Семь дней

В дверь постучались, и Тобиас встал, подхватывая мое платье с пола.

- У нас гость, - сообщает он, пытаясь восстановить дыхание. Я наблюдаю, как они с Престоном быстро одеваются. Идеальная маскировка для двух мужчин с темной стороной личности. Я натягиваю платье через голову и разглаживаю складки, прежде чем причесать пальцами растрепанные волосы.

- Входи, - говорит Престон.

Дверь распахивается, скрипя петлями, когда Третий заходит в комнату в своем идеально сидящем костюме с той же маской, за которой он прятал свое лицо на балу.

- Ох, игрушка, - говорит он. Я напрягаюсь, отступая к Тобиасу. Тот опускает руку на мое бедро, пока вокруг Лили хищно кружит Третий. - Надо же, новая игрушка для нашего развлечения. Седьмая игра - настоящее событие, которое стоит отметить, не так ли?

Я помню, как он трогал меня, трахал, использовал. Я сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони.

- Она понятия не имеет, не так ли? - спрашивает Третий со смехом. - О, это великолепно.

Я чувствую надежные объятия Тобиаса. Престон подходит ближе, переплетая со мной пальцы. Тобиас обхватывает меня за плечи, разворачивая к себе лицом.

- Ягненок, это седьмая игра.

- Финальная игра, - добавляет Престон.

- Независимо от того, как она закончится, ты отлично справилась, - Тобиас усмехается, прежде чем переключить свое внимание на Третьего.

- Пришло время для большого разоблачения? - спрашивает Третий, в его голосе сквозит волнение- Эта игра очень проста, красавица. Единственное, что от тебя требуется, это сделать выбор. У тебя есть право застрелить одного человека, находящегося в этой комнате.

Я устремляю на него пристальный взгляд. Это просто. Я выстрелю в Третьего.

Он протягивает руку и медленно снимает с себя маску, опуская подбородок к груди. На его лице танцуют тени, когда он поднимает голову, чтобы показать свою зловещую усмешку, которая мне слишком хорошо знакома.

- Нет, - выдыхаю я. - Сойер? - Сердце заходится в бешенном ритме, дыхание становится рваным. Как они могли сотворить такое со мной? Зачем им это делать? Бум. Бум. Бум. Звук моего колотящегося сердца - это все, что я могу слышать.

- Я скучал по тебе, - говорит Сойер с улыбкой, и внутри меня что-то обрывается.

Я быстро преодолеваю расстояние между нами и снова и начинаю колотить его кулаком по груди.

- Я ненавижу тебя. Ты, кусок дерьма! - я пытаюсь расцарапать ему лицо, но он толкает меня с такой силой, что я падаю на пол.

- Прекрати, - говорит он, когда я вскакиваю на ноги и бросаюсь к двери, но его рука перехватывает меня за талию, прежде чем я успеваю отреагировать, и он тащит меня обратно в центр комнаты. - Ты всегда была рождена для драмы, не так ли, Элла?

И как мне реагировать на это? Как человек должен реагировать на подобную... блять, ситуацию? Я перевожу взгляд на Тобиаса и Престона, и чувствую, как злые слезы жгут глаза. Все было ложью. Игрой. Я знала, что это игра, но верила, что в ней может существовать хоть какая-то правда, но такой поворот событий... меняет все, переворачивает с ног на голову. Я пошла на убийство из-за этих мужчин, я трахалась с этими мужчинами, я позволила им разгадать саму суть моей морали, пока не стала такой же грязной и развращенной, как и они, и каждая частичка того, что нас связывала, было ложью. Я хочу ударить их, задушить их, возможно, убить, но что хорошего мне это даст? Я – являюсь тем, что они создали, независимо от того, что сделаю сейчас, поэтому я опускаю голову и сдерживаю слезы, зная, что это не просто игра на семь дней. Это было игрой в течение многих лет... лет!

- Сойер, - шепчу я.

- О, как же весело было с тобой играть, моя дорогая Элла, - говорит он, и его голос так легко меняется, приобретая знакомый мне южный акцент. Он ухмыляется, приближаясь ко мне. - Я знал, что ты особенная, но не мог даже предположить, что ты дойдешь до этого момента - до седьмого дня... - британский акцент, который я ненавижу, вернулся к нему, и я предпочитаю слышать именно его. Этот голос принадлежит врагу, а не парню, которого я когда-то любила. Он качает головой. - Я удивлен.

