трубку. Не иначе к бабушке побежал.
С бабой Ниной мы тоже познакомились. Совершенно случайно, когда с Семеновым домой возвращались. Она окинула меня пристальным взглядом, провела разведывательную беседу с настоятельным желанием узнать, а не соблазняет ли невинного внучка великовозрастная барышня, а потом, успокоившись и поняв сугубо деловую подоплеку наших с Васей отношений, успокоилась и даже пригласила на пирожки. От нее я, собственно, про Васину проблему и узнала. А сначала недоумевала, почему это вполне адекватный парень теряется, когда я на уроке прошу его прочесть условие задачи. Но приватный разговор, во время которого Семенов был с намеком выдворен с кухни, положил конец моим сомнениям и начало тесному сотрудничеству с Васей. Не могу сказать, что меня это напрягало. За неимением другой возможности приносить пользу человечеству, я и этому радовалась.
Вот и сейчас интуиция настоятельно советовала с предложением Васеньки согласиться. А это значило послать лесом только-только наклевывающиеся собственные отношения... Но, вот странность, интуицию я слушала всегда. Правда, не всегда понимала ее противоречивых решений. Поэтому очень обрадовалась, когда внутренний голос два месяца назад велел подойти к Димке и поинтересоваться, занят ли он после пар. Парень, к моему величайшему удивлению, ответил, что свободен, а когда узнал о причине, по которой мне понадобился - физика никогда не была пределом мечтаний, а уж в моем случае сдать ее самостоятельно вообще не представлялось возможным - обрадовался и с радостью предложил помощь. Так и повелось: мы занимаемся с Димкой по вторникам и пятницам, потом я бегу в колледж, отвожу пары и домой с Семеновым. А тут вдруг - бросить все, что нажито непосильным трудом, и от Димки отказаться... Но спорить со своим внутренним "я" не стала. Не было ни одного момента, из-за которого о решении, подсказанном свыше, пришлось бы жалеть.
Осторожно сунув телефон в карман, тихо вернулась в аудиторию и мышкой скользнула к Лариске. Лучшая подруга подарила мимолетный взгляд, хмыкнув и только по выражению лица определяя, что сегодня у кого-то накрылось свидание с Димой. Я протяжно вздохнула, а спустя некоторое время обнаружила на своей тетради неаккуратно вырванный листок с каллиграфической Ларискиной вязью: "Ну что?"
"Семенов", - коротко пояснила я, стараясь своими копошениями и обустраиваниями после ухода из аудитории не привлекать лишнего внимания.
"Что - Семенов?" - непонимающе гласила следующая надпись.
"Надо со стихами помочь. Хочет на Леночку впечатление произвести", - пришлось нехотя добавить.
"Да ты сбрендила!" - прочла я очередное послание и подняла голову от тетради, в которой старалась успеть записать все, что надиктовывает преподаватель.
Я это емкое заключение проигнорировала, чем спровоцировала новый виток эмоций, выраженных в выхватывании листка и очередном написании лозунгообразного послания с целью наставления меня на путь истинный.
- Харитонова, мы вам не мешаем переписываться?
- лектор оторвался от записей и строго посмотрел на Лариску.
- Что вы, Егор Сергеевич, нисколько, - осклабилась подруга, не переставая при этом заниматься самым важным делом, по ее мнению. Спасением моего свидания, то есть.
Да, конечно, отказываться от первой встречи, не содержащей в себе учебного подтекста, да ещене тобой инициированной, было делом глупым и, надо сказать, крайне неблагодарным. Димка вообще относился к тому типу людей, которые, чтобы решиться на что-то, думали по полгода. И даже видя его ко мне отношение, я все равно была уверена, что еще месяц-два он точно проведет в раздумьях. Ну, вылитый Семенов, когда переживает. Или это у меня клин на определенном типе мужчин? Разве теперь разберешь... Только вот категоричный отказ, скорее всего, точно обернется мне боком и заставит парня замкнуться в собственной скорлупе надолго. Как бы сделать так, чтобы самой с ним не пересекаться?
Решение пришло на ум спустя пять минут, в течение которых я с чувством, толком и расстановкой пыталась доказать Лариске, что с моей интуицией шутки плохи. Она только раздраженно закатывала глаза и снова принималась за доказательства того, насколько я в данный момент была неправа. В конце концов, она все-таки уступила и согласилась после универа поговорить с Димкой, объяснив мое исчезновение тем, что срочно вызвали на работу, а батарейка в телефоне, как назло, разрядилась. Мобильник я, естественно, предварительно собиралась выключить, дабы не разрушить идеально спланированное вранье. У Димки после меня была еще одна пара, поэтому Лариска сначала подвязалась пойти со мной, а уже потом перехватить незадачливого влюбленного после занятий. Даже лучше - время до дома Семенова пролетит незаметно...
- Валь, ну хоть вы-то себя прилично ведите!
- сокрушался Егор Сергеевич, привлеченный, пожалуй, моей чрезмерной задумчивостью и замершей над плоскостью тетради ручкой. Его тонкая душевная организация не терпела шума и отвлечения от темы на паре. Надо сказать, обычно я была с ним согласна. Но это ж обычно, а не тогда, когда темой дня являлся вопрос жизни и смерти.
Если вдуматься, конечно, то поведение Семенова и привлечение им внимания Леночки не было такой уж большой проблемой, вот только... Вот только не хотелось мне видеть потухшего блеска глаз мальчишки. Нет, добивается пускай сам, но проблему, которую можно было решить, используя педагогический авторитет и доверие парня, я не могла пустить на самотек. Мы, все-таки, в ответе за тех, кого приручили...
- Простите, Егор Сергеевич, - повинно склонила голову я, чтобы не портить настроение преподавателю. Но тот, похоже, заведенный поведением Лариски, своего гнева усмирять не собирался. Просто, как и все истинные преподаватели, направил его в нужное для себя русло.
- Непременно, всенепременно, Валентина Николаевна!
- заверил меня он, и лицо его тотчас приобрело хитрое выражение.
- Но только после того, как проведете всей группе обзорный экскурс в мифологию...скажем, Древней Индии, да, - добавил он.
- Минут на тридцать, чтобы у меня тоже было время подумать о более важных и насущных вещах, нежели лекция по культурологии.
От непроизвольного стона меня спасло только благоразумие и отрезвляющее шипение Лариски рядом. Тридцать минут болтать о Древней Индии! Да у меня язык отсохнет... и это сейчас, когда нужно уже потихоньку задумываться о предстоящей зачетной неделе перед первым триместром... Жесть, просто жесть, по-другому и не скажешь.
Но я мужественно улыбнулась преподавателю, кивнула в знак согласия с его наказанием за ненужную задумчивость и уткнулась в тетрадку, чтобы до конца лекции уже не отвлекаться ни на что, кроме предмета. Да и оставалось-то всего ничего, пятнадцать минут. Надо же, так проколоться почти перед самым уходом...
- Давай, собирайся быстрее, а то Егорушка сейчас еще что-нибудь тебе придумает - на этот раз за излишнее рвение и желание оставаться на его паре, - вернула меня в реальность Лариска.
Рассеянно кивнув, я быстро сложила в рюкзак все вещи, закинула его на плечо и пролетела мимо невысокого сухопарого старичка в костюме-тройке, не забыв попрощаться напоследок. Егор Сергеевич проводил меня укоризненным взглядом, а затем - я уже на выходе из лекционной аудитории это увидела - стал собирать в портфель, сиротливо лежащий до этого на стуле и теперь перенесенный на кафедру, многочисленные, разбросанные в порыве бумаги, на которые преподаватель ориентировался, зачитывая материал. Надо сказать, материал Егорушка, как мы с Лариской его любовно прозвали, читал от Бога, собственно, это была единственная причина того, почему я посещала лекции по культурологии. Поэтому, как и все одаренные люди, в вопросах аккуратности был несколько расхлябан. Но мы-то знали истинную ценность его рассеянности. Потому-то и согласилась я без лишних препираний на тридцать минут добровольного лекторства. Была, не была, должен же хоть немного техникум поспособствовать моей ораторской деятельности.
На выходе Лариска притормозила и выразительно зыркнула на мою поклажу. Проследив завзглядом, я вспомнила о конспирации в отношении Димки и, достав телефон из кармана, сразу же выключила. Все, теперь можно вздохнуть спокойно.
- Я тебя провожу до Семенова, - уверенно заявила подруга, уводя меня из исторического корпуса.
- Зачем проводишь?
- удивилась я.
- Ты посмотри, какая погода на улице!
- указала я на окно, за которым бушевала стихия.
