Глава 14
- Подожди... подожди. - Подскакиваю со стула и начинаю расхаживать туда-сюда. - То есть этот мудак, сломавший тебе нормальную жизнь, находится здесь и это тот самый псих-помощник?
- Да. Его имя Каван, - кивает Слэйн.
- Но как? Как ты мог его, вообще, взять на работу, зная о том, что он... он мудак?! - Взвизгиваю я.
- Он хороший друг, Энрика. Да, он совершил ошибку, но он в ней не был виноват. Его обманули. Людей обычно учат доверять своим близким, он и верил сестре. Он считал, что я домогался её.
- В восемь лет? В восемь грёбаных лет?!
- Мальчики начинают думать о девочках довольно рано.
- Ты оправдываешь его. Признай, что ты оправдываешь его, - шипя, тычу в него пальцем.
- Да, именно так. Я нашёл для него прощение, как и для его сестры. Я простил их.
- Но ты... ты... не имеешь эмоций! Они заставили тебя прожить ужасные дни! Они унизили тебя, сломали тебе воспоминания! Как такое можно простить? - Ужасаюсь я.
- Можно, если уже ничего не изменить. Тем более Каван, правда, хороший человек.
- Он убийца!
- Да, ты права. Он убийца, но он винит себя до сих пор из-за того случая. У него тоже сломана жизнь. Он ненавидит себя за то, что сделал со мной. Он не может простить себя, но у него есть сердце. Он ни разу меня не предал. Я даю людям шансы, когда вижу искренность в их глазах. Я хорошо читаю по глазам.
- Тогда что ж ты сучью натуру его сестры не прочёл? - Рычу я.
- Я прочёл, но я не хотел расстраивать его. Он сильно переживал из-за этого. Ты не видела того, что видел я, Энрика. Я простил его сестру, ради него и нашей дружбы.
- Но она украла у тебя что-то важное, Слэйн. Она не хорошая. И ты не думаешь, что её брат ей помогал? Они избили меня, а не её. Они нашли дуру в моём лице и свалили всю вину на меня. Думаю, что они надеялись меня убить и обмануть тебя.
- Это была ошибка, Энрика. Каван был очень зол, когда пропажа обнаружилась. Он начал искать причину утечки информации и вышел на свою сестру...
- Какой информации? Что это была за информация? Я никому не скажу, но я хочу знать. Я имею право знать, из-за чего я пережила физическое насилие над собой, - перебиваю его.
- Я создаю программы, Энрика. Разные программы. Развлекательные приложения на заказ, программы для обеспечения безопасности компьютера и работаю дома. Зачастую дома, хотя у меня есть офис. Мне через отца поступил заказ на создание одной программы для правительства. Это был очень серьёзный заказ. Я не хотел браться, но отец настоял на этом, потому что иначе его бизнес бы прикрыли. Мне пришлось разрабатывать для них программу, и я сделал её раньше. Я собирался просмотреть её после поездки. Моей бабушке исполнилось девяносто лет, и мы все поехали в Италию, чтобы отпраздновать юбилей. Когда я узнал о том, что с моего личного сервера произошла утечка и его взломали, то я был в Италии. Каван находился здесь, и он подключил мой отдел безопасности. Они искали, как и кто мог это сделать. У меня была хорошая защита, но от подобного никто не застрахован. Каван сказал, что нашёл её. И он извинялся, потому что это была его сестра. Я попросил его перехватить её, а сам должен был вылететь в Ирландию. Это всё, что я попросил его сделать. Я не приказывал её бить или требовать выдать информацию. Только перехватить и не дать исчезнуть с программой. Но бабушке стало неожиданно плохо. Я не мог её оставить. Больше бабушек у меня нет и я люблю её. Я провёл в больнице всю ночь, у неё был микроинфаркт, но состояние стабилизировалось. Мама осталась там, а мы с братом вернулись. Меня встретил Каван, он всю ночь пытался восстановить защиту серверов и проверял, что ещё могли украсть. Потом он признался, что нарушил мой приказ, потому что не смог выдержать очередного предательства. Я потребовал, чтобы он немедленно показал мне её.