Я смотрю на Тобиаса и не могу сдержать боль, которая затягивается вокруг меня, словно веревка. Они знали. Они знали и не говорили мне. Но чего я ожидала? В конце концов, это просто игра. Любая воображаемая преданность - это просто плод фантазии. Они здесь, чтобы победить. И я просто противник, который будет уничтожен в погоне за призом.

Тобиас хватает меня за подбородок, и я пытаюсь вырваться из его рук.

- Прекрати, - приказывает он, и я не могу не подчиниться ему. Он прижимается своими губами и целует меня. - Прости меня. Я понятия не имел, что способен любить, - шепчет он мне так тихо, что я не уверена, что услышала сейчас. Он только что сказал, что любит меня?

Я закрываю глаза, борясь со слезами, которые так и грозятся выступить на моих глазах.

- Ах, разве это не прекрасно? - Сойер усмехается. - Я должен внести ясность, Элла: ты не можешь застрелить меня. Ты должна выбрать между любовником номер один, - он подходит ближе и с ухмылкой проводит рукой по плечу Тобиаса, – хотя будет очень жаль. Это будет такая ужасная потеря. Или, любовником номер два, - теперь он указывает на Престона. - И, конечно же, - он медленно двигается по комнате, - вариант номер три... - он опускает руку на голову Лили, и она хныкает. - Невинная девушка, такая молодая и способная так много предложить этому миру. Так сильно похожая на ту тебя - всего семь коротких дней назад. О, как ты низко пала, ангелочек, - он идет к двери и достает пистолет из пиджака, кладя его на стол у двери. - Если ты решишь не стрелять ни в кого, то я застрелю всех троих, - и затем он закрывает дверь за собой.

Мое сердцебиение заглушает все мысли в голове, пока я иду к двери и поднимаю пистолет. Они создали это чудовище - меня. Этот зверь из тени - та, кем я когда-то была. Они лишили меня морали. Правильного и неправильного, так не будет ли справедливо убить их? Но почему меня волнует справедливость? Жизнь несправедлива. Она коротка и мимолетна, и они занимаются подобным ради прилива адреналина каждую секунду каждого дня.

Я люблю Тобиаса. У меня есть чувства к Престону, но эта девушка... Я смотрю на Лили. Она не заслуживает того, чтобы быть здесь, она не заслуживает ничего из этого. В глубине души я осознаю, что Престон и Тобиас заслуживают пули гораздо больше, чем она. Но она подписала контракт... Я достаю свернутый лист бумаги, упавший на пол. Я разворачиваю его, ожидая увидеть точную копию подписанного мною контракта. Но нет. Это другое соглашение. Одна ночь в обмен на полмиллиона долларов. Без каких-либо деталей. Никаких упоминаний о том, что именно эта ночь будет включать в себя, только то, что это игра. В документе также четко указано, что в случае, если Лили не сможет получить средства самостоятельно, они будут переданы некому Харви Дэвису.

Медленно я перевожу на нее взгляд.

- Кто такой Харви?

Слезы текут по ее щекам.

- Мой брат. Он болен.

Я закрываю глаза, позволяя тяжелому вздоху вырваться из моих губ. У нее есть человек, который полагается на нее. Рациональная часть меня – та часть, которая помнит, что Лили - обычная девушка, - против мысли об ее убийстве. Она невинна. Я могла бы быть ею, а она могла бы быть мной. Застрелила бы она меня в этой ситуации? Убить невинную девушку или монстров, игра которых подтолкнула меня к этому? Выбор должен быть предельно ясным.

- Пожалуйста, не заставляйте меня делать этого, - умоляю я, все еще глядя на нее.

Тобиас вздыхает.

- У тебя нет выбора.

- Ты зашла так далеко, - говорит Престон.

- Тобиас... - я поворачиваюсь к нему лицом.

- Ты уже проходила через это, ягненок. Мольбы не помогут.

Я смотрю в его зеленые глаза, его губы сжаты в жесткую линию.

- Я хочу выйти из игры, - говорю я.

- Слишком поздно.

- Это не так. Я ухожу. Ты выиграл. Я не хочу твоих денег.

- Ты зашла слишком далеко, - говорит Престон. - Есть только один выход.

- Вы убьете меня? - кричу я.

- Третий. Ему очень нравятся подобные игры, - объясняет Тобиас. – Теперь либо один из нас, либо все мы, ягненок. Спаси двоих или убей всех нас.

Я оглядываюсь на плачущую девушку. В моей груди нарастает гнев, и я сжимаю холодный металл пистолета в руках, подходя к Тобиасу. Я подавляю рыдания, приставляя ствол пистолета к его виску. Хитрая ухмылка появляется на его губах.

