Выбери меня

От лица Брайана.

Проснувшись утром от яркого солнца, светящего мне прямо в глаза, я перевернулся на другой бок и наткнулся на руку. Андреа снова ночевала у меня. Не люблю спать с кем-то в своей кровати, предпочитаю оставаться один. Но вчера ночью мне хотелось поразвлечься, Андреа была не против. Особенно после нескольких заходов и оргазмов, после которых у неё не было сил собраться м уйти.

Тихо отодвинувшись, я встал с кровати и пошёл в душ. Не люблю утренние неловкие беседы, достаточно просто сказать друг другу «Спасибо, было классно», и хватит.

Прогнав сон прохладным душем, почистив зубы и побрившись, я вошёл в спальню. Андреа уже проснулась и одевала лифчик. У неё была красивая, пышная грудь, узкая талия и темные длинные прямые волосы. Красотка. И ничего от меня не требует. Отличный набор.

- Доброе утро, Солнце, - кинула она мне, игриво улыбаясь, увидев, что я оцениваю ее взглядом.

- Доброе, - я усмехнулся и натянул джинсы. Вне больницы я не изменял своей любви к джинсам и коже. Этого из меня уже не выбьешь, - мне нужно успеть заехать в одно место перед работой, поэтому я должен уходить. Ты можешь остаться, позавтракать, принять душ. Потом просто захлопнешь за собой дверь.

Андрея нарочито медленно натягивала трусики на свою округлую пятую точку.

- Без проблем, Брайан.

Я на секунду остановился, но стряхнув с себя сомнения на счёт выхода из дома, взял ключи и направился к входной двери.

- Отлично повеселились, звони мне, - раздался соблазнительный голос мне в спину.

Да, на счёт этого, уверен, я ещё точно подумаю. Слишком уж классная у неё задница.

Забежав за кофе в соседнее кафе, я спустился в подземку и направился в сторону больницы Пресвитериан.

Уже несколько месяцев я жил в Нью Йорке. Папа давно говорил, что Пресвитериан - это очень достойная больница, плюс, у него там были свои связи. Поэтому проблем с трудоустройством у меня быть не должно. Главное остаться.

После университета наши отношения с отцом стали налаживаться. У нас появились общие темы, тишину стало проще заполнять. Мать же, наоборот, как-то замкнулась, вечно была в своём телефоне. Иногда даже вставала в середине ужина из-за стола и выходила с телефоном из комнаты. Я, честно говоря, одно время даже начал беспокоиться. Но отец, увидев мои недоуменные взгляды, прервал мои мысли своей доброжелательной улыбкой и сказал:

- Не обращай внимания, твоя мать завела новую подругу, которая живет на другом побережье. Им очень сложно найти подходящее время для разговоров, поэтому она так трепетно относится к ее сообщениям. Тебе не о чем беспокоиться, - и продолжил есть.

- Я уж было подумал, что у нас проблемы в раю, - ухмыльнулся я и накрутил пасту на вилку.

Папа издал нервный смешок, но развивать тему не стал. Я решил, что если обоих все устраивает, то мне в эту историю влезать точно не стоит.

Жизнь в университете была мне по-душе. Освободившись от родительского контроля, я наконец-то был предоставлен сам себе. Это был момент, когда я мог сам себе показать, чего я стою. Что я не просто избалованный мальчишка из богатой семьи с родословной врачей. Я был счастлив учиться так далеко, где никто не знал, кто мой отец и мать, не встречая его бесконечных пациентов и коллег на улицах.

По-началу, меня повело не в ту сторону. Полная свобода, как мне казалось, создала иллюзию полного отсутствия отвественности и обязанностей. Познакомившись с несколькими компаниями в Бостоне, я стал посещать ночные клубы и бары с особым усердием. Дни пролетали незаметно, а ком моих долгов по учебе все рос и рос, пока меня не вызвал декан и не сообщил о моем возможном исключении.

Мне пришлось понадрывать задницу, чтобы сдать все зачеты и экзамены в первую сессию. Мне помог сосед по общаге, Майкл, страшный ботаник, но, в целом, отличный парень. На последних неделях я закрылся в комнате общаги с учебниками, конспектами и мооорем кофе, периодически заказывая еду на вынос. Буквально балансируя над пропастью, используя конспекты Майкла и его наставления, я вовремя закрыл всю сессию, при этом, мне кажется, поседев.
С того момента я решил завязать с клубной жизнью, никому она пользы не приносила. Бесконечный поток звонков девчонок в какой-то момент поубавился, соблазнительные взгляды в коридорах тоже куда-то растворились или я просто перестал их замечать. Даже по переезду в Нью-Йорк у меня задержалось несколько хороших знакомых, типа Андреа, которым нравились связи без обязательств, которые от меня ничего не ждали, ну или просто смирились с тем, что я ничего другого им предложить не могу. Ну или не хочу.