- А у меня зонтик есть, - нашлась девушка, и смешные рыжие веснушки на ее носике заметно сморщились. Сама Лара была брюнеткой, поддерживающей цвет волос за счет тонирования, но вот эти веснушки...они совершенно убивали серьезный образ, включающий в себя экстремально-короткие волосы и вечно недовольные взгляды, которые она постоянно на меня бросала. Поэтому ко всем нравоучениям, которыми меня периодически пытались вернуть к жизни, я относилась со здоровой долей юмора, отвечая на притязания одной-единственной фразой: "Лара, не волнуйся, а то веснушки сбегут". После этого она обычно протяжно вздыхала, понимая, что бьется головой о стену, и постепенно отступала. Так и сложился наш с ней великолепный дружеский тандем.
- И ты планируешь колесить со мной сначала к Семенову, потом обратно в универ только ради того, чтобы с толком провести время?
- приподняв брови, поинтересовалась я.
- Тебя, случаем, не заменили во время появления одной из воронок?
- Нет, - неожиданно-серьезно ответила подруга. Синие глаза предостерегающе блеснули.
- А вот ты сейчас явно нарываешься на одну из них!
Я поняла, что Лариса имеет в виду, почти сразу же, как слова слетели с ее губ. Воронки являлись неотъемлемой частью нашего технологически развитого мира. Такой же, как закат и восход, жизнь и смерть, затухание и возрождение. Что несут с собой эти стихийно возникающие явления, мы так и не смогли понять, однако механизм был достаточно прост. Внезапно в воздухе создавалось уплотнение, которое в течение нескольких минут оборачивалось небольшим вихрем и начинало движение в сторону живого объекта. Вокруг него существовала небольшая, в несколько метров, так называемая зона отчуждения, попав в которую, жертва воронки совершенно точно ощущала на себе ее действие. Результат всегда был одним и тем же: очутившийся внутри объект исчезал из зоны видимости, дальнейшая его судьба была неизвестна. Хотя, надо сказать, ученые обнародовали ранее не освещаемый ни в прессе, ни где-либо еще факт, что при попадании в вихрь неодушевленного предмета он с почти стопроцентной вероятностью возвращается в ту точку пространства, из которой ранее был извлечен. Вроде как, проводились опыты с воронками. Живые существа не возвращались. И это было поводом для разного рода беспокойств. Одно дело, когда пропадает никому не известный старичок, который и занимался-то только тем, что каждое утро выходил в магазин, чтобы купить литр молока, и совсем другое - министр здравоохранения, прибывший на открытие современного центра по лечению раковых заболеваний в столице. Оба случая пришлись на долю нашей страны, кстати, вот почему я так уверенно об этом говорю. И если про Леонида Завалкина смастерили небольшой пятиминутный репортаж в вечерних новостях, напоследок понадеявшись, что "земля будет ему пухом", то после происшествия с Иваном Долгопрудным на уши была поставлена вся полиция, МВД и ФСБ, которые, как и во всех остальных случаях, дружно развели руками. У нас в универе поговаривали - технические специалисты, все-таки, несколько приближены к подобного рода новостям - что в воронки даже запускались зонды наподобие тех, что кружат вокруг ближайших планет нашей Солнечной системы и собирают информацию, однако и они не дали требуемого - да и просто хоть какого-нибудь - результата. Создавалось ощущение, что за плоскостью воронки нет ничего, кроме разумной пустоты, умеющей отличать неживую материю от живой. А последней еще и питающейся. Звучало жутко, но этой теории придерживались в основном недалекие умы нашего первого курса, которых мы имели честь наблюдать во время большого перерыва между лекциями, всецело отдаваемой буфету. Мы, естественно, с небольшого возвышения старшего курса на эти теории смотрели со снисхождением, но, надо сказать, от этого меньше мечтать на аналогичную тему не стали.
У Лариски, например, было стойкое ощущение - "чуйкой чую!" - что воронки заранее выбирают свою жертву и подкрадываются в момент, когда в привычном расписании образуется или дыра, или внезапное изменение обстановки. Случаи с Завалкиным и Долгопрудным, кстати, идеально ложились на Ларискину теорию. Старичок впервые вместо молока за последние пять лет походов по магазинам купил кефир (случайность, скажете вы, а подруга ухватилась за идею не хуже клеща), министр же в тот день должен был заседать у президента с отчетом, однако по внезапно отданной команде свыше отправился в центр. Я разговаривала об этом с родителями. Мама, не привыкшая высказывать свое мнение в отношении вопросов, затрагивающих нацию в целом, лишь горестно разводила руками. Будучи натурой чувствительной и сопереживающей, она относилась к чужим бедам порой серьезнее, чем к своим собственным, и исчезновения людей очень тревожили ее. Папа же, напротив, серьезно обдумал мои доводы, после чего помолчал некоторое время и осторожно произнес:
- Знаешь, милая, можешь, конечно, после этого считать меня законченным маразматиком...но мне кажется, что воронки просто ищут своего пассажира. Я не бывал вблизи их действия и не могу судить строго и объективно, но...не чувствую исходящей от них опасности. Ты же знаешь о том, что неодушевленные подкинутые вещи возвращаются? Быть может, на том конце есть какая-то своя особая система распознавания попавшего под действие маленького смерча существа? Быть может,это особая перетасовка нужных для какой-то другой цели созданий?
Папа, конечно, был фантазером, но что-то из его слов на мне, наверное, отложилось, поскольку, бодренько пробежав с Лариской десять минут под почти проливным дождем и стоя под крышей остановки в ожидании хоть какого-нибудь транспорта, я с улыбкой заявила:
- А вот представь: ну, сменились у меня планы, ну, появилась воронка...а вдруг это все - одна большая затея какого-нибудь творца по тасованию карт-созданий в одной ему известной колоде?
- Сазонова, ты сдурела?
- всполошилась Лариска.
- Ну ладно, девочки-малышки, верящие в то, что на том конце их непременно будет ждать принц на белом коне, но ты-то, ты-то? По факту мы имеем многочисленные исчезновения рода человеческого, а ты мне заливаешь про какие-то карты? Нет, Валька, мне тебя не понять...
-и она развела руками в знак подтверждения только что сказанных слов.
Я схватила свою коротковолосую подружку за руку и указала на приближающийся троллейбус - наше спасение от ливня. Оказавшись в теплом салоне, мы со вздохом облегчения плюхнулись на свободные места в ожидании кондуктора. Стоило отъехать от остановки, дождь, как по заказу, прекратился. Правда, совсем сказочного изменения погоды на яркое солнце не произошло, но пасмурное небо в тучах смотрелось намного лучше без ливневой стены за стеклом.
- Может, еще раз подумаешь и скажешь Димке хотя бы правду?
- попыталась урезонить меня Лариска.
- Меньше знаешь - лучше спишь, - возразила я.
- Или не хочешь брать грех на душу?
- Да нет, просто ты же столько мечтала и ждала...
- задумчиво посмотрела Лариса.
- А теперь с легкостью отказываешься оттого, что само приплыло в руки.
- Я чувствую, что поступаю правильно, - пожала плечами.
- Никогда не могла этого объяснить.
- Дело твое...
- шумно вздохнула моя брюнетистая совесть и до конца пути предпочла отмалчиваться, уставившись в окно.
Когда настала пора выходить, и голос из динамика оповестил о нужной остановке, я потянула задумчивуюЛариску за руку со словами:
- Пойдем, а то уедешь обратно в универ раньше времени.
- Знаешь, - она словно очнулась от своих мыслей и серьезно посмотрела на меня, - иногда мне кажется, что ты чужая этому миру. Слишком иррациональна, слишком нетипична...
Я вздрогнула на слове "чужая" - Ларискины слова слишком тесно переплетались с предположениями папы - но предпочла обратить все в шутку:
- Давай хоть перед пирожками без математики, а?
- Везет некоторым, бабушки их студентов за доброту отплачивают выпечкой...
- горестно вздохнула Лариска с таким видом, словно сидит на строжайшей диете с минимумом потребления калорий в день. Ну да, это Лариска-то, спортсменка и комсомолка!
- Пошли вместе: скажу Семенову, что это вознаграждение за сорванное свидание, - приветливо улыбнулась я, но Лариска снова нахмурилась:
- Этот Семенов на тебя гипнотически действует. Стоит ему позвонить - ты мчишься быстрее ветра, лишь бы Васеньке помочь. Не хочу я с ним знакомиться, вдруг это заразно.
- Лари-и-ска... а я, кажется, поняла!
- взглянув на подругу загадочно, заставила ту нервно поежиться.
- Тебе просто нравится Димка, и ты не представляешь, как с этим мальчиком-зайчиком можно отказаться от свидания!