- Значит, я - избранный, мой ягненок? - он смеется. - Убит единственной женщиной, которая когда-либо пробилась сквозь его почерневшее сердце. Ох, какая ирония.

Он любит меня ...

- Ты лжешь, - говорю я сквозь зубы.

- Я мог бы солгать тебе о многом, но только не об этом.

Престон встает позади меня и кладет руку мне на плечо. Я подпрыгиваю от внезапного касания, и Тобиас вздрагивает.

- Направь его на Лили. Просто легким движением пальца, милая Элла, и ты выиграешь.

- Нажми на курок, - подталкивает меня Тобиас. - Стреляй в меня, - в его глазах вспыхивает опасный огонек.

Мое сердце громко стучит в груди. У меня пересыхает в горле, пальцы немеют. Я закрываю глаза и вижу только Тобиаса. Его глаза, его губы. Могу ли я застрелить человека, которому принадлежит моя душа?

- Пиф. Паф, - шепчет Престон.

Я открываю глаза.

- Ты любишь его, Престон, - говорю я, защищаясь. Так и есть, я знаю это. Я вижу это в том, как он иногда смотрит на Тобиаса. Это так же, как я смотрю на него.

Престон пожимает плечами.

- Любовь - это просто восприятие человека, милая Элла. Она приходит и уходит, как и все прочие эмоции. Все, чем мы располагаем, - это здесь и сейчас, адреналин момента, - он усмехается, раскинув руки в стороны. - Разве ты не чувствуешь себя невероятно живой?

- Я... я...

- Скажи мне, Элла, - улыбается Тобиас. - Скажи мне, почему ты не можешь сделать этого.

- Я ... - Комната вращается, мою грудь словно сжимают в тиски. Я смотрю на Лили, затем на Престона, прежде чем снова перевести взгляд на Тобиаса, пистолет угрожает выскользнуть из моих потных ладоней. - Я просто... - у меня кружится голова, и пистолет с грохотом падает на пол. Я напряглась, ожидая выстрела.

- Тик-так, ягненок, - напоминает Тобиас, когда я наклоняюсь, чтобы поднять его.

Пристально глядя на Тобиаса, я приставляю дуло себе под подбородок, прикосновения холодного металла заставляет мою руку задрожать.

Тобиас качает головой.

- Сделаешь это, и он все равно нас убьет.

С разочарованным криком я опускаю пистолет. Слезы жгут глаза, и чувство отчаяния грызет меня изнутри. Я не могу этого сделать. Я не могу их убить.

Стресс слишком интенсивно накатывает на меня, я задыхаюсь от напряжения. Я поднимаю пистолет и прицеливаюсь, мое сердце готово разорваться в груди, когда я нажимаю на спусковой крючок. Бам. Икры из пистолета, запах пороха. Лили кричит, и Престон хлопает в ладони, как раз перед тем, как Тобиас обнимает меня за талию и целует в шею.

- Я тоже люблю тебя, ягненок, даже если это означает, что ты проиграла.

Мои руки дрожат, когда я бросаю пистолет на пол, глядя на Лили.

- Я промахнулась? - шепчу я.

- Нет, - отвечает Престон, когда дверь распахивается.

Сойер входит в комнату с разочарованной гримасой на лице.

- Итак, ты застрелила невинную девушку, потому что... - вздыхает он, - семь дней - это действительно достаточный срок, чтобы заставить тебя полюбить того, кого ты должна ненавидеть? - он смотрит на Тобиаса и Престона. - Семь дней твоего траха, и она полюбила тебя? - он смеется. – Невероятно, - он шагает по комнате и развязывает Лили. - К счастью для тебя, они были холостыми. Ты найдешь деньги на своем счету завтра утром, и, если расскажешь об этом хоть кому-нибудь, я тебя убью.

Она кивает, слезы текут по ее лицу, когда она выбегает из комнаты.

- А что касается тебя, - говорит Сойер, направляясь ко мне. - Ты проиграла. Так грустно после всего, через что ты прошла.

- Третий... - начинает Тобиас, и Сойер поднимает палец, чтобы заставить его замолчать. Даже на расстоянии я чувствую, как Тобиас разгневан.

- К счастью для тебя, мы с Тобиасом заключили еще одну сделку, - он качает головой. - Но он согласился, что я могу придумать игру, не так ли, Тобиас?

- Что... – ничего не понимая, начинаю я, разворачиваясь на каблуках.