- И вы пришли. Оба. Он понял, что я не его сестра, - шепчу я.
- Да. Вы немного похожи. Тёмные волосы и карие глаза. Но у неё они тёмные и полные ненависти и злобы. Твои же полны света, Энрика. Когда мы поняли, что невинную чуть не убили, Каван вышел из себя. У него проблемы с самоконтролем. Он убил тех, кто это сделал. Тебя отвезли в больницу, и мы начали искать его сестру. Помимо этого, мне пришлось съездить в несколько крупных городов в разных странах, чтобы сообщить о том, что случилось. У меня есть там хорошие знакомые. Они обещали, что если программа всплывёт на чёрном рынке, то они перекупят её и передадут мне за большое вознаграждение. Я тянул время. Мне пришлось тянуть время, чтобы как-то решить ситуацию. Мой отец постоянно требовал готовый продукт, как и правительство. Я написал похожую программу, но с более сильной безопасностью. Я учился на своих ошибках. Но я боялся, что правда просочится, и они узнают, что у меня украли очень важную программу с некоторыми зашифрованными данными. Она стоит огромных денег, три миллиарда. На чёрном рынке это куда дешевле, но с этими данными можно считать, что Ирландии конец. А если Ирландии конец, то Англии, Шотландии и всем островам, которыми владеет Королева тоже. Это всё связано. Мои подчинённые, которые доверились мне, могли быть убиты, как и все мы. Но позвонила ты и спасла нас.
- Она могла скопировать программу, разве нет? - В шоке выдавливаю из себя.
- Могла, но это глупо. При копировании этой программы теряются некоторые её составляющие, то есть нарушается цепочка самой программы. Ей просто невозможно будет пользоваться. Одну ячейку восстановить можно, но не две и не три. Поэтому я уверен, что она не копировала программу ещё раз.
- Если всё было настолько опасно, то зачем она вернулась?
- Предполагаю, что для шантажа. Она планировала уничтожить не только меня, но и всю мою семью, потому что её семья отвернулась от неё из-за Кавана. Он обличил её и её выгнали на улицу. Она пыталась вернуть расположение брата. Она вела себя идеально, а всё это было ложью.
- И что вы с ней сделали?
- Передали правительству. Она враг нашей страны. Думаю, её убили, - спокойно отвечает Слэйн.
- Господи, - хватаюсь за голову, не веря, что я вляпалась в такое дерьмо.
- Сейчас переживать уже не о чем. Я больше не возьму подобные заказы. С меня хватит. Программа на флешке уничтожена. Другая уже передана и прекрасно работает. А остальное, лишь, как ты говоришь, инстинкт выживания. Отдать одного человека, который виноват в боли других, или подставить несколько тысяч невинных. Выбор был очевиден.
- А если правительство узнает о том, что такое случилось?
- Они знают. Я им сказал и объяснил всё. Я доказал, что программа в полной безопасности, и мы устранили проблему. Без тебя бы этого не случилось, Энрика. Ты помогла и спасла людей. Я не говорю про себя и мою семью, а про тех, кто работает на меня. У них семьи. У них мечты. Они ни о чем не подозревали.
- Какой ужас, - качаю головой. - Ты уверен, что она больше не вернётся? Ты уверен, что твой псих-помощник не в сговоре с ней?
- Уверен. Уверен. У него не чёрствое сердце, Энрика. Оно у него доброе, но каждый совершает ошибки.
- Эта ошибка стоила многого, - шепчу я. - Его ошибки несут с собой чудовищные последствия. Он испортил твою жизнь. Он испортил мою жизнь.
- Не он, а его сестра. Всё началось с неё.
- Но он тоже причастен к этому.
- Я понимаю, что тебе сложно видеть в нём человека, но я вижу. Я бы попросил тебя закрыть эту тему. Он мой друг, и я ему верю.