Лариска покраснела. Неужели я оказалась права? И оправдывается совсем как застигнутый на горяченьком детсадовец:
- Вот еще! Удумала тоже...И ничего он мне не нравится!
- Нравится-нравится!
- передразнила ее я.
- Ты просто боишься мне об этом сказать, потому что пригласил Димка меня, - и показала язык, чтобы слова не воспринимались буквально, а оттого жестоко. Ну а что, я вполне могла допустить мысль о тайной симпатии своей почти брутальной подружки к Димке: он обходителен, вежлив, немного застенчив, правда, но совместные походы в буфет это дело почти исправили. Да и на внешность он довольно симпатичный малый: сероглазый, почти медноволосый, да еще и спортсмен - ходит в секцию по волейболу. О, кажется, я только что догадалась о причине столь трепетной защиты Лариской Димкиной чести. Она же тоже волейболистка у нас... вот где могли познакомиться.
- Пошли уже, - отмахнулась Лариска, понимая, что задорное настроение из меня так просто не выбить.
- Где там твой Семенов обитает?
- Туточки он, туточки, - улыбнулась я, - в соседнем дворе, девица, чай, не ошибешься, крадучись!
- Не паясничай, - скривилась подруга, - ты в задумчивом расположении духа нравишься мне гораздо больше.
- А ты мне - в смущенном, - подмигнула я, напоминая о недавних выводах с Димкой.
- Валька...
- начала закипать подруга, но, на мое счастье, мы вошли в семеновский двор, о чем я поспешила предупредить Ларису:
- А вот и пункт назначения! Можешь сдавать вахту спокойно и без камня на душе - баба Нина с меня точно глаз не спустит, пока я внучку помогаю.
- Нет уж, - на удивление серьезно ответила Лариска.
- Сказала, провожу, значит, до подъезда, - в подтверждении своих слов она задрала кулак и кивнула, мол, если что, еще и в бой ринется.
Скептически взлетевшая бровь была ей ответом.
- Ничего, переживешь. Зато я за тебя буду спокойна.
- Ларис, ты не заболела? Что-то ты мне сегодня не нравишься, - искренне признался объект повышенной заботы.
- Не знаю, - честно ответила подруга, нахмуренно глянув из-под бровей.
- Предчувствие у меня плохое. Сама понимаешь - воронки двух не затянут.
- Это-то да...
- задумчиво отозвалась я.
- Ладно, вот его подъезд, - мы и правда к семеновской обители подобрались настолько близко, насколько могли.
- Можешь к Димке идти.
- Давай, до связи, - кивнула она и помахала на прощание рукой.
Видимо, слова Лариски пророческими все-таки оказались...
Дома в нашем микрорайоне свеженькие и симпатичные, поскольку застройка закончилась совсем недавно. Мы вообще в этом плане первопроходцы: именно на нас опробовали новую планировку квартир от городского архитектора, именно у нас ввели большую садово-парковую зону, запустили новый транспортный маршрут, включающий в себя троллейбусную и автобусную связь с центром города и удобными местами пересадки на протяжении почти всей дороги, за что мы были крайне благодарны мэру, именно благодаря нам, точнее, поддержанию тепла, газо- и энергоснабжения в наших домах, город обязан большому количеству новых рабочих мест, что, несомненно, жителям пошло только на пользу.
Сами квартиры с высокими потолками, большими комнатами и крайне удобной планировкой. Светлые кухни, кладовки даже в однушках, в общем, все, что нужно молодым - и не только семьям. Конечно, цены на такие территории были соответствующие, но администрация в связи с тем, что жилье первичное, пошла навстречу с оплатой. Не помню, как мы с родителями на такую авантюру согласились и решили старую квартиру обменять, но факт остается фактом, и вот уже лет пять мы счастливо проживаем на новой территории. В связи с этим, иногда бывая у Семенова, я несколько отстраненно думала о том, как они, живя с одной бабушкой, смогли осилить такое бьющее по карману мероприятие, поскольку одной пенсии при неработающем внуке-школьнике явно не хватило. Обстановка у них, конечно, осталась вполне старинная, видно было, что стараниями баб Нины все делалось, и все же. Мэр подсуетился? Какое-нибудь общество по поддержке ветеранов? Впрочем, у меня к Семенову были строго определенные цели, поэтому вопросы, связанные с его местом обитания, исчезали почти также быстро, как и появлялись.
Одна только беда была у наших домов: лифты ломались периодически. Не может абсолютно во всем повезти. Поэтому нет-нет, да приходилось обращаться в обслуживающие компании и вызывать лифтеров. Вот и сейчас, зайдя в подъезд и собираясь подняться на седьмой из девяти этажей, я с досадой обнаружила повешенную на двери подъемника бумажку с аккуратной надписью "ждем ремонтника". Тяжело вздохнув, обогнула неисправную кабину и стала подниматься. Лестницы, надо сказать, у нас в домах тоже красивые. Причем рисунок кованых стоек перил не повторялся, по крайней мере, подъезд Семенова точно этим отличался от моего. Помнится, те немногие разы, что выдались на знакомство с внутренним убранством подъезда, натолкнули именно на эту мысль. Настроение ко второму этажу стало стремительно подниматься. А потом с улицы послышался испуганный крик Лариски. Позабыв обо всем на свете, я бросилась по лестнице вниз.
...Онастояла и с ужасом смотрела на приближающуюся к ней воронку. Бледное обескровленное лицо, животный страх, застывший в глазах, и чудовищное желание не умирать вот так, во цвете лет, настолько сильное, что я словно чувствовала распустившиеся вокруг Лариски нити, пытающиеся соединить ее с миром и не отпустить в неизвестность. Как же так? Лариска? Да не может такого быть! Она же умница, активистка и вообще красавица, у нее вон, сколько талантов, не то что у меня. И спортсменка, и помощница в деканате. Мама у нее с бабушкой - нельзя их бросать, не переживут! Она же их единственный луч надежды. Когда внутри загорелась мрачная решимость, я вышла из тени подъезда и уверенно направилась к подруге.
- Нет!
- снова закричала Лариска, когда поняла, что я собираюсь делать. Умница, не зря свой хлеб получает в университете. Расчет у меня был простой.
В зону отчуждения моя коротковолоска еще не попала, а значит, шанс спасти ее незначительный, но оставался. Этим-то я и воспользовалась.
- Еще шаг - и я клянусь, я тебя найду и сниму скальп, Валька!
- где-то сбоку верещала подруга, но я продолжала приближать встречу с воронкой. Где-то глубоко внутри сияла уверенность в том, что я все делаю правильно. Опять интуиция делала немыслимые подсказки, от которых меня, наверное, бросило бы в дрожь, не верь я настолько сильно внутреннему чутью. Что-то правильное было в том, что я собиралась делать. Что-то такое, на что стоило решиться.
Нет, Лариска туда не попадет, я не позволю этому случиться. Кто тогда за Димкой присматривать будет? Я не могу никому, кроме нее, это дело доверить! Собственно, доверие - это та самая хрупкая вещь, которая только по отношению к подруге и появилась.
- Смотри-ка, самоубийца нарисовалась, - послышался откуда-то сбоку насмешливый подростковый говор.
- Да это шоу "Розыгрыш", не иначе, - вторил ему еще один.
- Снимайте на мобилки, - криво усмехнулась я, точно зная, что два ошалевших парня точно меня услышат.
- Станете звездами рутьюба!
- И правда, самоубийца...
- внезапно согласился с первым товарищем тот голос, что ратовал за телевизионную передачу. А я переключила внимание на воронку, отрешившись от всего остального: вопившей неподалеку Лариски, потихоньку собиравшихся зрителей, от мира, в котором мне посчастливилось родиться. Ну что же, моя хорошая, иди ко мне, хочешь?
С виду воронка напоминала обычный маленький торнадо. Ну как - обычный. Такой, какие в новостях показывают по телевизору. И закручивалась быстро, и зона отчуждения была видна - она отстояла от основного телав радиусе трех метров и была чуть менее насыщенного цвета за счет, видимо, не такой большой плотности. Вверх от земли поднималась на добрых два метра. Сейчас воронка замерла почти посередине расстояния, разделяющего нас с Лариской, но я быстро его сокращала, приближаясь. Когда же до опасной черты оставалось чуть менее метра, я почувствовала, что воронка, на этот раз, стала примеряться ко мне.