Была ещё одна причина, почему я так глубоко ушёл в загул. Я не мог выкурить из своей головы бесконечные мысли о Кэт. Я дико злился после ее слов в том дурацком кафетерии в больнице, что мне нужно ехать и заниматься своими делами. Она буквально попросила меня не мешать ей самой проживать свою жизнь мечты, не болтаться под ногами со своими сопливыми речами о любви, когда ее карьера так стремительно развивалась. Плюс вся эта авария и моя жалкая разбитая рожа, после которой она просто сбежала из палаты и не объявлялась до самой выписки. Конечно, я ощущал себя последним лузером. Мое раздутое эго было поражено, и я не мог допустить себе валяться перед ней на коленях, умоляя ее быть со мной. Да, таким я был 6 лет назад. Упёртый глупец.

Нет, я обманывал себя, кроме ощущения поражения, я не мог вытерпеть эту бесконечную пустоту в моей груди, после того, как она сказала мне уезжать. Я помню ощущение, будто мой стул вместо с моей подбитой задницей стремится в пропасть, когда я понял, что не нужен ей.

Вы скажете, ты просто мальчишка, который втрескался впервые, а сейчас ноешь, потому что у тебя отняли твою игрушку.

Но это не была игра для меня. Игра - это бесконечные девчонки в школе, да и такое же число после них в универе. Игра - это Андреа. А Кэтти была для меня большим. Ее светлые длинные волосы, струящиеся по плечам, когда она спала на моей груди, ее длинные тёмные ресницы, которые закрывали большие серые глаза, которые искрились каждый раз, когда она смотрела на меня. Ее звонкое сердцебиение под моими ладонями, когда я держал ее в своих руках. Я помнил каждую ее родинку, каждый изгиб ее тела, ее звонкий смех и как она вскидывала бровь, когда злилась. С первого момента, когда я увидел ее на той площадке в потёмках, в тусклом свете фонарей, в спортивных штанах и худи, когда она окинула меня удивленным взглядом, я попал. Я никогда не встречал никого красивее. С самой первой минуты я был готов сделать все, чтобы встретиться с ней ещё раз. Парни доставали меня всю игру, что я развалина, и не могу довести игру до конца, если рядом появляется горячая цыпочка. Но я ничего не мог с собой поделать. Она полностью заняла мои мысли. Какая-то уличная магия.

Потом эта забавная встреча на кассе в магазине, когда она жевала багет. Она не видела, что я наблюдал за ней через полки. Никто в моей жизни так долго не выбирал консервированный горошек. Черт возьми, что там выбирать? Но она стояла у полок и читала состав, выискивая там сокровища Эльдорадо. Я не смог сдержаться, когда смахнул с ее лица крошку. Это вышло само собой, но прикосновение к ее коже вызвало во мне такое пламя, что мне пришлось незаметно поправлять джинсы. Хорошо, рядом была Джинни, она решила, что это ее заслуга.

А встреча на ее отделении после той загульной ночи, когда мне пришлось тащить незнакомую пьяную в хлам девицу в больницу. Я увидел Кэт в ее стихии, властная и уверенная. Я млел перед ней, не зная, что сказать, чтобы не выглядеть глупо. И опять же, со мной это было впервые. Никогда меня не волновало чье-то мнение до встречи с Кэт.

Наш первый близкий физический контакт на площадке, когда она случайно завалила меня. Меня, огромного мужика метр девяносто. Когда я ощутил ее дыхание на своей щеке, запах ее тела и духов. Я просто одурел от этой смеси и не мог контролировать себя, пока она меня не отрезвила. Наша первая нормальная беседа после Хээлоуина, когда я провожал ее домой. Я понял, что она слушает меня. Что она видит во мне равного собеседника.

Тогда мне казалось, что она первая, кто меня услышал. Она говорила со мной, она слушала меня. Она давала мне советы и, за исключением парочки глупых фраз, она всегда разговаривала со мной на равных. Я не чувствовал с ней разницы в возрасте. Я любил ее. Впервые в жизни я полюбил кого-то, кроме себя. И она отвергла меня, потому что ей не нужен был вьющийся влюблённый щенок под ногами, когда она шла к своей цели. Это убивало меня. Поэтому я безропотно собрал вещи и свалил из этого чертова Сиэтла, чтобы каждый угол не напоминал мне о той, кого я люблю.