- Ладно. Ладно. Веришь. Я бы не верила, но это твоя жизнь. Твои решения. - Устало сажусь обратно на стул. У меня ощущение, словно я долго дралась с кем-то. Сил нет. Хочется лечь спать и забыться. Так страшно. Так жестоко. Я не думала, что всё настолько серьёзно. Да, документы, но не правительственные ведь!
- Давай, вернёмся к причинам, почему я здесь. Остальное меня не касается, - медленно предлагаю я.
- Хорошо.
- Ты сказал, что не смеялся двадцать лет, - напоминаю я.
- Да.
- Не выражал никаких эмоций?
- Да.
- Но ты смеялся. Я видела это. Я слышала это.
- Да.
- Ты проявлял немного эмоций.
- Да. Всё именно так. Ты теперь понимаешь, почему я выбрал тебя?
- Потому что... закончи за меня, иначе я могу ошибиться, - взмахиваю рукой, чтобы он продолжил мою мысль.
- Потому что я хочу почувствовать снова себя живым. И я знаю, что ты будешь смеяться не надо мной. Я сам не заметил, как это случилось. Я забыл о контроле и о своём страхе, когда это произошло. Я видел только тебя и думал только о том, что чувствуешь ты. Также я хочу тебя. И мне нужен двадцать один день, чтобы испытать это в последний раз. Мимику. Живые эмоции. Радость. Счастье. Смех. Удовольствие. То, что я забыл. Ты эмоциональна. Ты кричишь, ты бегаешь, ты не боишься быть злой или хмуриться. Ты смеёшься и не следишь за тем, что будет с твоим лицом. Ты не оглядываешься на людей, чтобы проверить, как они воспримут тебя. И я не смеялся двадцать лет. Двадцать чёртовых лет. Я был роботом, который мог лишь сказать глазами трупа о своих чувствах, но зачастую они были мёртвыми.
Я вслушиваюсь в его слова и хочется обнять его, убедить, что люди дерьмо и они недостойны, вообще, внимания. Они не могут ломать людей вот так. Нет ничего плохого в смехе или в демонстрации эмоций. Но я сижу на стуле, опасаясь своих же желаний. Если я это сделаю, то соглашусь на его предложение. А оно меня пугает.
- За двадцать лет ничего смешного с тобой не случалось? - Тихо спрашиваю его.
- Случалось, но я просто смотрел на это и внутри улыбался. Я не смеялся. Даже глубоко внутри мне не хотелось этого. Улыбка, да. Но смех нет. Последний раз я видел себя смеющимся, как чёртов конь, на том слайде.
- И ты простил за это его. Уму непостижимо, - качаю головой. Взгляд Слэйна становится режущим.
- Ладно, я поняла. Мы не говорим о нём. Хорошо, но я не на твоей стороне в этом вопросе. Я против, - вскидываю руки, защищаясь.
- Мы сейчас говорим не о Каване, а о нас с тобой, Энрика. Я хочу знать, готова ли ты дать мне то, о чём я прошу.
- Я не знаю, Слэйн. Это всё... пугающе. Ладно эмоции, думаю, я с этим справлюсь, но... но...
- Секс? Ты боишься его?
Киваю на его вопрос.
- Кто он?
По позвоночнику проносится ледяной поток.
- Никто. Мне не нравится это, вот и всё. Я не готова к этому.
- Ты готова. Со мной. Я знаю. Не ври мне. Ты хочешь попробовать, но боишься, что я скажу что-то плохое. Очень плохое тебе. Оскорблю тебя. Причиню боль. И я могу это сделать. Боль. Я о ней. Но я никогда не оскорблю тебя и не унижу. Я очень голодный в плане секса. Мне всегда мало, потому что я нечасто его себе позволяю. А когда мне девушка нравится, то я хочу его постоянно.
- И часто тебе нравятся девушки?