Мне даже чудилось в спонтанных движениях инородного пространства что-то оценивающее, словно там, внутри - а там точно кто-то был, я почти уверилась - пытались рассудить и понять, достойна ли я оказанной чести. Ну да, подумалось с мрачной решимостью, такая особенная миссия - оказаться вдали от собственного мира, для которой еще и надо рожей выйти. Но тут воронка снова дрогнула и медленно повернулась - если это вообще можно так назвать - ко мне. Лариска закричала и бросилась наперерез, но я уже оказалась в зоне отчуждения. Еще немного, и меня унесет из привычного мира.
По ее щекам текли слезы. Я ободряюще улыбнулась и смешно сморщила носик. Лариска поняла все по выражению лица и разозлилась - опять за меня все решила чертова интуиция! Она кричала и кричала, но я уже не вслушивалась: в голове появилась мысль, которую очень хотелось проверить перед тем, как исчезну. Интересно, здесь вообще мобильные ловят?
Сквозь небольшие завывания приближающейся сердцевины достала телефон и проверила наличие сети. Надо же, работает. Какая-то дурацкая замедленная съемка, честное слово. Но я быстро включила сотовый и отыскала в последних вызовах номер Димки.
- Да? Валя, что-то случилось?
- ответил парень спустя некоторое время. Тоже с пары сбежал, с грустной улыбкой подумала я.
- Дим, ты меня прости...
- тихо проговорила, пытаясь подобрать нужные слова.
- Но у нас, кажется, сегодня не выйдет встречи.
- Почему?
- упавшим голосом с того конца ответили мне.
- Тут, знаешь, такое дело...
- и я поняла, что даже объяснить толком не могу, что происходит, просто не хочу его лишний раз беспокоить. Это потом они с Лариской вместе построят свою версию событий, потом вместе, возможно, переживут горе, но это будет потом, когда я уже не смогу увидеть.
- Просто пообещай, что позаботишься о Ларисе, ладно? Она у меня такая плакса...
- снова посмотрела на подругу, которая исчерпала лимит ругательств и теперь стояла, прижав руку ко рту, и душила подступающие к горлу рыдания.
- Валь, что случилось?
- я ощущала зарождающуюся в голосе Димки панику.
- Ты сейчас где...
- и связь оборвалась, так и не успев сообщить до конца, о чем именно хотел узнать парень.
Я отняла телефон от уха и в последний раз посмотрела на красное лицо Лариски. Приподняла уголки губ, пытаясь хоть как-то приободрить. Отметила, что вокруг нее уже собирается приличная толпа, а те двое мальчишек, что совещались по поводу моей умственной деятельности, старательно на оба телефона фиксируют действительность. А потом изображение пошло рябью, слышимость исчезла вовсе. Последним, что я успела заметить, была схватившаяся за сердце подруга. Потом наступила темнота.
Глава 2
Северные Пределы, целительский корпус Академии Познаний
- Ну, горемычная, долго немощную-то изображать будешь?
Вот это голос! Вот это, я понимаю, командный тон! Да тут покойник поневоле проснется, ей-Богу. Только открывать глаза так не хочется, вот совсем... Однако, наверное, не зря меня пытаются добудиться, да? Эх, будь у меня такой голос, проблемы с Семеновым даже не стояло бы... И не знала бы я вообще, кто такой Семенов. И к Димке бы на свидание ушла... А кто, собственно, такой Семенов? И кто такая я?
Открывшиеся миру глаза обозрели светло-зеленый, травянистого цвета потолок, по которому, на радость моему еще не пришедшему в себя организму, вились тоненькие растительные веточки, удивительно гармонично смотрящиеся на фоне бесконечной зелени. Присмотревшись, поняла, что веточки-лианы почти незаметно цепляются за установленные в потолке крючочки, а на самом деле создается ощущение, словно мир перевернулся вверх тормашками, и эти отростки, очень напоминающие дикий виноград, самовольно избрали путь своего развития поверху. Тоненькие стволики по оттенку были чуть темнее листиков-звездочек, и на потолке образовывалась своего рода сеточка, скрывающая его почти полностью, так что цвет травы, принадлежавший поверхности с крючочками, почти целиком терялся среди раскинувшейся тоненькой растительности.
- Горемычная, ты чего там застыла?
- снова пророкотал голос, отражаясь многократным эхо от стен того места, где я оказалась, и внимание с потолка переключилось на все остальные окружающие меня предметы. И не только...
Наверное, это можно было считать чем-то вроде палаты. По крайней мере, аскетичность жилища налицо и очень сильно напоминала наши больничные учреждения. Цветовая гамма, конечно, совсем не походила на белые комнаты, что приняты в наших больницах, но вот все остальное - очень даже. Справа просторное окно до пола, огороженное светлыми, почти прозрачными занавесками песочного цвета, стул с забавными витыми ножками, находящийся рядышком с моей койкой; по центру стены, противоположной той, у которой лежала я, одиноко стоящий небольшой шкафчик, призванный, похоже, быть хранителем одежды... и огромное гусеничнообразное нечто, расположившееся на мощной табуретке у двери и являвшееся, по всей видимости, источником того самого голоса, что вывел меня из забытья. Тело сковало оцепенение: я испугалась открывшейся картины единственного живого существа в палате, кроме меня. У него была кожа странного землистого оттенка; крупные, я бы даже сказала, огромные черты лица, если судить по сильно выступающему носу-груше, и широкие, напоминающие лопухи, уши, в которых было проколото не менее десятка дырок с торчащими из них, по всей видимости, сережками, хотя я с большой натяжкой могла назвать украшениями разнообразные кольца и туннели, сделанные, похоже, из костей или близкого к ним материала.
Я резко села на постели, чем привлекла внимание существа: его черные глазки-бусинки из-под повязанной на манер нашей банданы ткани с любопытством уставились на меня, похоже, ожидая дальнейших действий. От общей складкообразной массы отделились два отростка, напоминающие руки, крупные пальцы-сосиски которых скрестились, основания морщинистых ладоней прижались друг к другу, затем вся эта инсталляция поднялась к подбородкообразному наросту на лице, где и остановилась. Я еще раз внимательно оглядела пока не делающее попыток приблизиться существо: круглое лицо с большим носом, уши, торчащие в стороны, скрывающая лоб тряпочка, завязанная сзади, большие темно-коричневые губы, сейчас скрытые прижатыми к ним ладонями... Тела было не видно, поскольку его гусеничная структура, расположившись на табуретке, очень сильно напоминала сдутый мячик для волейбола. Но вскоре возможность рассмотреть гостя в комнате представилась, ибо неизвестный субъект, видимо, вконец устав ожидать с моей стороны реакции, решил с места своего обитания все-таки подняться. Это-то и побудило меня последовать его примеру. Только я, в отличие от незнакомой материи, пулей вскочила с кровати и метнулась к окну. Просто реакция у меня такая: если чего-то начинаю бояться, то мозг отключается, и я принимаюсь действовать на одних инстинктах.
Оказавшись рядом с распахнутой створкой и мельком взглянув вниз, обнаружила, что нахожусь на высоте третьего или четвертого этажа; испугалась еще больше, потому что переведенный на существо взгляд несколько расширил познания в неведомой анатомии. Гусенички, которые я приняла за почти однородное строение тела, теперь равномерно распределились по всему росту, являя мне грушеобразное существо метра под два ростом с большими руками и мощными ногами, которое пока стояло и молча взирало на место моей дислокации. Создалось ощущение, что подумывает оно о том, что я от страха собралась бросаться из окна. Нет, таких мыслей не возникло, но следующая фраза со стороны убедила в том, что первоначальное предположение было недалеко от истины:
- Только без резких движений, девочка!
При этом нечто выставило вперед руку, отчего многочисленные жировые складки - а именно их я сначала приняла за гусеничную структуру, хотя на самом-то деле они оказались расположены почти в тех же местах, что и у наших, страдающих очень большой степенью целлюлита женщин, просто сидячее положение сгруппировало их в "гусеничку" - на руках и области внушительной груди, прикрытой, как и остальное тело, примерно до колен, мешковатой тканью, отдаленно напоминающей платье - бог мой, эта гора совершенно точно являлась женщиной!
- заколыхались, а сам субъект попытался успокаивающе улыбнуться, только вот клыкастая пасть с желтыми нечищеными зубами произвела прямо противоположный эффект. Так, скорее всего, ведет себя маньяк перед тем, как начать разделывать жертву. Точно - этой дамочке только тесака в руках не хватало! Когда же она сделала шаг вперед в желании, видимо, остановить попытку суицида со стороны новоиспеченной пациентки, при этом загородив собой почти все пространство прохода между кроватью и стоящим напротив нее у стены шкафом, я поняла, что так больше продолжаться не может. Именно с этими мыслями я и решилась на побег.