Тогда я позволил себе слабость один единственный раз, узнав, что она будет выступать на той нашумевшей конференции. Я спланировал свой приезд так, чтобы она не узнала. С каждым прикосновением к ней мое сердце саднило, а дыхание перехватывало. Она была такая красивая, такая родная в этом халате, без макияжа и с влажными волосами. Я любил и ласкал ее как никогда. Это был последний раз, и мы оба это понимали. Я прощался с ней, ее губами, нежной кожей, этими ласковыми руками. Проснувшись утром, я понял, что просто не смогу смотреть ей в глаза, когда она будет со мной прощаться. Это было бы невыносимо. Поэтому я быстро собрался и вышел из ее номера, сел на самолёт и улетел в Бостон. Тогда я поставил точку и запретил себе сожалеть о чем либо. Я буду всегда помнить ее губы и объятия. Но никаких сожалений.

Стряхнув печальные мысли, я вышел из вагона метро на нужной станции и поднялся на улицы Нью Йорка. Погода была отменная. Сегодня мне было необходимо договориться о расписании ночных смен.

Пройдя в холл, я дошёл до лифта и поднялся на седьмой этаж, отделение общей хирургии.

После учебы в университете и летних практик в разных больницах, я понял, что мне нравится кардиохирургия. Это невероятная точность, практически волшебство, тонкость и детали привлекали меня. Держать в руках бьющееся сердце, наш главный жизненный мотор, было просто непередаваемым ощущением. Все эти камеры и клапаны, электрические пути проводимости, автоматизм. Просто фантастика! Отец сказал мне, что в Нью Йоркской больнице Пресвитериан они предлагают отличную программу резидентуры, врачи успешно сдают экзамены и устраиваются в лучшие больницы страны. В моих планах было задержаться в Нью Йорке.

Чтобы добраться до кардиохирургии, мне необходимо было несколько лет отстажироваться в общей. Куда я и направился.

Познакомившись с персоналом отделения, я нашёл главного ординатора, Доктора Шнайдер, который занимался распределением смен и вообще работой ординаторов. Это был невысокий мужчина средних лет, с легкой небритостью и очками в роговой оправе на лице. Небольшая суетливость на первый взгляд удивила меня для хирурга его лет и стажа. Но, в последствии, увидев его в операционной, я обомлел. Этот, казалось бы, неуклюжий малый сосредоточенно и отточенно делал сложнейшие операции, совершенно не паникуя в экстренных ситуациях. Просто какой-то монстр операционной! Высший пилотаж. Это именно то, к чему я стремился. Когда мы с ним встретились первый раз, он похвалил меня за инициативу, ведь семестр начинался ещё только через несколько недель. Я предложил выйти раньше, раз уж я уже переехал, и заняться мне было нечем. Он согласился, при этом одобрительно кивнув головой.

Сегодня, до обеденного перерыва, я встретился с ним снова и договорился о первом ночном дежурстве после нескольких недель работы на отделении днём. Мне нужны все одобрительные отзывы, чтобы задержаться в этой больнице.

Взяв ключ от своего шкафчика, сложив туда форму и сменную обувь, я вышел из отделения и направился обедать.

Зайдя в ближайшую пиццерию, я взял себе кусок Маргариты и банку колы. Просматривая сообщения в телефоне, я наткнулся на сообщение от Андреа, оставленное утром.

«Было классно, жду твоего звонка;)»

Что ж, на сегодняшний вечер планов у меня нет. Набрав ее номер, я поднёс телефон к уху.

***
Я опустил свою руку ей на поясницу. Под моей рукой ее кожа покрылась мурашками, и спина еле заметно прогнулась. Шелест тёплой воды вокруг нас немного заглушал наши сердцебиения. Я смотрел в глаза Кэтти, а она в мои. Ее грудь вздымалась при каждом вздохе через полуоткрытый рот.

