3 глава.
Мелисса.
– Мелисса, прекрати вести себя так ужасно! Хватит устраивать здесь сцены! Ты уже не маленькая девочка. Me decepcionas y me da vergüenza por ti ( пер. с исп. – ты меня разочаровываешь, и мне стыдно за тебя, – кричал мой брат, ходя вокруг стола и размахивая руками.
Когда он злится, всегда переходит на наш язык. Не знаю, что это за странная манера – ругаться именно по-испански. Может, со стороны это звучит красиво? В нашем доме он тоже никогда не кричал по-английски. Всегда – испанский, всегда громче всех.
Я стояла, иногда корча рожицы. Честно, я даже не слушала. Всё одно и то же. Но вставить хоть слово было нереально. Когда он в таком состоянии, лучше просто молчать. Быстрее выговорится – быстрее отстанет.
Дверь кабинета Дарена открылась, и он вышел, останавливаясь слева от меня и привычным движением поправляя костюм.
Я скользнула взглядом вниз. Пятен больше нет. Он что, хранит здесь запасную одежду? Вот это новость. Как это называется? Педантичность? Дотошность? А может, занудство высшей категории?
– Что здесь происходит? – спросил он Феликса, поправляя рукава и явно наслаждаясь зрелищем.
Мой брат тяжело вздохнул и облокотился на кресло, пытаясь взять себя в руки.
– Ты и сам всё понимаешь, – буркнул он и отвернулся к окну.
– Заканчивайте уже этот цирк. Пусть она постирает мой костюм и отгладит, – Дарен посмотрел на меня исподлобья и, клянусь, сначала ухмыльнулся, а потом быстро стёр эту наглую ухмылку с лица.
И прошу прощения...
Постирать и погладить?Может, мне его ещё с ложечки покормить?
Я повернулась к нему и уже открыла рот:
– Я не собираюсь...
– Мелисса, ты слышала? – перебил меня брат, даже не поворачиваясь. – Сделаешь это. Научись наконец отвечать за свои поступки. Это справедливо, – он застегнул часы, взял папку и двинулся ко мне.
Боже, у меня сейчас внутри всё кипит. Кровь не просто бурлит, она готова взорваться и залить этим идиотам пол офиса.
Я убью его. Честное слово, убью этого мерзавца. Что он о себе возомнил?
– Я пойду решать проблему в отделе. Когда вернусь, хочу знать, что эта проблема решена, а ты перестала вести себя как истеричка, – он остановился прямо передо мной и посмотрел тем самым взглядом, которым всегда прожигал меня, когда считал, что я в чём-то виновата.
Мы несколько секунд мерились взглядами. И только когда я нарочито медленно вздохнула, он развернулся и ушёл, громко хлопнув дверью.
Я развернулась корпусом к этому идиоту.
– Это было что-то по типу защиты? Я в ней не нуждаюсь. И стирать, и гладить – я тебе ничего не собираюсь! Я тебе не прачка, чтобы делать всё это, – скрестив руки на груди, сказала я, даже не потрудившись смягчить гневный тон.
Мои губы сжались в тонкую линию, и я смотрела на него так, словно действительно могла испепелить взглядом. А потом развеять пепел по ветру.
– Могла бы сказать спасибо, что спас тебя. И да, это твоя вина. Поэтому сделай, как сказано, – спокойно произнёс он, заканчивая поправлять пиджак.
Моя челюсть отвисла. Второй раз за эту встречу. Он так беззаботно рассуждает, будто его вины здесь нет от слова совсем. Думает, я дурочка, которая не поняла, что к чему? Да этот мерзавец с самого начала гонял меня туда-сюда специально! И я более чем уверена – причина кроется в нашем «очаровательном» знакомстве.
– Я ещё и виновата? Ты сделал из меня собачку! Из-за тебя меня отчитывал мой брат! Если бы ты не заплакал, как ребёнок, а повёл себя как мужчина – ничего бы и не было! Не смей винить только меня! – я подошла ближе и ткнула пальцем в его твёрдую грудь.