Успев оценить примерную скорость движений "сиделки", я подорвалась от окна и, прыгнув на кровать, рванула - да, она была открытой!
- к двери. Существо за несколько мгновений моих метаний успело лишь развернуться и предостерегающе зарычать, однако меня это, естественно, не остановило. Выскочив из палаты и на бегу отмечая открывающийся за ее пределами широкий коридор в обе стороны, я наугад метнулась налево. Позади набирал обороты рык преследовательницы. Но куда ей было до меня. Пусть я и не отличалась в физкультуре особыми заслугами, но лишними килограммами, в отличие от нее, точно не страдала, поэтому преимущество было точно на моей стороне. А с повышенной массой тела, поди, не так легко управляться, а уж в ее случае совершенно точно. Преимущество, однако же, было не на моей стороне. Точнее, было-то оно, было, но недолго. Потому что метров через пять после начала моего бега дорогу мне загородило еще одно монстроподобное существо. Точнее, мужской вариант моей знакомой.
Почему мужской - несмотря на грузность, как и у "сиделки", тела, не отметить привычный - хоть что-то привычное - более широкий по сравнению с торсом разворот плеч я не могла. Ну и одежда, в отличие от женской, пусть и такой же мешковатой и простой оказалась, все-таки походила больше не на платье, а на штаны с рубахой. Бандана на голове тоже присутствовала, а вот серег было значительно меньше, чем у женского варианта страшилища. Как и зубов, а точнее, того, что лишь отдаленно зубы напоминало. И вот это щербатое нечто, уперев до кучи свои огромные ручищи в бока и окончательно посылая душу в пятки, оскалилось на меня в попытке, кажется, разделаться, едва услышало сзади рев собрата. Точнее...как вообще это "со" в женском варианте назвать?! Короче, я впечатлилась и прониклась представшей глазам картине как раз в тот момент, когда сзади раздался предупредительный рык, граничащий с воем:
- Марик, стой! Марик, нет!
Марик?! Это вот это вот нечто - и Марик?! Ну, что могу сказать, шикарная у его мамы была фантазия! Я бы меньше, чем Годзиллой, не назвала. Так вот, этот самый Марик, услышав предупреждение, завис, продолжая сверлить меня недобрым взглядом, а я как раз на полной скорости в него впечаталась. Не успела остановиться, хотя внутри от одного его вида все замерло, и теперь ощущала, как те самые огромные ручищи, которые он поначалу упирал в свои внушительные бока, потихоньку оборачиваются вокруг меня. Да, надо сказать, что по сравнению с моей знакомой Марик оказался выше еще где-то на голову. То есть, чтобы увидеть его выражение лица теперь, мне пришлось задирать свою черепушку достаточно высоко. И ярость в глазах чудища отнюдь не казалась сейчас обнадеживающим фактом...
- Марик, не тронь ее!
- снова прозвучало угрожающе откуда-то позади, и я попыталась хоть немного извернуться, чтобы посмотреть, как ведет себя "сиделка". Она выглядела крайне обеспокоенно: запыхавшись от быстрого шага - видимо, торопилась к Марику - и опиралась изящной "ручкой" на одну из стен коридора, вперив в моего держателя предостерегающий взгляд. Однако, похоже, на Годзиллу это не подействовало вообще, потому что его любовное объятие начало потихоньку сжиматься, а я почувствовала, что еще немного - и перестанет хватать воздуха в груди. Я снова перевела на него взгляд и только тут заметила некоторое сходство с охранявшей меня большой женщиной, заодно понимая, кому именно Марик обязан своим наиблагозвучнейшим именем. Шикарно. Просто чудесно. А на могиле моей, возможно, напишут "героически погибла в семейных годзилльих разборках". Потому что малец воспринял меня, похоже, не иначе как причину повышенного волнения со стороны старшего поколения...
Тем временем охвативший меня кошмар, точнее, его руки, продолжал сближать и так достаточно тесное знакомство. В ужасе округлив глаза, я смотрела в его маленькие черные бусинки, и в мозгу билась одна-единственная мысль: "Не тронь! Не навреди! Не убивай меня, я так хочу жить!" Не знаю, что именно произошло дальше, но в ответном взгляде скользнуло какое-то чувство, а в следующую минуту сознание меня покинуло.
Когда очнулась, не могла понять, что происходит. Сознание металось, отказываясь нормально функционировать, в руках чувствовалась непривычная тяжесть, а все ощущения от тела были совершенно незнакомыми. Пропала легкость, вместо нее появилась странная грузность, дыхание стало тяжелым, с одышкой, в голове шумело. Открыла глаза и обомлела, глянув вниз, на руки: я удерживала собственное бесчувственное тело! Мои руки при этом были землистого цвета, того же самого, что у моей первой провожатой и Марика, соответственно. И руки эти ну очень напоминали те самые почти клешни, что держали меня изначально! Мамочка! Мамочка дорогая, это что же получается - я у Марика в голове? У этой Годзиллы на ножках?
Перевела потрясенный взгляд со своих "рук" на новоиспеченную "родственницу", но та лишь вопросительно взирала в ответ:
- Марик?
Видимо, выражение панического страха на лице сына было нетипичным, поэтому она с сомнением сделала шаг вперед, как раз тогда, когда я, снова переведя взгляд на свое обмякшее тело, горестно простонала:
- Помогите...
Правда, в исполнении голосовых связок Марика это вышло совсем не так, и коридор огласил басовитый рык чудовища, но этого хватило, чтобы мамаша смекнула, что дело нечисто, и с подозрением уставилась на меня:
- Ты ведь не Марик, верно?
Я только обреченно кивнула в ответ, и теперь уже второй рык - не менее горестный и обреченный - раздался с другой стороны. Я смотрела в печальное лицо своей "сиделки" и совершенно не понимала, как сделать так, чтобы все вернулось на свои места. А вот то, что случилось дальше, я запомнила урывками.
На лице - если его вообще так можно назвать - страшилы появилось выражение облегчения, а в следующее мгновение она снова проревела на весь коридор:
- Арегван, помоги!
Я, ничего не понимающая, стала оглядываться, но никого не заметила, а потом откуда-то снизу почувствовала прикосновение к обнаженной коже руки. Устремив туда взгляд, натолкнулась на темную макушку, а потом эта макушка исчезла, сменившись лицом, на котором сияли огненные глаза. Именно такие - огненные, настолько неестественным казался цвет. Рядом находился мужчина, который сейчас напряженно взирал на меня. И без того тонкие губы были сжаты в плотную линию, дуги темных бровей почти сошлись на переносице, взгляд блуждал по моему лицу.
- Помогите...
- почти шепотом повторила я, и на мгновение на лице незнакомца промелькнуло удивление, а потом он жестом подозвал меня к себе. Он был намного ниже того чудища, в котором я сейчас находилась, но, несмотря на это, казался мне достаточно высоким для человека. Послушавшись, я наклонилась ближе к его лицу, и в следующее мгновение у меня на висках очутились горячие ладони. Темноволосый незнакомец пристально посмотрел мне в глаза, и я поняла, что снова начинаю терять сознание. Наверное, даже закричала бы "почему", уверенная в том, что он решил довести начатое Мариком и этой его мамашей-страшилой дело до конца, если бы не видела на последних секундах перед наступившей тьмой, как, освобождаясь от тела Марика, брюнет подхватывает на руки мою бесчувственную оболочку...
Видимо, просыпаться под рокот ставшего знакомым говора мне теперь суждено судьбой. Сознание возвратилось в третий раз как раз во время разговора недавней страшилы с еще одним, незнакомым, но вполне приятным голосом. Походил он на звон колокольчика - такой же высокий и мелодичный оказался - и я сразу для себя решила, что не может обладатель такого прекрасного тембра - точнее, обладательница - быть кем-то страшным, кем-то вроде, например, двух уже виденных мною Годзилл. Поэтому для себя я сразу окрестила вторую даму Прекрасной.
- Намучается с ней Златоглазый, ох, намучается, - тем временем, устало вещала женщина-гора.
- Стихийная у нее сила, неуправляемая. Ты бы видела эту девчонку в деле: почти не моргая, в сознание Марика проникла! В Марика, в Марика моего, у которого, как и у всех нас, врожденная невосприимчивость к воздействию!
- Зря ты так пугаешься, Дусира, - заметила Прекрасная Дама.
- Сейчас же разобрался?
- она немного помедлила, словно ожидала от моей тюремной сиделки какого-нибудь подтверждения, а получив его, уверенно продолжила: - Значит, и впредь сможет. Ты же знаешь Арегвана: он сильный менталист.
