Яд

Нью-Йорк, США

Потом я встретил тебя. В сердце стало много пустоты. Её можно было заполнить болью или тобой. Так случилось, что вышло второе. Тогда еще я не знал, что ты тоже превратишься в боль. Я и понятия не имел, что любить – означает терять...

Евгений Ничипурук "Больно.ru"

Мы возвращаемся с Крисом в Нью-Йорк. Благодаря ему, я хоть как-то держусь и не падаю духом. Что делать теперь с пустующим домом в Лондоне, пока не знала, но продавать его точно не собиралась. Это место, где я выросла и которое хранило память о детстве, юности и маме. Миссис Фостер, милая бабуля и соседка, согласилась присмотреть за ним и убирать раз в неделю - она жила сама в окружении пяти кошек, поэтому была рада помочь. 

Машина Криса остановилась возле кирпичного дома в Сохо. Он вышел со мной, а водитель, который встречал нас в аэропорту, вытащил небольшую сумку из багажника. 

- Спасибо, что прилетел, - тихо пробормотала я, заправляя прядь за ухо - в Нью-Йорке сегодня ветрено. Я была благодарна ему за то, что в самую трудную минуту он оказался рядом, поддержал и не дал сломаться полностью - это неоценимо.

- Сэм, дальше я сам, спасибо, - сказал Крис, повернувшись к водителю и забирая сумку.

- Хорошо, мистер Берфорт.

Мы заходим в дом, поднимаемся на лифте и выходим на нужном этаже, останавливаясь возле квартиры.

- Крис, - запинаюсь и опускаю глаза на сомкнутые пальцы. - Я хотела бы побыть одна сегодня.

Он какое-то время молчит.

- Ты уверена?

Я неоднозначно кивнула.  

- Хорошо.

Берфорт подошел и прижался губами ко лбу.

- Не делай глупостей, помнишь? - прошептал Крис и заглянул мне в глаза - он очень беспокоился и это грело душу.

- Я помню, просто мне надо время.

- Я наберу завтра, - он поцеловал меня и пошел по коридору к выходу.

...Я достала из сумки альбомы и мамины снимки - оставлять их в одиноком доме в Лондоне не хотелось. На одном из них она совсем молодая: фотография черно-белая, не самого лучшего качества, но на ней отчетливо выделялось наше сходство. Мы с мамой были похожи, как две капли воды: черты лица, нос, губы, даже разрез глаз. Я провела по уже пожелтевшему картону пальцами и слабо улыбнулась - для этого вечера не хватало одной вещи. Я включила тихо музыку и села на кровать, открывая альбом. Комнату заполнила одна из моих любимых песен Стинга "Shape Of My Heart". Мама любила фильм "Леон", и мы его часто раньше смотрели. Я переворачивала страницы и всматривалась в родные и любимые черты. По щекам градом катились слезы, но я продолжала вспоминать моменты нашей жизни. Теперь это осталось только на снимках: больше я не услышу ее успокаивающего голоса, заражающего смеха, не увижу красивую улыбку и сверкающие глаза, не обниму, не почувствую тепло рук и не услышу ободряющие слова. 

Это больно, терять самого близкого в мире человека.

***

Рано утром раздался звонок в дверь - на пороге стояла Энди. Она сразу же заключила меня в дружеские объятия и сочувствующие пробормотала:

- Мне очень жаль, Мег.

Я благодарно обняла ее в ответ.

- На самом деле... - Энди делает паузу, - ты должна как можно скорее приехать к Микаэлле, - отстранилась Коллинз и потупила взор. - Я не дозвонилась вчера...

- Хорошо. Только мне надо переодеться. Уснула в том, в чем прилетела с Лондона.

- Я подожду, - с жалостью посмотрела на меня подруга и кивнула.

В кабинет Микаэллы я зашла спустя час. "Ведьма" сразу оторвалась от своих бумаг, хотя чаще всего, когда ты попадал в ее офис,  приходилось ждать, пока она удостоит тебя царским вниманием. Я села в кресло напротив внушительного стола и прямо посмотрела в холодные голубые глаза.

- Приношу свои соболезнования, Меган, - говорит Хейз, а ее лицо не выражает никаких эмоций. - Мне жаль, что ты потеряла близкого человека...

- Вам плевать, говорите, зачем позвали меня, - перебила резко ее. Брови Микаэллы поползли вверх, но она сразу же взяла себя в руки, и на безупречном лице, без единой морщины, появилась стандартная безразличная маска.

Я не собиралась слушать ее ложь. Эта стерва явно позвала не для того, чтобы соболезнования приносить - из ее уст это звучало фальшиво и отрепетировано.

- Ты права, - она втянула в себя воздух и продолжила: - Сейчас лето. У тебя плотный график и много съемок...