Моё дыхание сейчас могло бы соревноваться с разъярённым драконом.
Он выпрямился и медленно опустил взгляд на мой палец, затем снова посмотрел мне в глаза.
– Моей вины здесь нет. Это тыиз-за своей импульсивности повела себя как дикарка. Не надо было выливать кофе – и всё было бы прекрасно, – сказал он спокойно, с ледяной тенью в голосе.
Какой нахал!
¡Que le den!(пер. с исп. —черт бы тебя побрал).
Я отпустила руку. Мой мозг сейчас просто кипит. Во мне столько слов, что даже алфавит начинает дрожать от напряжения. Говорят, больше всего злит не крик, а спокойствие. Вот оно. Его равнодушие бесит пуще всего.
– Ты просто мерзкий тип. Хам и козёл. Ты не умеешь обращаться с девушками! Если бы ты хоть раз признал свою вину и извинился за тот случай, всё было бы по-другому! Всё это на твоей совести. Мне противно даже находиться рядом. Ты – худший мужчина из всех, кого я когда-либо встречала. Надеюсь, ты никогда не женишься. Потому что любая женщина с тобой – обречена на несчастье! Ты...
Но я не успела договорить. Он резко дёрнул меня за руку и притянул к себе. Наши тела столкнулись. Я почувствовала его горячее дыхание у самых губ.
– Лучше заткнись и больше никогдане произноси такие слова в мою сторону, – процедил он, глядя то мне в глаза, то на губы. – Если ещё раз твой рот скажет такое – я найду, как его заткнуть.
– Ты никогдаменя не заткнёшь, ясно? Я буду говорить всё, что думаю о тебе, – я вздёрнула подбородок, упрямо, яростно и попыталась вырваться.
– Ты уверена? – приподнял он бровь.
Я на секунду оторвала взгляд от его руки, вцепившуюся в мою, и чётко сказала:
– Более чем.
В следующее мгновение он схватил меня за затылок, второй рукой обхватил талию и резко притянул к себе. Наши губы столкнулись – он начал целовать меня настойчиво, требовательно, грубо. Его поцелуй был горячим, грубым, с напором, от которого захватывало дух. Я стояла, как вкопанная, с широко распахнутыми глазами, в шоке. Щетина на его лице царапала кожу, вызывая мурашки.
Но уже через пару секунд я пришла в себя.
И, раскрыв рот, со всей силы прикусила его нижнюю губу. Настолько сильно, чтобы он запомнил эту боль до конца своих дней.
Он оттолкнул меня, стиснув зубы, коснулся губ, поморщился и процедил:
– Стерва.
– Козёл, – немедленно ответила я.
И, не раздумывая, приподняла колено и снова всадила туда, где у мужчин болит особенно сильно.
Он согнулся, схватившись за причинное место, и сквозь зубы выдохнул:
– Я убью тебя, сука.
Это уже звучало не как игра, а как настоящая угроза.
Но мне было плевать. Я наклонилась к нему и тихо прошептала:
– Скажу ещё раз. Учись обращаться с девушками.
Мерзавец.
И, поправив юбку, гордо вышла из кабинета, не оглядываясь.
***
Спустя минут тридцать ко мне подошла коллега, чьё имя я пока не запомнила. Кажется, она часто помогала брату с рисовками.
– Мистер Харрис просил передать, что ждёт вас в машине на парковке. Сегодня будет презентация нашего проекта, и вам пора выезжать. Вот документы, которые могут понадобиться, – протянула она мне папку.
Я поблагодарила её:
– Спасибо.
Встала из-за рабочего стола, поправив юбку, я взяла сумочку и направилась на парковку.
Моё сердце колотилось, а в голове беспорядочно роились мысли – как себя вести? Как он поведёт себя после нашего... «поцелуя» и моего заезда по его святому месту?
Должна признать – целуется он чертовски хорошо. В моём опыте вообще было мало мужчин, которые целовались действительно умело. Трое, если быть точной. Но этот засранец превзошёл их всех.