- Какую сделку вы заключили? - вздыхает Престон.

- О, ну, видишь ли, - поясняет Сойер, встав между нами. - Маленькая Элла оказала такое сильное влияние на старика Тобиаса, что он почувствовал себя виноватым, когда я собирался трахнуть ее бессознательное тело. Поэтому я согласился изменить финальную игру. Я согласился, что мы подыграем ей.

Престон опускает голову, проводя рукой по волосам.

- Теперь, Тобиас, все действительно просто. Насколько она эгоистична? - он смотрит на меня. - Серьезно, насколько ты эгоистична? Ты, очевидно, любишь его, я имею в виду, ты пыталась убить бедную Лили, но достаточно ли ты эгоистична, чтобы поставить себя выше него? Готова ли исполнять роль жертвенного ягненка до самого конца? - он смеется. - Тобиас потеряет того, кого любит, но кто это будет? Ты или Престон?

Я перевожу взгляд на Тобиаса и вижу беспокойство на его прекрасном лице.

- Ты либо пойдешь со мной, и я заберу единственную женщину, способную укротить жестокого зверя, либо убьешь Престона.

Ультиматум.

- Я не убью его.

- Неужели можно так быстро принять решение? Что же ты так долго раздумывала несколько минут назад?

- Пожертвовать собой было невозможно, - выдавливаю я из себя сквозь стиснутые зубы.

Сойер медленно подходит ко мне. Я отступаю, пока не врезаюсь в грудь Тобиаса. Сойер ухмыляется, загоняя меня в ловушку, не разрывая зрительного контакта с Тобиасом. Он обхватывает пальцами прядь моих волос и наклоняется к моей шее, вдыхает.

- Ты помнишь, как я обещал уничтожить тебя, моя милая игрушка? - Я с трудом сглатываю, отказываясь отвечать ему. – У тебя была возможность все закончить добровольно. Теперь же, если ты хочешь быть жертвенным ягненком, я обязательно заставлю тебя истечь кровью.

Тобиас рычит, его руки обхватывают мои бедра, когда он крепко прижимает меня к себе. Престон подходит к нам и опускает руку на плечо Тобиаса.

- Ты должен отпустить ее, - тихо говорит он Тобиасу.

Сойер усмехается, будто только что выиграл в лотерею. Мой желудок сжимается и скручивается от тревоги и отвращения.

- Не волнуйся, Тобиас, она любила меня однажды, и не любовью, созданной за семь дней. Она скоро забудет о тебе, обещаю. И ты сможешь найти себе новую игрушку. - Я борюсь с подступающим комком в горле при мысли о Тобиасе с другой девушкой. Будет ли он любить ее так же, как любит меня? Неужели он так легко забудет обо мне? Будут ли они трахать ее так же, как они трахали меня? Будет ли он называть ее своим ягненком?

- Она любила ложь, - говорит Тобиас. - Она хорошо знает моих демонов, и все же... - его взгляд скользит по мне, и все в моей груди сжимается. Этот мужчина любит меня? Сойер хватает меня за руку, с такой силой дергая меня к себе, что я чуть не падаю.

- Ты проиграл, Тобиас. - Сойер смотрит на меня: - А теперь попрощайся, красавица. - Я поворачиваюсь к Тобиасу и Престону, но Сойер не отпускает мое запястье.

- До свидания, сладкая Элла, - Престон обхватывает мое лицо и нежно целует, и его губы шепчут мне: - Оставайся сильной. Делай то, чему мы тебя научили, - он отстраняется, его лицо выглядит таким серьезным, каким я никогда его не видела.

Тобиас делает шаг вперед, его зеленые глаза мерцают чем-то диким и злобным. Его челюсти сжимаются. Его ноздри раздуваются, когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня. Поцелуй получился жестким и сильным, как будто он пытался заклеймить меня в последний раз, прежде чем отстраниться.

- Помни, - шепчет он, - ты – высшее существо, ягненок.

- Я люблю тебя, - выпаливаю я поспешно, когда Сойер начинает тянуть меня к двери. Его пальцы впиваются в мою плоть, короткие ногти врезаются в кожу от его жестокой хватки. Глаза Тобиаса и Престона полны боли и потери, когда меня выволакивают из комнаты. Я проиграла. Они проиграли. Но мы все еще живы, и в этой смертельной игре, в которую мы играем, этого должно быть достаточно.

Если вам нравятся мои переводы и книги, можете меня угостить бокальчиком чая ;) 2202 2012 2856 2167 (сбер)