- Я прекрасно помню, для этого есть Энди, но спасибо, что еще раз напомнили.

И снова она сидит с озадаченным лицом - видимо не часто попадаются смельчаки, которые перебивают на полуслове Микаэллу Хейз. Если бы не взвинченное состояние, никогда бы себе такого не позволила - в этом кабинете условия ставила она. Губы Микаэллы превратились в тонкую линию. Я начинала ее раздражать, зато внутри растекалось удовлетворение, ведь всегда было наоборот, но сейчас мы поменялись с ней местами. Я стала энергетическим вампиром и питалась отрицательными эмоциями.

- Хорошо, что ты помнишь о работе и контракте, срок которого истечет не скоро, Меган, - "срок которого истечет не скоро" "ведьма" сказала с нажимом. - Новый статус супермодели не дает право отлынивать от работы, как и личная жизнь. Да, твоей матери больше нет, но...

Резко поднимаюсь, а ножки кресла жалобно скрипят. Хватит с меня. Ни секунды больше не хочу находиться в этом помещение и лицезреть лицемерку с ее поганым ядовитым ртом.

Выхожу из здания и направляюсь в сторону Центрального парка, который находится не так далеко. Мне нужно привести мысли в порядок, а еще успокоиться.

Мимо проносились толпы прохожих: туристы фотографировали все вокруг, восхищались, охали и ахали. Я зашла в Старбакс и купила айс-кофе. В Центральном парке как всегда куча посетителей. Лето, солнце, хорошая погода, многие сидели на траве и просто общались, кто-то устроил пикник с семьей, другие кормят уток на озере, некоторые рисуют, остальные устроились в тени деревьев и отдыхают, слушая музыку.

Я шла и смотрела, как люди улыбаются, смеются, радуются жизни. Интересно, смогу ли я так же беззаботно жить дальше? Смогу отпустить боль, разрывающую душу на куски?

Нахожу более спокойное и безлюдное место и ложусь на зеленую сочную траву, устремляя взгляд в голубое небо, по которому плывут редкие облака - надо отключиться от этого мира. Включаю музыку и прикрываю глаза. Напряжение постепенно уходит, и тело расслабляется. В последнее время мой плей-лист довольно однообразен, и в нем в основном грустная музыка, как и сейчас.

Мэтт Ванн поет о том, что завтра он уйдет, и может тогда его уход заметят, а Холли Драммонд - о том, что им надо время, потому что их история только начинается. Завтра... 

Том Оделл поет, что не может притворяться и в его сердце много ран, которые может залечить только любовь, и он от нее зависим...

Любовь... Любовь... Это слово повторяется снова и снова.

В кармане начинает вибрировать телефон.

- Привет, - мягкий голос Криса приятно ласкает ухо, хотя я даже не посмотрела на экран - это могла быть и "ведьма", но она не звонила - о чудо! может в ней проснулась совесть? Сомневаюсь.

- Привет.

- Где ты сейчас?

- В Центральном парке, - отвечаю, глядя на проплывающие облака, и прикрываю глаза рукой. 

- Решила проветриться? - слышу улыбку в его голосе.

- Типа того, - вздыхаю. - А ты?

- Я бы хотел в Цетральный парк, но нужно еще решить несколько важных вопросов насчет ресторана в Монако...

- Прости, что я соврала про Эша, - выдыхаю слова, которые надо было сказать еще давно, а лучше вообще не врать с самого начала.

Крис молчит, а я продолжаю. Надо все обьяснить ему, чтобы между нами не было недомолвок и "стен".

- Мы обкурились, я тогда первый раз попробовала травку. И еще я запуталась...Не знала, что происходит между нами и боялась своих чувств к тебе. На этом все. Мы с ним больше не виделись до того вечера.

Наконец я это сказала, даже дышать стало легче от признания.

- Дай угадаю. Ты тихо собрала вещи, как тогда в Париже, и смылась, - с сарказмом подметил Крис, а я невольно улыбнулась.

- Это было ошибкой, не более.

- А Париж?

- Нет, когда я увидела тебя в ресторане, то подумала, что хочу узнать поближе...

- Трахнуть, - вставляет Крис с насмешкой, а я закатываю глаза.

- Да! Да, я хотела тебя. Тем более у меня долго не было этого... Тебя хотят многие женщины, Берфорт. Надо повесить ярлык "Я знаю, о чем вы думаете, глядя на меня".

Мы начинаем одновременно смеяться, после шутки о ярлыке.

- Но мне нужна одна, - произносит бархатным голосом Крис, и губы превращаются в улыбку от этих слов. - Единственная женщина, мне надо идти работать. Я не могу отдыхать, как ты.

- У меня на следующей неделе съемка за съемкой, - вздыхаю и открываю глаза, щурясь от лучей солнца.