Его губы были мягкие, движения – настойчивые, а колкость щетины только сильнее раззадоривала кожу. Ладно, я готова признать, что меня это возбудило. Если бы не вся эта ситуация, я бы, наверное, поддалась порыву. Но у нас всё равно бы всё закончилось на поцелуе. После одного случая в прошлом я больше ни с кем не смогла зайти дальше. Поэтому это всё было бы... бессмысленно.
Я вышла из офиса и зашагала по парковке.
Честно, в тот момент, когда мы были в кабинете, я чувствовала себя уверенной, почти непобедимой. А сейчас испытывала какую-то трусость. Мелкая дрожь пробегала по ногам и рукам. Вот она – суть адреналина. Пока он бьёт в голову, тебе кажется, что ты можешь перевернуть весь мир. Но как только он заканчивается – ты превращаешься в бесхребетную дурочку, которая пугается любого шороха.
Я уже почти дошла до его машины, как дверь пассажирского сиденья отворилась изнутри.
Дарен откинулся в кресле, посмотрев на меня.
Козёл. Как же он меня бесит.
Я чуть приоткрыла дверцу, села в салон и положила папку на колени, сверху сложив руки.
– Что, мисс Шалтай-Болтай, даже смелости нет в глаза взглянуть? – хмыкнул этот мерзавец и тронулся с места.
Я резко повернулась к нему, уставившись так, будто он был тарелкой остывшего омлета.
– Нет. Просто если я начну разговор, то в конечном итоге могу снова не сдержаться и заехать тебе по твоим достоинствам, – холодно ответила я, хотя дрожь всё ещё не отпускала.
Меня удивляло, с каким спокойствием он себя вёл, будто в кабинете ничего не произошло. Какие антидепрессанты он принимает, интересно? И в каких дозах? Лошадиных?
– Ну, тогда мне ничего не останется, как прижать тебя к стене и снова заткнуть рот проверенным способом, – подмигнул он.
Я медленно подалась к нему, сузила глаза и ткнула пальцем в плечо:
– Ещё раз посмеешь ко мне прикоснуться – ты не отделаешься одним ударом по тому месту.
Он двумя пальцами убрал мой палец и с лёгкой грубостью в голосе сказал:
– Ещё раз посмеешь ударить меня туда – сильно пожалеешь. Не думай, что тебе это позволено.
Я молча послала ему несколько молниеносных «зарядов» глазами, после чего отвернулась к окну.
На улице всё тот же город – бесконечные высотки и шум машин. Я уже миллион раз видела эти улицы, но всё равно их эстетика каждый раз завораживала, словно я смотрела на них впервые.
***
Спустя три часа я была почти уверена: мои ноги больше никогда не смогут ходить.
На презентации проекта я постоянно бегала с бумагами и почти всё время стояла рядом с Дареном. Эти чёртовы каблуки явно задумали меня убить. Больше ни за что не надену этих высасывателей жизни.
Должна признать – Феликс и Дарен прекрасные директора. То, как они говорили, с каким спокойным, уверенным тоном представляли проект, вызывало у меня мурашки. Я сама слушала их заворожённо и пару раз даже не слышала, что меня зовут.
Сейчас Дарен вёз меня домой. Ему ещё нужно было заехать в офис поговорить с Феликсом, который задержался на собрании и должен был подтянуться чуть позже. Поэтому обратно мне пришлось ехать с мистером занудностью. И, признаюсь, я была рада, что дорога прошла спокойно. Мы не убили друг друга – уже прогресс.
И на сегодня я уже была свободна.
Идеально. Я мечтала только об одном – плюхнуться в горячую ванну и хотя бы ненадолго забыть, что такое работа.
Мне нужен отдых. И немного времени на творчество. Я уже неделю не брала кисточки в руки и скучала по этому, как по воздуху. Я живу рисованием. Каждое движение кисти по холсту заставляет моё тело будто вальсировать. Этот талант передался мне от папы. Ну, также как и Феликсу.
