Эпилог 2.
Спустя 8 лет.
- Пап, ты не смотришь! - кричит сын и надувает губы.
Я сижу в кресле, держа на руках нашу дочь. Ей всего три месяца, она почти уснула, и я тихо глажу её по крошечной головке.
- Я смотрел, Итан. - спокойно отвечаю. - Будь мужчиной и говори тише. Ты разбудишь маму и сестру.
Он кивает и снова начинает показывать свои удары. Итану уже шесть, и он без ума от бокса. Мы записали его в секцию, а я купил ему грушу, перчатки, как у взрослых, настоящих бойцов. Я готов исполнить любое его желание, лишь бы видеть, как горят его глаза.
Изабель прижалась ко мне крепче и наконец уснула. Она настолько мала, что моя ладонь полностью накрывает её спинку. Я смотрю на своих детей - и понимаю: я чертовски счастлив. Никогда не думал о браке, тем более о детях, но рядом с Адель я переосмыслил жизнь. С ней я понял, что значит быть настоящим мужем и отцом.
Итан снимает перчатки и забирается ко мне на колени, прижимаясь к боку.
Постепенно мы втроём засыпаем.
Сквозь дрему я слышу лёгкий шорох. Приоткрыв глаза, вижу Адель. Она держит на руках дочь, а Итан уже спит на диване, укрытый пледом.
Я приподнимаюсь, и она шепчет:
- Я разбудила тебя? Прости.
Я ненавижу, когда она извиняется. Особенно сейчас. Почему она снова заботится обо всех, а не о себе? Ей нужен отдых, длинный и спокойный сон.
Я подхожу, обнимаю её сзади за талию и кладу подбородок на плечо.
- Перестань извиняться. Никогда больше. - мой голос твёрд, но в нем исключительно любовь.
Она усмехается, а я прижимаю поцелуй к её плечу.
- Сходи поешь, я уложу Изи.
Адель кивает и бережно передаёт мне дочку. Она - потрясающая мама.
Я помню, как перед первыми родами она зачитывалась книгами о воспитании детей, смотрела десятки видео, слушала психологов. А я был рядом всегда: она сидела у меня на коленях с книгой, а я держал её, помогал, поддерживал каждую минуту. Со вторыми родами ей было проще, но всё равно страшно - и снова я был рядом.
Сейчас она делит своё внимание между детьми поровну. А вот мне достаётся меньше её тепла. И, хоть мы вместе, я скучаю по ней так же отчаянно, как когда-то в разлуках.
Ночью я её не трогаю. Понимаю, как важен для неё отдых. Просто обнимаю, прижимаю к груди - и мы засыпаем. Вместе поднимаемся к Изи, которая куда капризнее Итана.
Я целую Адель в губы и ухожу в комнату нашей маленькой девочки, чтобы уложить её. Она снова просыпается, и я терпеливо баюкаю её, пока не успокоится. Кладу в кроватку, целую в лоб и накрываю тонким пледом.
Тихо закрываю дверь и иду на кухню - к любимой жене.
Она как раз доела и встаёт из-за стола, но я не даю ей уйти. Подхватываю её на руки, усаживаю прямо на стол, ладонями держу за бёдра и легко развожу её колени, вставая между ними.
Она обхватывает мой торс ногами, обвивает шею руками. Я целую её и шепчу:
- Сними мою футболку.
Она не колеблется ни секунды, и снимает вещь. Я чуть отстраняюсь, позволяя ей рассмотреть.
Сначала она не понимает, но потом замечает. Открывает рот, ахает и прикрывает губы ладонью.
Под моим сердцем - новая татуировка. Буква «А», собранная из звёздных точек, соединённых тонкими линиями, как на карте звёздного неба. Вокруг - планеты. В каждом штрихе вложен смысл, их много. Но главный в том, что она и есть моя вселенная. Моя жизнь крутится вокруг неё. Она моя любовь. И, она просто моя.
Адель кладёт ладонь на татуировку и осторожно проводит пальцами по контурам. Её прекрасные, зелёные глаза блестят от слёз.
- Я люблю тебя, Адель. - Я накрываю её ладонь своей и сжимаю крепко. - И это значит, что ты моя вселенная. Весь мой мир.
Она тянется ко мне и захватывает губы в поцелуе. Наши языки находят друг друга и переплетаются в знакомом, таком родном ритме.
Я отстраняюсь на секунду, и шепчу ей на ухо, скользя ладонью по её мягким, горячим бёдрам:
- Но я тоже чертовски голоден.
Моя ладонь ложится ей на живот, и я легко опускаю её на стол. Надвигаюсь сверху, снова ловлю её губы в поцелуе.
Я люблю её. И ничто, никогда не сможет это изменить.
Конец.