Я резко сократил расстояние и впился в ее мягкие губы. Я обожал целовать ее, потому что она отзывалась как гитара под каждым моим прикосновением. Волна жара хлынула мне в голову и ниже, достигая паха. Я не мог сдерживаться. Она сводила меня с ума своими поцелуями. Крепко державшись за меня руками, она обвила своими ногами мою талию, и я двинулся в сторону бортика. Когда мы начали срывать с себя одежду, мне кажется, я перестал дышать. Ее тело было просто потрясающее, упругое и отзывчивое. Ее грудь была идеальной, с розовыми набухшими от возбуждения сосками. Я схватился за неё, и приятный стон сорвался с ее губ. Освободившись от трусов, я вошёл в неё медленно, от чего она протяжно замычала от возбуждения, а я чуть сразу же не потерял контроль, как какой-то девственник. Двигаясь медленно, но ритмично, я доводил ее до исступления, при этом сам еле сдерживался. И когда я почувствовал, что она снова близка к блаженству, я отпустил себя, выдохнув весь воздух из своих легких...

- Брайан!

Я резко сел в кровати. Я был не в бассейне, не в воде. Я сидел в своей кровати, весь обливаясь потом и смотря перед собой безумными глазами. Это был охренительно реалистичный сон! Я обернулся и увидел Андреа. Она сидела, обернувшись в простыну и с недоумением и подозрением смотрела на меня.

- Ты чего? - тихо спросил я, пытаясь понять, чего она на меня вылупилась.

- Тебе снился сон, и ты весь взмок... - неуверенно сказала она.

Я прикоснулся к груди, сердце колотилось, а кожа была и вправду чуть влажная.

- Да, мне приснился кошмар...

Андреа посмотрела на меня с подозрением и спросила:

- Кто такая Кэтти?

Черт, неужели теперь мне нужно объясняться?

- Я не знаю..., - ушёл от ответа я, протирая глаза.

Андреа недоверчиво оглядела меня, схватила с кровати простыню, встала и направилась в ванную, не сказав ни слова.

Это уже второй раз на неделе, когда Андреа остаётся у меня. Надо завязывать, а то она может неправильно меня понять.

Услышав хлопок двери в ванную, я поднялся с кровати и потянулся. Кажется, она разозлилась. Это был лучший исход. Не буду ничего с этим делать. Как раз не придётся испытывать неловкость, прощаясь с ней и не договариваясь о новой встрече. Кто-то бы сказал, что я - мудак. Но женщины знают, на что идут, оказываясь в моей постели. Так что не надо сваливать всю вину на меня. Хотя мне все равно.

Пройдя на кухню, я включил кофемашину и выпил стакан воды. Пока варился кофе, я взял пачку сигарет и вышел на террасу. Я жил в приличном районе Бруклина, недалеко от парка Уолта Уитмана, на десятом этаже дома на углу Генри стрит и Крэнберри стрит. На моем этаже квартира была с огромной террасой, вид из которой открывался на Бруклинский мост и Манхеттен. Каждое утро было для меня особым наслаждением.

Прикурив, я выпустил облако дыма через ноздри и оглядел окрестности. Сегодня был выходной, народу на улицах было немного. Где-то пропищала сирена скорой помощи. С другой стороны раздавался детские веселые крики, гудки клаксонов автомобилей и звук пролетающего мимо вертолета. Здесь никогда не бывает тихо. Обожаю Нью-Йорк.

Услышав, что машина закончила работу, я потушил сигарету, бросив ее в пепельницу и зашёл в квартиру. Налив себе кофе, я сделал хороший глоток и ощутил, как приятная горячая горьковатая жидкость растекается по моему желудку. Дверь ванной открылась, Андреа так же молча вошла в комнату, уже одетая в белье и юбку. Влажные волосы струились по ее плечам.

- Будешь кофе? - спросил я ее.

Она эффектно взмахнула головой, откинула спадающие на лицо волосы за спину и посмотрела на меня.

- Нет, спасибо, - резко сказала она.

Я отвернулся, закатив глаза, и поставил пустую чашку в раковину.

- Как хочешь.

Меньше всего мне сейчас хотелось драм. Поэтому ни в какие дискуссии я вступать не собирался.

Делая вид, что не замечаю тяжелых вздохов за спиной, я решил почистить фильтр у машинки. Через пару минут, обернувшись, я увидел, что Андреа уже полностью оделась и взяла сумку с кресла.

- Что ж, я пожалуй пойду, - неуверенно сказала она, наверно, в ожидании, что я остановлю ее. Спешу разочаровать.

- Давай, увидимся, - сказал я и пошёл открывать ей дверь. По ее лицу я понял, что она в ярости, но это мало меня трогало. Ее никто не выгонял. Просто задерживать я ее не собираюсь. Пролетев мимо меня с бешеным выражением лица, она вышла за дверь и немного сбавила скорость. Наверно, она хотела что-то мне сказать, но я уже захлопнул дверь. Мне это неинтересно.