Чёрт, я давно не звонила родителям. Сегодня после ванны обязательно наберу. Они старомодные, у них только домашний телефон, которым они начали пользоваться недавно. Я убилась, пока учила их. Всё время приходилось звонить соседям, чтобы передать весточку. Они так и остались в маленьком городке в Пенсильвании, а мы переехали в Нью-Йорк.
Я также мечтала налить себе кофе и просто замереть хотя бы на полчаса в тишине.
Повернув голову в сторону Дарена, я заговорила:
– Тут скоро будет кофейня. Давай заедем, я возьму кофе.
Он сразу же ответил, даже не удосужившись посмотреть на меня:
– До дома не можешь потерпеть и сделать себе кофе там?
Спустя пару секунд он приложил палец к губам и закатил глаза:
– Ах да, я совсем забыл. Ты же чертовски отвратительно готовишь кофе. Так уж и быть, знаю, что такое остаться без него, поэтому заедем. Вдруг ты всё на себя прольёшь и обожжёшься, – он наконец повернулся ко мне и состроил гримасу в виде широкой улыбки.
Теперь уже на моём лице появилась гримаса шока:
– Ты отвратителен.
– Травка, перестань вести себя как стерва. Могла бы хоть раз сделать мне нормальный комплимент, – он отправил мне воздушный поцелуй.
Он что, рехнулся?
Придурок.
И какого чёрта он меня так называет?
– Не называй меня травкой. Я тебе не растение, – злобно уставилась я на него.
– А как? Сорняк? Кочерыжка... хм... Нет, будешь корень зла, – с самой серьёзной физиономией объявил он.
Я бы с радостью обвела его шею руками и задушила прямо сейчас. Но ограничилась тем, что показала ему средний палец. Он ухмыльнулся и продолжил вести машину.
Иногда я могла долго смотреть, как он водит. Как мягко крутит руль, как его сильные руки сжимаются и разжимаются... И всё это мгновенно напоминало мне о нашем «почти-поцелуе».
Его рука на моей талии...
Так, Мелисса, ты сейчас уйдёшь не в то русло. Не смей поддаваться этому.
***
Минут через десять мы остановились у той самой кофейни.
Я начала выходить из машины и с удивлением заметила, что онидёт следом.
– Ты тоже идёшь? Признайся, что остановился, потому что сам захотел кофейку, – бросила я, не оборачиваясь.
– Нет, я просто забочусь о людях вокруг тебя. Они же в смертельной опасности, пока ты рядом с ними. А я такой супергерой, который спасает их от ведьмы в твоем лице, – бурчал он где-то у меня за спиной.
Я резко остановилась. Он врезался грудью в мою спину.
Я развернулась, и мой лоб оказался ровно на уровне его подбородка.
Настоящая телебашня. Осталось только маяк прилепить на макушку. Хотя плохая идея. Максимум, что он раздаст, – свои идиотские подколы. И тогда мир точно сойдёт с ума.
– Нет, ты пошёл за мной только потому, что не можешь пропустить всё веселье. Тебе необязательно быть главным героем во всех моих передрягах. Достаточно просто периодически издеваться надо мной, – сквозь ослепляющее солнце я вгляделась в его глаза.
Он был светловолосым, голубоглазым, с загорелой кожей.
Беспроигрышный вариант, да?
А под этим солнцем он и вовсе напоминал Зевса.
И меня это бесило.
Чёрт, он был моим типажом мужчин. Но его язык отбивал всякое желание крутить с ним роман.
Вот что значит «внешность обманчива».
Он лишь хмыкнул, быстро надув губы, а потом вернул их в обычное положение.
Демон.
Почему он выглядит так чертовски привлекательно?
Но моя память всё ещё прекрасно помнила каждое его слово.
Мы вошли в кофейню, и мне повезло, что очереди почти не было. Дарен молча присел за столик, а я направилась заказывать.
– Добрый вечер. Латте, пожалуйста, с собой.
Через пару минут мне вручили стаканчик.