В одном "ведьма" права - нельзя забывать о работе и ответственности. И контракте!

- Значит я тебя беру в рабство до следующей недели, - серьезно говорит Крис, а я тихо посмеиваюсь.

- Его отменили в 19 веке, Берфорт.

- Что? Ничего не слышу. До вечера, детка, - шутит он и отключается. Мое настроение значительно улучшается после разговора с ним.

Я еще какое-то время лежу на траве и слушаю музыку, но потом мой желудок издает недовольный булькающий звук. Да, там же был только айс-кофе, надо бы его чем-то порадовать, либо мне грозит анорексия.

***

Мне снится мама в белом легком платье, развивающимся на ветру. Она моложе, наверное, того же возраста как и я сейчас. Ее окружает голубое прозрачное море и светит ярко солнце. Кажется, что она вся соткана из лучей. Мне хочется подойти и обнять, но как только я делаю шаг, она становится дальше. Я бегу и протягиваю руки, но так и не могу приблизиться. Неожиданно голубое небо становится черным, сверкают молнии, на море появляются огромные волны, которые, кажется, сейчас поглотят меня и унесут в свою пучину. Мамино светлое платье становится красным, будто кто-то плеснул алых красок, а лицо грустным. Она больше не улыбается, ее губы шевелятся, пытаясь что-то сказать, но я не слышу. Волна накрывает нас, и я начинаю задыхаться...бушующее море тянет меня на дно...

Открываю глаза и резко сажусь на кровати, держась за горло. Сон был таким реалистичным, что становится жутко даже. Я делаю глубокие вдохи, и постепенно дыхание восстанавливается. Ложусь на подушку, укутываясь в одеяло с головой, будто оно может защитить от всех страхов и бед. "Это был просто кошмар, не более. Просто кошмар...", - повторяю в уме и засыпаю.

На часах еще нет семи утра, но я собираюсь на пробежку, которой давненько не занималась. За окнами повисли серые свинцовые тучи, но дождя нет, хотя еще вчера была такая солнечная теплая погодка... Затягиваю хвост, надеваю темный топ и спортивные штаны и выхожу из квартиры. Ночной кошмар преследует до самых дверей, но я отгоняю его. Внутри неспокойно: стараюсь не обращать на это внимания, пеняя все на плохой сон. Выхожу на улицу и бегу в сторону Вашингтон-сквер, но как только хочу перебежать дорогу, слышу визг шин и замечаю черный тонированный автомобиль, остановившейся всего в паре сантиметров. Не успеваю даже сообразить и среагировать, как меня хватает какой-то парень в кепке и солнцезащитных очках, и я оказываюсь уже в салоне. Ужас заполняет каждую частичку тела, а в мозгу пульсирует только одна мысль: "Кто они такие и что им от меня надо?" Смотрю со страхом на троих мужчин, одетых во все черное, но лиц не видно за очками, кепками и капюшонами - то, что это не глупый розыгрыш для какой-то развлекательной программы, я уверена на все двести процентов. 

- Кто вы? - запинаясь спрашиваю непонятных типов. Мой вопрос повисает в воздухе, оставаясь без ответа. Машина несется по Бруклинскому мосту, и я понимаю, что эти люди хотят что-то со мной сделать, что-то не очень хорошее. От шока и бездействия на ум ничего не приходит путного, как выбраться из этой Ж - я не брала с собой даже телефона. В мозгу хаотично кружатся мысли, но я не могу ухватиться хоть за одну. Глаза в панике бегают по салону, в котором стоит тягучая, пробирающая до озноба, тишина. Что может сделать девушка против троих здоровых мужиков? Двое зажали меня с обеих сторон, третий - за рулем. В том, что у них добрые намерения, я сомневаюсь, поэтому не ору и сижу, как мышь, не хватало еще отхватить по голове и потерять сознание.

Через минут двадцать автомобиль останавливается возле какого-то потрепанного заброшенного здания, а меня выталкивают грубо из машины. Голые стены, расписанные граффити, повсюду мусор и больше ничего. 

- Что вам надо? Кто вы такие? - кричу с отчаяньем в голосе, но слова уходят в пустоту.

- Вам нужны деньги? - выдыхаю от безысходности.

Получаю неожиданно с ноги удар в живот и сгибаюсь пополам, опускаясь на грязный обшарпанный бетонный пол. Голову разрывает жгучая боль, когда прилетает еще удар - они начинают сыпаться со всех сторон, словно я боксерская груша. Рот наполняет железный привкус крови, и я выплевываю комки, которые не дают дышать. В глазах все размывается и чернеет, и я получаю сильный удар в голову - последняя мысль, мелькающая в голове: Крис вчера не смог забрать меня, так как были какие-то проблемы со строительством ресторана в Монако. Закрываю дрожащими руками лицо, но сознание покидает меня, и я постепенно отключаюсь. Все тело превращается в пульсирующий сгусток боли... Я умру?