- Да ты бы видела, каким он уходил после того, как эту, - видимо, далее следовал кивок в мою сторону, - из Марика моего вытащил! И куда, - со значением добавила известная мне теперь Дусира.
- И куда же?
- насмешливо поинтересовалась привыкшая, видимо, к подобному тону беседы Дама.
- Да к гномам он пошел, к гномам, Ифиэль! А ведь ему улетать скоро в человеческие Пределы!
- воскликнула раскатисто Дусира. Будет Дусей, твердо решила я.
- Не иначе, из-за настойки рыжих навестить решил: иссушила она Златоглазого нашего, досуха выпила!
- с затаенным страхом в голосе прошептала Дусира. Ну да, прошептала - это, конечно, в ее понимании, я-то услышала, само собой, почти змеиное шипение где-то над ухом, хотя больше чем уверена, что женщина-гора сейчас все на той же табуреточке у двери восседала. Почему так решила? Да под ее габариты никакая другая мебель не подходила, если, конечно, за время моего отсутствия тут не успели соорудить целый контрольно-пропускной пункт по охране особо одаренных...кстати, кого?
- Ну а чего же ты хотела от неконтролируемой силы?
- удивилась Ифиэль.
- Сама-то, когда целительные способности в себе открыла, чай, не только себя лечить принялась, а?
- по тону Прекрасной Дамы было слышно, что та улыбается.
- Вот и здесь тот же случай: девочка только очнулась, тут ты, стресс, потом Марик твой сразу, потом и Арегван еще до кучи появился. Вот и получилось то, что получилось. А как обучится да поднатаскается, так сразу и ей легче станет, и мы поводов для переживаний не узнаем больше. Кстати, - тень промелькнула в светлом голоске, - долго ей еще спать?
- Да она нас уже прилично слушает, - со смешком отозвалась Дусира.
- Не пора ли прекращать притворяться, девка? Давай знакомиться, что ли? Тебя звать-то как, горемычная?
- Я не горемычная, - не открывая глаз, раздраженно фыркнула я прежде, чем подумать, потому что это прозвище, в третий раз произнесенное Дусирой, надо сказать, начало меня откровенно бесить.
- Валентина я.
Но, то ли сказала нечетко, то ли уши эта огромная женщина мыла крайне редко, в ответ на мою реплику я услышала примерно следующее:
- Ва-лен-ти-я?
- неверящие интонации в голосе заставили меня даже открыть глаза. Как и в первый раз, я невольно вздрогнула, взглянув на существо, хотя внешнему проявлению страха предпочитала сначала все хорошенько обдумать. Да и не сделали со мной до нынешнего момента ничего плохого, может, и не собираются.
Видимо, Дусире надоела моя реакция на нее, потому что в следующее мгновение она нетерпеливо воскликнула:
- Что ты шарахаешься от меня, как будто я прокаженная или заразная какая? Что ты, троллей, что ли, не видела никогда?
У меня даже рот от удивления приоткрылся:
- Нет...только в фэнтези про вас читала.
- Где?
- не поняла троллемама, и я решила пояснить:
- В книжках, которые сочиняют люди.
- Люди - самое низшее и ужасное, что вообще может быть в этой дурацкой жизни!
- фыркнула тетя Дуся.
- Да и ты не совсем человек, раз магичить можешь, так что не заливай, девка!
- Не девка я!
- зло ответила ей я.
- На себя сначала посмотрите!
- Против что-то имеешь?
- оскалилась женщина с целлюлитом.
- Мне кажется, еще немного - и вы подеретесь, - вступил в диалог доселе молчаливый участник. Вступила, точнее. Ифиэль стояла у окна, опираясь плечом на одну из ставней, и, пользуясь тем, что я занята препираниями с Дусирой, с любопытством разглядывала меня. Как я и думала, обладатель такого прекрасного голоса не мог оказаться непривлекательным внешне: стройная, как тростиночка, даже немножко худая, в голубом струящемся платье, удивительно сочетающемся с цветом ее немного грустных глаз, со странным оттенком волос, мне напоминающим какой-то из вариаций серо-голубого, и надетыми до самого локтя перчатками, цвет которых почти совпадал с цветом наряда. Ярким пятном во всем облике девушки были, пожалуй, только губы, которые улыбались, поскольку сама Ифиэль смотрела добро и ласково. Еще раз оглядев ее, я, поначалу полагая, что передо мной стоит чистокровный человек, заметила небольшую странность: острые ушки. Губы сложились в букву "о", на лице, очевидно, что-то отразилось, потому что девушка вопросительно взглянула:
- Что?
Я только молча провела по закругленным кончикам своих ушей. Ифиэль повторила мое движение, поняла невысказанный вопрос и только с улыбкой ответила:
- Ты еще способна удивляться после того, как увидела двух троллей?
- ее насмешливо изогнутая бровь и приподнятый уголок рта лучше всяких слов говорили о том, что девушка от души веселится.
- Эльфийка я.
- До чего ж странная она!
- пророкотала женщина-тролль, и я вздрогнула от неожиданности снова.
- Это потому, что ты оцениваешь ее с позиций нашего мира, Дусира, - примирительно заметила Ифиэль.
- А мы ведь даже не поинтересовались, откуда девочка прибыла, - кажется, я опять что-то изобразила мимикой, потому что, осекшись, "эльфийка" замолчала, немного поразмыслив, потом продолжила: - Ну, может, восполним пробелы в знаниях? Ты же видишь, даже несмотря на то, что без разрешения побывала у Марика в сознании, тебе никто ничего не сделал. И, поверь мне, не собирается. Давай ты сейчас расскажешь, что происходило до того, как очнулась и увидела Дусиру, а мы потом поведаем тебе свою версию развития событий.
Я кивнула. Попыталась сесть. Волосы больно потянули назад. Оглянулась, чтобы разобраться в причине, мешающей подняться, и обомлела: мои обычно аккуратно спускающиеся до лопаток прядки теперь были повсюду! Я даже ахнула потрясенно, и Ифиэль поинтересовалась:
- Что-то не так?
- Волосы, - только и смогла выдохнуть я.
- Волосы были короткими...
- Мы тебя уже нашли такой, - нахмурилась эльфийка.
- Значит, начались изменения...
- Изменения?
- не поняла я и оттого испугалась: не понравилось мне выражение лица "девочки с голубыми волосами".
- Не переживай, - светлое лицо вновь озарила улыбка.
- И лучше рассказывай!
За те два часа, что ушло на посвящение собравшихся дам в примерную атмосферу Земли, меня успели кое-как освободить от плена кровати, после чего Ифиэль принялась воевать с новоприобретенными волосами. Попутно задавая вопросы, если что-то было непонятно, она аккуратно расчесывала длинные пряди, после чего заплела их в косу и уложила в подобие ракушки сзади. Оглядев с улыбкой результат работ, уверила, что в ближайшие сутки я могу быть спокойна и не должна ни за что цепляться. Потом Дусира покинула палату, возвратившись с дымящейся тарелкой в руках, которую поставила сначала на свою табуретку, после чего, снова выйдя из палаты, возвратилась, в одной руке держа средних размеров похожий на деревянный столик, в другой, очевидно, подходящий к нему стул.
- Что опять не так?
- увидев выражение полного недоумения на моем лице, хмуро отозвалась она.
- Ну, может, вам помочь надо, - пояснила я, наблюдая, правда, как без особого труда размещается новая мебель на свободном пространстве рядом с окном. В общем, впечатления того, что работать Дусире приходилось с трудом, явно не возникало, что и подтвердила женщина-тролль спустя некоторое время, посвященное обдумыванию ответа на мой вопрос:
- Девочка, для расширения твоего скудного кругозора должна заметить, что, несмотря на открытый во мне когда-то дар целителя, я все еще остаюсь троллем. А тролли заточены под обслугу, чего ты, конечно, пока еще не знаешь - но это состояние продлится недолго. Есть будешь здесь, - указывая толстым пальцем на обеденное место, сообщила она, после чего забрала тарелку с табуретки и поставила на новенький стол.
- Что-то непонятно? Если я сказала - есть, значит, ты встаешь и идешь к столу!
- с видом заправского доктора закончила она.
Спорить я не решилась. Ифиэль смотрела на все это с неизменной улыбкой, не пытаясь вступать в полемику с Дусирой, а если я бросала взгляды, молящие о помощи, только тихонечко качала головой, объясняя, что тролль находится в своей стихии, и пытаться вставить слово поперек, мягко говоря, не стоит. Тяжело вздыхая, я каждый раз мирилась с таким положением вещей, успев попробовать и кашеобразное нечто, на вкус оказавшееся чем-то вроде сваренных вместе пшена и кукурузы и мне очень понравившимся, и ромашковый отвар, который тут, похоже, использовали вместо чая. В общем, накормили меня от души, и постепенно напряжение, накопившееся со времени моего первого пробуждения, начало отпускать. Ифиэль, похоже, являлась хорошим психологом, поскольку, стоило мне успокоиться окончательно, она удовлетворенно посмотрела на меня и проговорила:
- Прежде чем мы начнем рассказ о том месте, в котором ты оказалась, может быть, у тебя самой есть какие-нибудь вопросы?