Я оплатила и, идя к столику, решила немного отпить. Но замерла на полпути, сморщив лицо от отвратительного вкуса. Сплошная вода. Это что такое? Просто мерзость. Такого ужасного латте я ещё нигде не пила. И, между прочим, я умею готовить кофе. Просто этому козлу я не собиралась варить тот кофе, каким угощала свою семью.
Я развернулась и решительно направилась к стойке, намереваясь либо вернуть деньги, либо потребовать нормальный напиток. Но за мной уже выстроилась очередь из двух человек. Я немного потопталась, наблюдая за баристой.Мошенник. Он действительно обманывает людей. Я видела, как он не добавлял даже половины ингредиентов. Мало кто это заметит, но я – заметила. Пока клиенты отвлекались, он, как крыса, разбавлял напитки водой.
Когда подошла моя очередь, я поставила стаканчик на стойку и спокойно, но твёрдо заговорила:
– Эй, приятель. Я прекрасно вижу, как ты дуришь посетителей. Этот кофе невозможно пить. Либо возвращай деньги, либо сделай мне нормальный латте.
Он повернулся ко мне и, подходя ближе, протянул с наигранным удивлением:
– Я не понимаю, о чём вы, мадам. Это настоящий латте. Может, вы просто никогда не пробовали оригинал? – он приподнял брови и начал меня разглядывать.
Он вёл по мне взглядом, и потом тихо, мерзко добавил:
– Может, договоримся? – игриво шевельнул бровями и скосил глаза на мою грудь.
Как же это было омерзительно.
Я удушу его прямо сейчас.
Я приблизилась, схватила его за воротник рубашки и резко притянула к себе:
– Ты мелкий извращенец и обманщик. Думаешь, я буду торговать своим телом из-за стаканчика кофе? Я сейчас натяну его тебе на голову, – заорала я на всю кофейню и оттолкнула его от себя.
Пусть все видят, кто он на самом деле.
– Малышка, ты неправильно играешь, – процедил он, начиная выходить из-за стойки. – На твоём месте я бы заткнул свой сладкий ротик и принял предложение. Но ты не оставила мне выбора, сучка. Сейчас ты за это ответишь.
Он уже потянулся ко мне, когда я схватила деревянную доску со стойки и со всего размаху заехала ему по голове. Он отшатнулся, но тут же успел вцепиться мне в локоть. Но не успел ничего сказать, как отлетел назад.
– Не смей к ней прикасаться, иначе останешься без конечностей, – прозвучал злой голос Дарена.
Чёрт. Вот это уже проблема.
Хотя... Мелисса, ты только сейчас поняла, что всё вышло из-под контроля?
Извращенец, пошатываясь, ринулся на Дарена, но тот ловко скрутил ему руки и, прижав его щекой к стойке, проговорил тихо, но так, что мурашки побежали:
– На твоём месте я бы не стал усугублять ситуацию. Хочешь уйти отсюда живым – делай, что я говорю. Сейчас ты послушно заведешь свой зад обратно за стойку и будешь варить кофе, будто ничего не случилось. Если ты решишь ещё раз раскрыть свою пасть или полезть к ней – обещаю, закончится для тебя это очень плохо.
Дарен сильнее толкнул его в стойку, а потом отпустил.
Я оглянулась – люди вокруг ахали, кто-то снимал на телефон. Дарен поправил пиджак, откинул с плеча невидимую пылинку, взял меня за локоть и повёл прочь из кофейни.
– Пошли, – процедил он сквозь зубы.
Но мой кофе... и мои деньги...
Я работала целыми сутками, чтобы заработать каждый пенни. Я не собиралась так просто уходить.
– Но я еще не взяла свое кофе, – пробормотала я и дёрнула руку, пытаясь вырваться.
Он остановился, повернулся ко мне и слегка тряхнул за плечи:
– Ты совсем чокнутая? Тебе мало того, что ты устроила?! Закрой рот и иди, – он снова схватил меня за локоть и потащил к двери.
Но сзади вдруг раздались крики того ублюдка:
– Научи эту сучку хорошим манерам! Её надо хорошенько оттрахать, особенно её рот!
