2.7
Я прохожу к своему месту в первом ряду, чувствуя, как бархатные кресла с золочёными подлокотниками манят своим удобством. Шоу вот-вот начнётся.
Оглядываюсь по сторонам и замечаю, как меняется освещение. Оно становится более драматичным, приглушая свет в зале и акцентируя внимание на подиуме. На экране за сценой появляются первые кадры презентации коллекции, и моё волнение нарастает.
В зале царит предвкушение. Кто-то листает свежий выпуск Vogue, кто-то обсуждает последние новости из мира моды, но все взгляды прикованы к подиуму. Рядом оказывается Ричард с бокалом шампанского, и я с благодарностью улыбаюсь. Почему бы не воспользоваться его любезностью?
— Я вот думаю, — наклоняется ко мне Антон, который сел позади у края, там, где было больше тени, — мне как жениху уже нужно ревновать?
— А то! Сейчас напьюсь вина да начну соглашаться на всякое, — деловито говорю я.
— С ним или со мной? — горячее дыхание обжигает моё ухо.
Волна пробегается по моему телу, но я лишь, скривив губы, отворачиваюсь, задержав на нём взгляд. Чувствую, как улыбка растягивается на моих губах. Его близость будоражит, а полумрак создаёт особую атмосферу.
В этот момент Ричард поднимает бокал шампанского в нашу сторону, и свет преломляется в хрустале, создавая маленькие радуги. Музыка на сцене становится громче, предвещая начало показа.
— Ревновать ещё рано, — продолжаю я, откидываясь в кресле и делая глоток шампанского, — но вот поволноваться тебе придётся.
Мой голос звучит игриво, а в глазах пляшут озорные искорки. Антон молчит, но я чувствую его взгляд на себе. В зале тем временем гаснет последний свет, и на подиуме вспыхивают софиты, знаменуя начало шоу.
Конечно, теперь я совсем не была погружена в атмосферу начинающегося показа. Мой джентльмен, сидевший рядом, то и дело что-то говорил с другими, и, казалось, я вовсе его не волновала. Но когда мой бокал опустел, он позвал человека, и тот услужливо вновь его наполнил. Я бросила через плечо взгляд, встретившись с насмешливыми глазами Антона.
Потом он наклонился ко мне и прошептал:
– Главное, чтобы пока я взламываю, он не трогал и не пытался трогать телефон, – предупредил меня Антон.
В этот момент, как назло, мой кавалер достал смартфон. Я, растерявшись, схватила его за руку. Ричард Йонг посмотрел на меня вопросительно, а я стала говорить ему что-то, от волнения сбиваясь. Пожилой джентльмен смотрел на меня серьёзно, и лишь одна очень ухоженная бровь, как, собственно, и вторая, приподнялась.
Наконец, вскинув пальчик, я быстро достала свой телефон и сказала переводчику, что не владею языком, но мы могли бы с ним так общаться. Не против ли он? И перевела это на французский, показав Ричарду.
Ричард улыбнулся, вновь потянулся к телефону. Но дрожащей рукой я остановила его и поднесла свой телефон к его лицу, нажав на запись и автоматический перевод, преобразовывая его в текст. При этом я постаралась улыбнуться во все свои зубы как можно очаровательней. Тот, ухмыльнувшись как-то странно, что я почувствовала холодок. Уж не знает ли он, кто мы?
В зале тем временем приглушили свет ещё больше, и на подиуме вспыхнули софиты, знаменуя начало показа. Ричард, казалось, отвлёкся на происходящее на сцене, давая мне возможность перевести дух.
Но потом он низким шепотом наговорил несколько слов.
– Все отлично – сказал Антон позади нас – сейчас остается лишь ждать, идет подбор и чтение.
Я прикрыла глаза и с чувством спокойствия откинулась в кресле.
– Но ты не расслабляйся!
И как только Антон сказал эти слова, телефон моего дорогого джентльмена заиграл веселой мелодией. И Ричард потянулся за ним. Я понимала что отчет пошел на секунды и нужно действовать!
Но потом он низким шёпотом наговорил несколько слов.
– Всё отлично, – сказал Антон позади нас. – Сейчас остаётся лишь ждать, идёт подбор и чтение.
Я прикрыла глаза и с чувством спокойствия откинулась в кресле.
– Но ты не расслабляйся!
И как только Антон сказал эти слова, телефон моего дорогого джентльмена заиграл весёлой мелодией. Ричард потянулся за ним, но я, понимая, что отсчёт пошёл на секунды и нужно действовать, быстро произнесла:
– О, какая замечательная мелодия! Это новая песня?
Ричард, отвлёкшийся на мой голос, замер с протянутой рукой. Я продолжала говорить, стараясь удержать его внимание:
– Знаете, я просто обожаю эту группу. Они недавно давали концерт в Париже...
Пока я болтала без умолку, краем глаза заметила, как Антон незаметно кивнул мне из-за плеча.
Ричард лишь улыбнулся мне и вновь готов был обратится к своему чертовому телефону и тогда я решилась на отчаянный шаг. Я вспомнила о тех очень странных активистах, которые приклеивают себя ко всякому и обливают всякое всяким.
Я резко вскочила с места, раскинув руки в стороны, и закричала:
– Я протестую против использования мобильных телефонов во время показов высокой моды! Это оскорбляет творчество дизайнеров и отвлекает внимание от шедевров кутюр!
Ричард отшатнулся, явно не ожидая такой выходки. Несколько человек рядом с нами начали оборачиваться, а я продолжала свою импровизированную речь:
– Мы должны ценить искусство во всех его проявлениях! Никаких телефонов! Только красота и вдохновение!
И я бросила свой телефон к ногам, а потом схватила и у какой-то дамы, которая, кажется, собиралась меня снимать и тоже швыранула его к ногам. При этом в голове у меня уже стоял мой же вопль ужаса от происходящего.
– Никаких телефонов! –повторила я – Только красота в ее истинном проявлении!
Я выхватила телефон у Ричарда, и когда он пытался остановить меня выплеснула ему содержимое его же бокала на очевидно дорогую рубашку, а телефон уронила на носок туфли и толкнула к Антону. Тот сидел с открытым ртом и едва понял, что я вообще делаю.
Подмигнув ему, я решила, что если уж начала позор, то нужно идти до конца. И полезла на подиум.
– Только красота! – кричала я. – Только искусство!
Я вошла в раж и мне было плевать что многие даже не понимают что я говорю.