Я посмотрела на нее, перевела взгляд на Дусиру - уже благодарный, от которого троллемама отмахнулась - мол, чего уж там, работа у меня такая. Полный желудок притупил чувство страха окончательно, и я задала вопрос, вспыхнувший в голове сразу же, как впервые услышала звук инородных голосов:
- Почему я вас понимаю?
Дусира почти натурально хрюкнула, Ифиэль закатила глаза. Я непонимающе смотрела то на одну, то на вторую участницу немого, похоже, диалога. Чуть позже, набравшись смелости, которую, опять же, подстегивал наполненный желудок, я поинтересовалась:
- А что, я что-то не то спросила, да?
- Да нет, - хмыкнула, показав, видимо, в подобии улыбки дружественный оскал Дусира.
- Просто это одна из причин, по которой на первое знакомство с тобой отправили именно женщин.
- И только за это я готова убить Эрика, причем сделать это с особой жестокостью, - тяжело вздохнула Ифа. Но образ серийной убийцы с бензопилой наперевес никак не хотел откладываться в голове, а потому я, отгоняя совсем ненужные сейчас мысли, полюбопытствовала:
- А почему такое решение?
- кто такой Эрик, я решила поинтересоваться потом. Да и имя, похожее на земное, надо сказать, особого интереса не вызвало.
- Потому что мужчины, - ответила женщина-тролль так, словно это должно было объяснить присутствие в комнате именно дамского коллектива.
Но меня такой ответ не устроил. Ифиэль, видимо, поняв это, покаянно вздохнула и пояснила:
- Эрик подумал, что ты устроишь истерику из-за того, что очутилась в неизвестном месте, а потому отправил нас с Дусирой в качестве моральной поддержки.
- Это было весьма дальновидно с его стороны, особенно учитывая то, что я троллей в глаза никогда не видела, - с иронией заметила я.
- И вот как раз один вид Дусиры-то у меня и вызвал состояние истерики. Только она обычно без лишних звуков проходит.
- Так кто же знал-то, что ты окажешься с самых окраин веера!
- воскликнула вышеназванная дама, призванная первоначально ввести меня в начальное состояние гармонии с окружающим миром.
- Что правда, то правда, - подтвердила ее слова Ифа.
- Мы и представить не могли, что однажды из портала к нам заявится дитя немагического мира.
- И чем именно я должна объяснить возможность вас понимать?
- вернула я обеих к изначальной теме.
- Тем, что я, как вы выразились, с самых окраин?
Ифиэль тяжело вздохнула:
- Нет, я все-таки сниму перчатки и приголублю Эрика - не иначе...
- Да что происходит-то?
- не выдержала я.
- Ты не удивилась новости о наличии, по крайней мере, еще одного мира, помимо твоего собственного, - справедливо заметила Дусира.
- Для порождения антимагии ты на удивление спокойно воспринимаешь эту новость.
- Если учесть, что, по-хорошему, в своем мире я для всех погибла, к чему, в общем-то, постаралась привыкнуть, пока находилась в воронке, то меня рядом с вами вообще быть не должно, - возразила я.
- Тоже верно, - согласилась Дусира, бросив взгляд в сторону Ифиэль, которая, молчаливо созерцая наш небольшой диалог, похоже, окончательно уверилась в том, что экскурс в основополагающие понятия, похоже, все же придется начинать ей.
- Прежде всего, я хотела бы сказать, что то, что ты называешь воронками, на самом деле является не чем иным, как порталами в другие, параллельные - или не очень - твоему миру измерения. Всю совокупность миров мы именуем веером, спиралью, бесконечной пружиной - называй, как хочешь, в нашем измерении известны еще около сотни подобных нам, наполненных магией в разной степени. Те миры, что более-менее повторяют структуру друг друга, обычно находятся в связке, различаясь лишь незначительными деталями, и в некоторых своих частях могут соприкасаться, вызывая...
- Нестабильности, - кажется, начала понимать ее мысль я.
- Именно, - кивнула Ифиэль.
- Но есть и миры, совершенно отличающиеся по своей структуре и расположению. Кстати, посланец одного из таких миров очутился у нас около года назад. И к помощи воронки он при этом не прибегал.
- Как это?
- усвоенная истина о перемещениях путем порталов только-только успела отложиться в голове, как ее уже поспешили опровергнуть.
- А вот так, - усмехнулась Ифа.
- У них магия выражается в том, что любой житель мира, что-то представив в своей голове, тут же материализует желание.
- Мир Воплощений - так мы его назвали, - поддакнула Дусира.
- И вот один из его обитателей взял и представил себе мир, кишащий драконами, эльфами и магами. Угадай, куда он попал?
- испытующе глянула она на меня.
- А почему именно в ваш мир, а не в, скажем, какой-то из его вариаций?
- Да кто ж его знает-то, - пожала плечами на этот раз Дусира.
- Мог дополнительное условие наложить. Суть-то не в этом, горемычная...
- Суть в том, что, однажды возникнув из воздуха, он так и остался у нас, при этом не понимая ни слова из произносимой нами речи. Переход в иной мир, не задействующий тело портала - это нонсенс в истории магии, девочка!
- воскликнула Ифиэль.
- Так, значит, понимание языка как-то связано с прохождением воронок?
- услышала я необходимое условие собственного интереса.
- Не совсем, - покачала головой Ифиэль.
- Воронка ничего нового в твое сознание не вносит. Никаких дополнительных знаний во время нахождения в ней ты не получаешь. Все, что необходимо тебе для существования, уже находится в твоей голове. Переход в иной мир - это своего рода извращение над природой, милая, - грустно улыбнулась эльфийка, - поэтому в ответ на это насильственное действие был разработан так называемый защитный механизм естественного происхождения. Не мы его придумали, - словно предупреждая мой вопрос, заметила девушка, - это сделала сама природа, дорогая. Попадая в тело портала и запуская процесс приближения к новому миру, живое существо начинает постепенно совершенствоваться: задействуются те участки мозга, которые могут пригодиться в новом мире. В случае с нашим - способность понимать новый язык и, конечно, возможность использовать магию. Иначе рискуешь стать одним из жителей Южного Предела - простых смертных и постепенно сходящих с ума людей.
- Почему они сходят с ума?
- нахмурилась я, хотя внутренняя пружина начала постепенно расслабляться.
- Магия, пронизывающая наш мир, губительно сказывается на простом сознании. И оно не в силах сопротивляться длительному воздействию пронизывающих мир ниточек силы. Поэтому люди и живут так недолго. Поэтому и умирают в мучениях.
- Откуда же магия во мне?
- непонимающе посмотрела я на эльфийку.
- Подозреваю, что ты изначально, еще в своем мире, обладала каким-то нетипичным для обычного человека свойством. Тем более, с даром, который у тебя обнаружился здесь, в твоем родном измерении ты могла просто отличаться повышенной, например, интуицией, предчувствием надвигающейся беды или, что тоже было бы интересно, даром ясновидения. Любым проявлением взаимодействия разума и информации.
- Я правильно понимаю, что интеллект отдельно взятого существа заточен под проживание в абсолютно любом мире?
- а глаза медленно начали округляться.
- Именно, - кивнула, расслабившись, Ифиэль.
- Все живые существа по сути своей представляют единую информационную массу, видовые ограничения не несут большой нагрузки. Грубо говоря, дракон ты, демон или, например, эльф - ты в любом случае творение демиурга. Разные миры - разные площадки для испытаний. Такова уж натура наших творцов, мы никуда от нее не денемся. И любое свое начинание демиург желал бы видеть прижившимся. Именно поэтому всех, кто приходит к нам дорогой других миров, мы и привечаем в нашем мире. И твой случай ничем не отличается от предыдущего.
- У нас есть мнение, что человеческий мозг используется только на три процента от полной мощности...
- подтвердила я предположения эльфийки.
- А что случилось с тем, кто пришел к вам не из воронки?
- поинтересовалась я.
- Обучили языку, грамоте, - с досадой плюнула Дусира.
- Объяснили, что деткам не стоит мечтать по-взрослому. Теперь учится малец. Надеюсь, ты тоже оправдаешь наши ожидания, Валентия...