- Мои любовницы довольно милые. Это красивые женщины. Ухоженные. Опытные. Они все умные, с ними можно поговорить, если я захочу. Но я этого не хочу. Их глаза светятся умом, и они боготворят меня. Они боготворят то, что выдумали себе. Они придумали образ, мой образ, и поклоняются ему. Но больше они боготворят мои деньги, мой член и мой сексуальный опыт.
- А где ты учился этому опыту? Ведь если... хм, редко встречаться с женщинами, то в принципе не так много можно узнать.
- Я учился на них же. Я много думаю о том, что сделаю. Я изучаю женщин. Я замечаю то, что им нравится и повторяю это, пока не нахожу то, отчего они кончают. Мне нравится видеть это. Удовольствие от секса. Я сплю с ними только в презервативе, а это больно. Зачастую я не могу кончить, когда внутри них. Поэтому ещё одно правило - никакой защиты с тобой. Тебя отвезут к врачу и проверят, а потом сделают укол, чтобы ты не забеременела. Но никаких презервативов с тобой. Нет. Я хочу кончать в тебя. Кончать столько, пока не буду пустым. И я хочу получить полный доступ к твоему телу. Отсюда вытекает правило - никакой одежды. Я повышу температуру в квартире. Ещё одно правило - никакой лжи и никаких мобильных.
- То есть ты хочешь заниматься сексом постоянно? Я имею в виду... не вылезать из постели? Я не понимаю. Я немного смущена твоими словами и чувствую...
- Возбуждение, - заканчивает он за меня. Мои щёки и так горят, теперь на них можно жарить яйца.
Я облизываю губы и опускаю взгляд, чтобы он больше ничего не понял. Возбуждение. Мурашки на коже и словно внутри, пробегающие по моим венам - возбуждение?
- Мы это обсудим позднее, хорошо, Энрика? Ужин готов.
Поднимаю взгляд на Слэйна, держащего противень с картошкой. Это самая настоящая картошка, внутри которой бекон, помидоры и соус.
- Боже мой, как же вкусно пахнет, - восхищённо шепчу я. На лице Слэйна появляется улыбка и у меня от неё захватывает дух. Теперь, зная, как ему сложно это даётся, то я ценю его улыбку больше, чем раньше. Просто улыбка, а сколько тепла от неё.
- Мы будем ужинать за столом? - Интересуюсь я, пока он достаёт тарелки.
- Если ты хочешь. Обычно, я ужинаю один за столом. Я, вообще, принимаю пищу один очень давно. Даже на встречах с семьёй я стараюсь не есть, заранее поев, чтобы не врать им о том, что не голоден, - говорит Слэйн.
- Ты не ешь на людях, потому что боишься, что они высмеют тебя? - Подавленно спрашиваю его. Его плечи на несколько секунд напрягаются, и он кивает.
- Фотографии того, как я ем, там тоже были. Я играл с едой. Мне нравилось представлять, что это химикаты, которыми пичкают людей, чтобы они стали супергероями. Я противился, но якобы мне впихивали еду.
- У тебя богатая фантазия и в этом нет ничего плохого. Я, когда была маленькой, обожала есть по утрам шоколадные хлопья с молоком. Я опускала голову к тарелке и ловила их языком, представляя, что я хищница, а это рыбы, которых я должна убить, - хихикаю я. Слэйн тихо смеётся и его глаза наполняются благодарностью.
- Хм, ты не против поесть за стойкой? Мне нравится здесь, - предлагаю я.
- Нет, я не против. Я могу есть с тобой, где угодно, Энрика, - кивает он.
Слэйн не просит меня ему помочь. Он всё делает сам. Расставляет тарелки, раскладывает приборы, достаёт салфетки. И если честно, то я ужасаюсь тому, что он всегда один. Постоянно один из-за страха, что его высмеют из-за того, что он живой. Есть в одиночестве по собственному желанию это чудовищно, как и добровольно стать затворником.
- Скажи, а ты постоянно здесь, да? Ты сказал, что работаешь отсюда, - интересуюсь я.