О боже. Я бы сама сейчас разбила ему голову, но чувствую, это сделает мужчина рядом.
Дарен резко остановился.
Он медленно отпустил меня и с каким-то ледяным спокойствием двинулся обратно к стойке.
От него исходил такой опасный холод, что меня передёрнуло.
Вот как он выглядит в гневе.
Интересно, бывают ситуации ещё хуже?
Хотя даже этого достаточно, чтобы захотеть не перечить.
Дарен подошёл к баристе, схватил его за нос и начал выворачивать.
На всю кофейню раздался жуткий вопль.
Фу. Зачем я на это посмотрела? Гадость.
– Я тебя предупреждал, мразь, – сказал Дарен с мерзко спокойным лицом. – Теперь ходи и освещай дорогу своим носом, как уличный фонарь.
И с этими словами он швырнул его на пол.
Я сглотнула.
***
Дарен завел машину и вырулил на трассу, а я заметила, как у него ходили желваки.
– Ты, блять, можешь хоть один день провести нормально? – взорвался он, едва удерживая руль ровно. – Без сцен, без риска жизни? Ты чёртова мазохистка! Тебя, блять, могут убить! Ты можешь, наконец, научиться следить за своим языком, чёрт возьми?!
– Не ори на меня! – я заорала в ответ. – Я прекрасно знаю, что делаю. Он обманывал людей и предложил мне замять конфликт своим телом! Так что закрой сам свой рот, я не собираюсь выслушивать твои претензии. И, кстати, я не просила помощи. Справилась бы и сама! – я со злостью швырнула папку с документами на заднее сиденье.
Почему он думает, что он прав?
Дарен резко дёрнул руль и с таким же резким торможением встал на обочине. Он схватил меня за руку и сквозь стиснутые зубы процедил:
– Ты, сука, понимаешь, что ты девушка, и мужчины сильнее тебя? Ему ничего не стоило бы изнасиловать тебя и бросить где-нибудь в лесу умирать! Ты, блять, можешь хоть раз подумать о своих родителях и брате? Своим языком ты однажды нахватаешь огромных проблем на свою задницу! Я уже заметил, что она у тебя везде их собирает. Но я не собираюсь быть рядом с тобой. Как я уже сказал – люди оказываются в опасности, когда ты рядом. Так оно и есть.
Он резко отпустил мою руку.
У него зазвонил мобильник.
Что-то защемило у меня внутри от его слов.
И я даже не могу понять, от каких именно...
От всех?
Я так сильно вжилась в роль стервы, что перестала думать о собственной безопасности?
Но после того случая я не могла иначе.
Я хотела ощущать себя защищённой.
Это не моя вина, что я стала такой.
Дарен коротко и раздражённо отвечал в телефон. Когда звонок оборвался, он швырнул аппарат на панель.
– Поздравляю, истеричка, – холодно выдохнул он. – Теперь у меня проблемы из-за тебя. Ты своей проблемной задницей нашла проблему и мне.
Что-то серьёзное?...
Дарен завёл машину и тронулся с места. Мне стало неловко, внутри что-то снова сжалось.
– Что за проблема? – я опустила глаза на колени и начала нервно теребить подол юбки.
– Мне звонил коп, – его голос звучал ровно, но слишком тихо. – Мы оба должны сегодня явиться в отдел. Эта мразь накатала заявление. Довольна?
Он повернулся ко мне, и в его взгляде не было ни капли тепла. Только злость.
Его желваки по-прежнему ходили. Прошло несколько секунд, и он добавил:
– Я отвожу тебя домой, и ты сидишь там на своей заднице ровно. Я сам всё решу.
Я запнулась, с трудом сглотнула и тихо спросила:
– Ты...скажешь Феликсу?
Не поднимая глаз от юбки, я ждала его ответа.
– Да. Он всё равно узнает, – услышала я его глухой, усталый голос.
Я кивнула.
Дальше мы ехали молча, и всё это время я только и думала, какая будет реакция у Феликса.