- Не Валентия я, - замотала я головой.
- Валентина! Ну, если вам так проще будет, Валя.
- Ва-ля, - повторила за мной троллемама.
- Странное имя, но на первых порах подойдет.
- А как же сами воронки?
- вспомнила я ситуацию собственного мира.
- У нас пропадает по двадцать-тридцать человек в год с разных материков планеты! Это такое стихийное явление, а вы говорите - порталы...
- Все верно, - согласилась Ифа.
- У вас стихийное, у нас - ограниченное магией мира, обученное. Стихия, если так вообще можно выразиться, запирается в сосуд и вырывается только тогда, когда в ней возникает необходимость. Мы называем место, откуда прибывают пришельцы из других миров и куда иногда отправляются наши испытатели, залом перемещений. У нас, из-за наличия магии в мире, энергия воронок аккумулируется строго в определенных местах, откуда и появляются иномиряне. Зал перемещений находится на территории нашей Академии. Наш мир - более развитая часть веера, поэтому каждое существо в нем находится на своем месте. Нет лишних элементов. Есть недостающие звенья в цепи. Откуда, ты думаешь, берутся такие? Из внешних миров, в которых все не так гладко, как у нас. Ты же рассказывала о войнах и конфликтах - это значит, что ваш мир в гармонию еще не пришел.
- Можно подумать, у нас кругом радужные цветы и розовые единороги, - хмыкнула Дусира, изобразив подобие улыбки.
- Вот именно поэтому содержимое миров и тасуется. Определенные элементы замещаются новыми, сами при этом вытесняясь из привычной обстановки и отправляясь в путешествие по вееру. А уж само перемещение обеспечивают порталы. Только я бы никогда не подумала, что однажды воронка занесет нам тебя...
- Почему? Потому что воронки не возникают на окраинах?
- не поняла я.
- Но ведь мы -яркое исключение из сложившихся правил.
- Воронки - это инструмент богов, Валя, - впервые меня назвала по имени моя Прекрасная Дама.
- И будут они возникать там, где удобно самим богам. Частые исчезновения из твоего, не наполненного магией мира, могут означать только одно: он сам стремится к гармонии, а ненужные элементы отправляет в иные места, в которых совершенно точно требуется их появление. Тебя не зря вынесло к нам, Валя. Ты зачем-то пригодилась миру, и вскоре он покажет, зачем именно.
- Неужели в нашем мире так много лишнего, что от людей с легкостью избавляются?
- предположила я с грустью.
- Массовое исчезновение из немагического мира? Да еще с окраины веера?
- задумчиво отозвалась Ифиэль.
- Не думаю, что вы настолько бесполезны. Скорее, наоборот - отличаетесь чем-то, чем магия заведомо не обладает или не может наделить.
- Чем же?
- недоумевающе посмотрела я.
- А вот в этом нам и предстоит разобраться, милая, - улыбнулась Ифиэль.
- И прошедший педагогический совет выявил коллективное и огромное желание изучить твои возможности.
Я непроизвольно поежилась после этих слов. Не хотелось чувствовать себя подопытной крысой в экспериментах неизвестных личностей, пусть и дружественно настроенных по отношению ко мне.
- Будете резать?
- сорвалось с языка прежде, чем я успела подумать над смыслом своих слов.
- Что?
- непонимающе посмотрела на меня эльфийка, потом, поняв, что именно я хочу сказать, звонко рассмеялась.
- Валя, ну и воображение у тебя! Такого точно в Мире Пределов не сыскать.
- Дурная ты, горемычная, - покачала головой Дусира, которая, видимо, в околонаучные рассуждения Ифы влезать не хотела.
- Или думаешь, что кормили тебя на убой сразу, чтоб под ножом не трепыхалась?
- похоже, в моих глазах она нашла отражение своего вопроса, потому что еще раз головой покачала:
- И в кого ты зверьком таким уродилась, не пойму. Бить - не били, ну, подумаешь, Марик немножко поприжимал, так ведь ты ему за это отключкой полной ответила. Да Златоглазого еще приложила до кучи, чем тебя мужики-то так обидели...
Мне стало совестно от своих действий, пусть моей вины в них и не было, если задуматься.
- Мне, наверное, у Марика и этого...
- начала я, но забыла, как обращаться к мужчине с огненными глазами.
- Арегвана Златоглазого, - подсказала Ифа, и я кивнула с благодарностью:
- Да...наверное, у них прощения попросить надо.
- Арегван сейчас собирается к людям, Валя, - улыбнулась эльфийка.
- Ему не до этого. И весь первый триместр будет отсутствовать. Но потом, поверь мне, у тебя появится хорошая возможность с ним объясниться, - лукаво добавила она и сжалилась, видя непонимание, смешанное с интересом.
- Арегван - менталист и твой ведущий преподаватель, начиная с того времени, как прошел педагогический совет Академии.
- А Марику ход на территорию закрыт, поскольку он учеником не является, - резко добавила Дусира, чего, надо сказать, я от нее совершенно не ожидала, особенно после душевного разговора, состоявшегося у нас с женщинами. По крайней мере, мне так показалось.
- Да и не надо тебе с ним общаться, - словно по секрету делясь со мной наблюдениями, добавила уже гораздо спокойнее троллемама.
- Приглянулась ты ему, пока в сознании хозяйничала. Говорит, нет у тебя дурных помыслов. Замуж хотел взять, когда обучение закончишь...не встречайся ты с ним, горемычная!
- С чего вдруг такая нелюбовь, Дусира?
- не поняла предостережений большой женщины Ифиэль.
- Да ты посмотри на нее!
- внезапно вскинулась тетя Дуся.
- Волосы длиннющие - драконы друг друга за нее разорвут... Горемычная она, как есть - горемычная! Может, и нет в тебе дурных помыслов, девка, но только явилась ты не к добру в этот мир. Ты прости меня, что откровенно так отзываюсь при тебе, но по мне - так лучше сказать, как есть, чем за спиной шептаться, - тяжко вздохнула она.
Я поднялась из-за стола, обогнула свою кровать и неспешно приблизилась к женщине-троллю.
- Можно?
- спросила осторожно, протянув руку к ее лицу и прося разрешения дотронуться.
Дусира посмотрела на меня, затем на мою руку, после чего неуверенно кивнула, не произнеся ни слова. Я подняла ладонь выше, так, чтобы иметь возможность дотронуться до ее лица.
- Я такая же теплокровная, как и вы, - тихо начала я, дотронувшись до удивительно-мягкой кожи женщины в районе не прикрытой банданой части лба.
- Там, откуда я пришла, остались мои одинокие родители, и у них нет никого, кто хоть немного мог бы восполнить потерю. Я чувствую порвавшуюся между нами связь, и поверьте - благодаря этому я прекрасно представляю себе, что такое боль и что значит постоянное существование рядом с ней. Верю, что вы не просто так сказали то, о чем подумали. Но даю вам слово, что никаким осознанным поступком не совершу ничего такого, что могло бы принести боль другому живому существу. В моем мире слишком часто случались войны и конфликты. У нас могли убить человека просто потому, что он косо на кого-то посмотрел. Я усвоила ценность жизни. И никогда не сделаю ничего, что могло бы ей навредить.
Дусира во время моего монолога, не отрываясь, смотрела на меня. То ли слова возымели свое действие, то ли чувствовала она намного глубже, чем казалось на первый взгляд, но грузная двухметровая женщина, едва я произнесла последние слова, поднялась на всю высоту своего роста и искренне обняла меня. Потом послышался смачный хлюп, идентифицировать который мне не удалось, поскольку почти сразу после этого женщина-тролль, пробормотав что-то типа "она в себя пришла - мне пора за работу приниматься", спешно удалилась из палаты.
- За нее не волнуйся, - подошла ко мне Ифиэль.
- С Дусирой случается, твое отношение она оценила по достоинству. Сегодня приходишь в себя, завтра я отведу тебя к Эрику. Выспись, как следует - силы для разговора с ним пригодятся, - добавила она, улыбнувшись.
- Остались ли у тебя вопросы, которые не требуют обширного ответа?
- приподняла бровь эльфийка.
- Потому что я всерьез собираюсь показать одному крайне недальновидному Дальновидному, насколько он оказался недальновиден...
- Недальновидный Дальновидный?
- не поняла я.
- Это прозвище Эрика, - кивнула Ифиэль.
- Как Златоглазый - у Арегвана. Кстати, меня зовут Ифиэль Милосердная, и я являюсь главой Целительского корпуса Академии. Это если вдруг понадобится меня найти, - пояснила она.
- Так что насчет вопросов?
- Кажется, один я вспомнила... Что такое Академия?