После Кэт я ни одну девушку не пытался задержать. Более того, я сразу открыто признавался, что серьёзных намерений у меня нет. Большинство это устраивало, но были и такие, кто думал, что смогут меня «починить». Что они те самые, которые смогут все исправить. Но я пресекал все эти душещипательные беседы с заглядыванием мне в глаза и держанием за руку. В задницу это все. Мне не нужна была их помощь. Я просто не готов был к серьезным отношениям. Так к чему тратить мое время?

Мой телефон зазвонил. Взглянув на экран, я увидел фото Сабрины. Моя сестренка уже подросла. Это уже не та девчушка с косичками, которая носила платьица и сидела у меня на коленках. Это был самоуверенный подросток со своим мнением на всё. Я очень дорожил ее дружбой и доверием. Только с ней я мог немного пооткровенничать.

- Привет, Братец. Уже проснулся? Я тебя не разбудила? - раздался ее мелодичный голос.

Я улыбнулся.

- Нет, меня разбудил небольшой утренний скандал, - сказал я проходя в ванную. На раковине Андреа оставила пару своих волос, от чего мое лицо немного искривилось. Ещё одна причина, почему я никого не подпускаю близко и ни с кем не живу. Моя чистоплотность.

- Что, одна из твоих дамочек снова хотела провести сеанс психотерапии? - Сабрина что-то жевала, пока говорила со мной.

Я достал зубную щётку и выдавил на неё пасту.

- Что-то вроде того, но я вовремя закрыл дверь, - сказал я засунув щётку в рот.

Сабина рассмеялась на том конце.

- Ты захлопнул перед ней дверь, когда она устроила разборки?

- Ну да, - промычал я ртом, полным пасты.

Сабрина расхохоталась.

- Ты такой жестокий, - отдышавшись сказала она, - я бы к такому как ты на метр не подошла.

Я сполоснул рот.

- С тобой бы так никто и не посмел себя вести, Сабрина. Ты другая.

Прожевав, она ответила с иронией:

- Ну да, ты-то выбираешь особенных дам.

Я посмеялся.

Передав привет родителям, рассказав про свою первую смену сегодня и услышав пожелания спокойного дежурства, мы попрощались, я принял душ и вышел на улицу за выпечкой.

Город уже кипел жизнью. Улицы были заполнены пешеходами. Купив несколько бейглов, пообщавшись с парнем Риком на кассе, который был немного моложе меня и подрабатывал здесь, чтобы накопить на учебу в Колумбийском на факультете журналистики.

- Мы собираемся завтра в клуб вечером, ты как, с нами? - предложил он. Рик любил ходить со мной, потому что вместе было проще подцепить девчонок. Рик был скромным парнем, который не мог сам решиться на первый шаг и обычно болтал всякие глупости при первой встрече с девушкой. Когда он был со мной, девчонки подходили к нам с нами, я уходил с той, которая покрасивее, а Рик с той, которая соглашалась с ним идти. Либо так, либо никак. Такова жизнь, но Рик всегда оставался доволен.

- Не знаю, чувак, я буду после ночи. Если смогу стоять на ногах, то я за, - засомневался я, забирая у него бумажный пакет с выпечкой.

- Давай, а то у меня засуха несколько недель, - взмолился Рик.

Я пообещал ему подумать и пошёл домой.

Собрав все необходимые вещи для работы в рюкзак, включая удобную обувь,многоразовую бутылку с водой, сменное белье и носки, я оделся и пошёл в больницу.

Рабочий день пролетел очень быстро. Удивительное место, приёмный покой. Здесь всегда людно, независимо от времени суток. Всегда горит яркий свет, всегда стоит гул от людских голосов. Поэтому совершенно непонятно, который час. В помещении не висит настенных часов. Кто-то сказал мне как-то раз, что это для того, чтобы у пациентов перед глазами не было тикающего раздражителя, напоминавшего, сколько времени они провели в этом месте.

Мы приняли несколько случаев травм во время аварий на дорогах, несколько острых животов, которые пришлось срочно оперировать. Дежурные хирурги делились со мной своими знаниями и обучали, как пользоваться системой на компьютере. Я быстро схватывал, потому что на практике в университете были примерно такие же. Со многими я очень быстро нашёл общий язык. Меня немного удивляло чувство юмора врачей, почти каждая шутка была про фонтаны крови, чью-то рвоту или понос. Но к концу смены я уже даже подпривык.