***

Смотрю устало в зеркало и плескаю несколько раз холодной водой. Провожу по волосам пальцами и откидываю мокрые пряди. Я уснул в своем кабинете на работе, не думал, что это все займет так много времени. Проблема появляется на проблеме и вырастает, как снежный ком. Но самое ужасное, что кто-то поджег здание в Берлине... Я прохожу по кабинету и достаю запасную чистую рубашку. Надо набрать Меган, я обещал ей приехать, но ничего не получилось. Беру телефон, но она не отвечает. Спит?

- Саманта, доброе утро. Кофе и покрепче, - нажимаю на кнопку коммуникатора и подхожу к окну, разминая тело и глядя на пасмурное небо.

Дверь резко открывается и забегает Том. Я удивленно смотрю на его озабоченное лицо.

- Сэр...кое что произошло... - задыхаясь, произносит мужчина и расслабляет галстук.

- Что? - мои брови хмурятся. Что еще могло случиться за ночь? Отличное начало дня.

- Меган Миллер...

Дверь с грохотом открывается, и в кабинет влетает Дайвиани с круглыми глазами, глядя на меня.

- Да что происходит?

Он упирается руками в колени и опускает голову. 

- Новости, - хрипит Маркус, и я включаю телевизор, щелкая на Fox News. На экране появляется ведущая и говорит о каких-то событиях в Европе.

- Экстренная новость. На заброшенном складе в Бруклине найдено тело молодой девушки. Как стало известно из информации, это известная супермодель агентства "IMG models" Меган Миллер...

Опускаюсь в кресло и щелкаю дальше... Маркус с Томом что-то говорят, но я смотрю, не отрываясь, на экран плазмы.

- Меган Миллер была избита неизвестными злоумышленниками. На данный момент, как сообщает источник, модель находится в критическом состоянии, но доктора борются за ее жизнь...

Загруженная голова отказывается воспринимать поступающую информацию, но я продолжаю слушать.

- Известную модель сегодня рано утром нашли бродяги в одном из заброшенных складов в Бруклине. Черепно-мозговая травма..

ЧТО ПРОИСХОДИТ?

Я щелкаю пультом и экран гаснет. В голове ужасно пульсирует, но я все же произношу:

- Машину.

- Ты не можешь ехать за рулем в таком состоянии, - обрывает меня Маркус. - Поехали.

...Она в операционной уже несколько часов и никаких результатов ни хороших, ни плохих. Хожу из угла в угол, как загнанный зверь. Не знаю, сколько выпил кофе и выкурил сигарет, но ничего не помогает. Сажусь на кресло и упираюсь головой о стену, закрывая глаза. Дверь в комнату открывается и появляется Том. 

- Ну что?

Он садится рядом и протягивает темно-синюю папку. Фотографии с камеры наблюдения на дороге, как Меган сажают в черную машину и затем снимки со склада, где ее нашли. Меня начинает тошнить и я кидаю со всей силы папку в стену. Снимки разлетаются по светлому полу, а я зажимаю рот рукой. Вскакиваю и впиваюсь пальцами от беспомощности в волосы - перед глазами до сих пор стоит ее тело в крови.

- Найди, тех, кто это сделал. Я хочу увидеть их, - задыхаясь, хриплю и смотрю на белые стены и красную надпись, что идет операция.

Том, не говоря ни слова, кивает и дверь тихо закрывается. Я падаю на кресло и берусь руками за голову. Просто не представляю, что могу потерять ее в который раз, но уже навсегда... Отказываюсь верить, что она лежит там без сознания на грани жизни и смерти...

...Кажется, я уснул. Кто-то легонько тормошит за плечо, и я открываю глаза. Передо мной стоит невысокий седой мужчина в маске, шапочке и с очень уставшим лицом.

- Вы родственник? - спрашивает он, и я автоматически киваю.

- Как она? - спрашиваю, боясь услышать ответ. Все кажется нереальным, как будто события переносят меня на восемь лет назад в прошлое, и в ушах звенит приговор: "В живых никого не осталось..."

Серо-голубые глаза с сочувствием смотрят на меня, а сердце останавливается в этот момент - не может быть.

- Угроза миновала. Она будет жить, но состояние до сих пор тяжелое. Черепно-мозговая травма и множественные ушибы по телу и лицу, - перечисляет он, а мне становится дурно. - Была остановка сердца, но Меган оказалась сильной девушкой и боролась за жизнь. 

- Я... я могу ее увидеть?

Доктор качает головой.

- Она в реанимации, - он делает паузу, - и находится в коме. Меган может не прийти в себя.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