- Да. Я нахожусь зачастую в своей квартире. Иногда я встречаюсь с партнёрами в ресторанах, но пью там исключительно воду. Иногда меня приглашают знакомые на вечеринки и мне приходится ходить туда с Каваном. Одного туда он меня не пускает. Он как мой личный пёс, который разорвёт любого, кто посмотрит на меня не так. Травма прошлого, как и у меня. Он агрессивен к новым людям и не доверяет им. Он никому не доверяет, кроме меня. Есть причины. Но иногда я выхожу из дома. Гуляю или катаюсь на машине. Встречаюсь с людьми и с семьёй. Летаю в другие страны по работе. Но зачастую я предпочитаю проводить встречи через «Скайп». Поэтому да, я люблю свою квартиру. Мне нравится здесь быть.
Он садится рядом со мной и кладет на мою тарелку одну из нескольких картошек. Мой желудок от аромата и вида просто вопит от желания это попробовать.
- Пробуй, Энрика.
Мне не нужно особое приглашение. Я набрасываюсь на еду, подхватывая ложкой большой кусок. Сыр тянется, и я пихаю всё в рот. Закрываю глаза и издаю стон.
- Боже мой... господи, как же вкусно, - жуя, снова стону. Я не могу остановиться и ем с большой скоростью. Бекон летит мимо тарелки и я, подхватывая его пальцами, бросаю в рот. Я облизываю пальцы и губы, но потом вспоминаю, что не одна. Страх охватывает меня, и я чуть ли не давлюсь куском, застрявшим в горле. Медленно поворачиваю к Слэйну голову.
- Всё в порядке, Энрика. Мне это нравится. У тебя столько эмоций. Ты даже ешь очень красиво, - говорит Слэйн. Он дарит мне улыбку, и я широко улыбаюсь.
- Хм, у тебя застрял кусочек бекона. Вот здесь, - он указывает на свои зубы.
Ногтем вытаскиваю его и ем, пожимая плечами.
- Да и плевать. Какая разница, правда? Видишь, я уже села в лужу перед довольно роскошным мужчиной. Чего уж теперь мне бояться? - Смеюсь я.
- Ты это делаешь специально для меня, Энрика? - Спрашивает он.
- Что именно? - Удивляюсь я.
- Выглядишь так и создаёшь нелепые ситуации. Мне не нужна жалость. Мне нужна искренность и честность, - его глаза становятся суровыми и холодными.
- Хм, ты уж прости меня, Слэйн, но ради того, чтобы потешить мужское самолюбие, я не буду выставлять себя идиоткой. Терпеть не могу зазнавшихся мужчин. Я такая, какая есть. У меня под ногтями можно даже найти грязь и мне всё равно. Я привыкла быть такой. Я могу есть пальцами и облизывать их, потому что мне плевать на то, что обо мне скажут. Хуже всё равно не будет. Так что, не надейся, жалеть тебя я не собираюсь. Ты же не умираешь, хотя и тогда я бы сотню раз задумалась над этим. Даже если ты пройдёшь голым по улице, я буду хохотать, - подмигиваю ему и возвращаюсь к тарелке, но я съела свою порцию.
Слэйн словно читает мои мысли и перекладывает мне ещё одну картошку.
- А ещё я прожорливая свинья. Тебе следует подумать, действительно, ли тебе это нужно? - Хмыкаю я.
- Да, - быстро, даже не раздумывая, отвечает он. - Да. Нужно. Я хочу этого. Это моя мечта. Ты моя цель почувствовать себя живым, Энрика. Я знаю, что у нас получится это. Я чувствую, что только с тобой это и получится.
Его уверенность меня поражает. Он ничего не знает обо мне, кроме сухих фактов. Он даже не спрашивает. Он готов рассказать свои тайны, но не требует от меня открывать свои. И странным образом я чувствую себя защищённой с ним. Никакого давления, словно это сказка. Но я давно уже большая девочка и не верю в сказки. Не знаю, чем мне придётся расплачиваться за всё это хорошее.