Где-то около 4 утра, когда ещё было темно за окнами, когда я потерял счёт пациентам, количеству взятых анализов и заказанных снимков и кт, мне дали время отойти и вздремнуть до следующего вызова. Я нашёл неприкаянную кушетку в одном из коридоров и упал на неё. Ноги гудели, спина ныла, но от бессилия я отрубился моментально. Не успев увидеть ни одного сна, я проснулся от звонка на телефон. На часах было 5:30. Черт, полтора часа сна. Быстро вскочив с кровати, я ответил на звонок ординатора и направился в сторону приемного покоя.

В 7 утра уже проводился утренний обход пациентов на отделении. После двух выпитых чашек кофе, я пытался сосредоточиться. Удивительно, как все остальные до сих пор сохраняли остроту ума. Все пациенты смешались у меня в кучу, но я старался держаться. После смены ещё был небольшой доклад, во время которого я честно признаться уснул на задних рядах. Когда смена кончилась, на часах было уже около полудня, я пошёл в душ, переоделся в свою одежду и пошёл в кафетерий. Здесь я встретил других интернов и группы студентов. Я выпил огромный стакан эспрессо, чтобы хоть немного прийти в себя. Сон в аудитории меня достаточно взбодрил, судя по всему, доклад был страшно интересный.

Мы сели за стол вместе со всеми, открывая коробки с салатами. В животе урчало, потому что за вчерашний вечер я толком ничего и не успел съесть из-за отсутствия свободной минуты. Уплетая салат с тунцом, яйцом и зеленью, я слушал беседу других интернов.

- Как твоя смена, Брайан? - спросила Челси, одна из интернов.

- Нормально, мне удалось побывать в операционной несколько раз. Наконец-то в мои обязанности входили не только анализы, - жуя ответил я.

- С кем ты дежурил? - спросила она.

- Уолш, эээм, Хадсон...

Все тихо воскликнули.

- О, Хадсон! Он крутой! Не заваливает ерундой, с ним реально можно попасть в операционную! - одобрительно сказал Билл, темнокожий интерн в очках.

Все одобрительно закивали.

- Согласен, вчера я сделал столько кардиограмм, что меня уже тошнит, - сказал Боб, выпив энергетического напитка и откинувшись на спинку стула.

- Это ещё что. На прошлой смене нам пришлось переводить пациента из отделения терапии. Так я везла кровать сама! - возмутилась Кристен, самая толковая интерн, которую я когда либо встречал. Она была просто ходячей энциклопедией.

- Тебе не вызвали санитара?? - удивилась Челси.

- Нет, более того, он был с монитором, который постоянно пищал. У пациента начались нарушения ритма прямо в лифте. Я чуть не чокнулась! - продолжала Кристен, - слава Богу, заведующая той терапии дала мне свой номер на всякий случай. Я звонила ей из лифта и спрашивала, что дать пациенту внутривенно, чтобы он не помер у меня на руках, так и не доехав до хирургии!

Все шокировано охнули.

- Ни фига себе! Классная заведующая, обычно им все равно, - сказал Билл.

Я молча кивнул, поглощая свой салат и не отрывы взгляда от тарелки.

- Да, это какая-то очень крутая баба, она относительно недавно стала заведующей. Вроде ещё и кардиолог. До этого она работала в больнице в Сиэтле.

Я продолжал жевать, не особо интересуясь беседой. Сейчас меня интересовала дорога домой, чтобы скорее завалиться в кровать.

- Да, я кажется, слышал о ней. Говорят, она была самым молодым ординатором, выступающем на самом крупном съезде врачей несколько лет назад, - сказал Билл.

- Именно так, я бы хотела добиться ее успехов к такому молодому возрасту, - мечтательно произнесла Кристен, - в общем, если бы не доктор Райт, я бы умерла в этом дебильном лифте вместе с тем пациентом...

Краем уха я ухватил знакомое имя и мое дыхание перехватило. Я поднял глаза.

- Как ты сказала?

Кристен непонимающе на меня посмотрела.

- Говорю, скопытилась бы там на пациенте сверху...

- Нет, нет, - перебил ее я, - как зовут врача?

Она оглянула всех сидящих за столом и снова непонимающе посмотрела на меня.

- Райт, Кэт Райт...

Я сглотнул застрявшего в горле тунца.