Свободный

Немного прихожу в себя в туалете. Отмываю с лица масло, тру его мылом, затем волосы и руки.

Ширли пригласила уборщицу в кабинет Дугласа, посочувствовав мне. Она отвела меня сюда и оставила, советуя больше так не злить Дугласа, иначе он становится невменяемым. Да я как-то это и так понял. Псих.

Дверь туалета открывается, в тот момент, когда я сушу волосы, согнувшись в три погибели. Краем глаза замечаю знакомое лицо и выпрямляюсь.

— Привет. Ты как? Он тебя не ударил? — Тот самый парень обеспокоенно осматривает меня, вызывая на лице улыбку. Симпатичный. Стильно одетый. Ухоженный.

— Привет. Нет, он... просто поелозил моим лицом по салату. Паршивый день.

— Мне жаль.

— Да ладно, всё в порядке. Это же Дуглас, и он никогда не бывает довольным. К тому же я сам виноват, — пожимая плечами собираю использованные сухие полотенца и выбрасываю их в урну.

— Я тебя не видел здесь раньше. Давно на него работаешь? — интересуется он.

— Я... в общем, я прислуга. Живу у него, готовлю для него еду, прибираю квартиру, отношу одежду в химчистку, и прочая чепуха. Уже второй день. Я Сантьяго. Можно просто Ди, — протягиваю ему руку, и он её пожимает.

— Я Бенджамин. Можно просто Бен или Бенж. Приятно. Но всё же ты попал. Я бы никогда не согласился спать там, где спит он. Не дай бог, прирежет.

Прыскаю от смеха.

— А ты давно здесь?

— Месяц. Я из Канады. Дуглас предложил мне приехать сюда и работать на него. Конечно, я согласился. Он сам выбрал меня, да и деньги хорошие, квартира и другие привилегии от компании. Так что тоже выживаю и терплю.

— Оу, я из Колумбии, но уже давно здесь. Буду учиться на юридическом, как только закончу с Дугласом. Ты прав, платит он хорошо, но и требует много.

— Тогда ты точно попал. Ладно, я просто ждал, чтобы узнать, как всё закончится. До встречи, Ди, — Бенж взмахивает рукой, и я киваю ему.

Натурал. Везёт же мне на них.

Печально осматриваю своё грязное поло и выхожу из туалета.

— Сантьяго, — шёпотом позывает меня Ширли.

— Он вернулся? — Бросаю взгляд на закрытую дверь кабинета.

— Да. Заказал себе еду из ресторана. Будь осторожнее, хорошо? Не зли его.

— Спасибо. Так я могу идти? Он ничего не говорил?

— Ничего. Только обматерил мою внешность, как обычно, — цокая, Ширли проводит ладонью по собранным волосам цвета пшеницы.

— Не бери на свой счёт. Он просто псих. До завтра.

— Ага.

Выхожу из здания, и теперь уже спешить некуда. Отвратительный день. Пешком дохожу до квартиры Дугласа и первым делом принимаю душ. Отмывшись, начинаю прибираться и складывать одежду в пакеты, чтобы отнести вниз, в химчистку. Завершив с уборкой, читаю снова список запрещённых продуктов. А чем ему петрушка не угодила? Она же вкусная. И такой скудный выбор пожеланий. Мясо и ещё раз стейк.

В семь за собранной спортивной сумкой заходит шофёр, это значит, что Дуглас идёт в спортзал. После него он вернётся, примет душ и будет опять искать недочёты в приготовлении стейка. Но я не говорил, что являюсь поваром от Бога. Я просто готовлю из того, что есть. Да и то нечасто.

И всё же, как бы я ни старался вести себя так, словно ничего не произошло, но волнуюсь. Прокрутив в голове минувшие события, радуюсь тому, что одержал хоть и небольшую, но победу. Я отстоял себя. Ужасно, конечно, что я показываю свой страх Дугласу. Мне стыдно за это, и никакое лечение здесь не поможет. Смотрю прямо страху в пасть.

В который раз протираю стол, осматриваю приборы и меняю их на более чистые, как мне кажется. Стою по стойке «смирно», ожидая, когда он придёт. Я не позволю себе допустить новую ошибку.

***

— Добрый вечер, мистер Бейкер. Ваш ужин готов. Стейк прожарки «Медиум». Картофель. Соус из томатов. И на десерт ягодное парфе, — выпаливаю я.

Дуглас даже не смотрит на меня. Проходит мимо, хлопая дверью.

Замечательно. Вчера он сразу сел ужинать. Сегодня, видимо, пребывает в плохом настроении. А когда оно у него было другим?

Если честно, то я уже сомневаюсь, так ли неправ был Эдди. Что-то мне не нравится ни ночь за окном, ни аура в этой квартире, ни сам Дуглас Бейкер, ни то, как он ведёт себя с людьми. Но я же уверял, что знаю, на что шёл, так? Так. Вот я тряпка.

Прождав пятнадцать минут, направляюсь к спальне Дугласа и стучу в дверь.

— Сэр, вы будете ужинать? Мясо уже остыло, и я боюсь, что...

Замолкаю, когда дверь распахивается перед носом.

— Ужин готов, — тихо повторяю, смотря в полные ярости глаза. Что снова не так-то?

— Твои жареные подошвы я жрать не собираюсь. Пошёл на хер. — Дверь хлопает. Озадаченно смотрю на неё. Дверь опять открывается через секунду.

— Ты меня бесишь, — выплёвывает Дуглас, вновь хлопая дверью.

— Эм...

Я даже не знаю, как реагировать. Почему мне смешно. Хрюкаю и кашляю, прочищая горло.

— Ты в порядке? — интересуюсь я.

Дверь открывается.

— А я, блять, выгляжу так, как будто в порядке? — рычит он.

— Ну, если хочешь честно, то выглядишь ты так постоянно, поэтому не могу ответить на данный вопрос корректно, чтобы не задеть твоих чувств. Ужин уже готов, и сегодня я старался. Я, правда, извиняюсь, что так получилось днём, и я...

— Блять, какой же ты нудный. Блевать тянет. — Толкая меня плечом, Дуглас идёт в сторону кухни и останавливается, упирая руки в бёдра. Он переоделся в штаны и футболку, но его агрессия никуда не делась. Я рассчитывал, что костюм виной этому, увы, сам Дуглас.

— Хочу другой стол. Жёлтый. — От его слов мои брови удивлённо ползут верх.

— Жёлтый? — переспрашиваю я, подходя к нему ближе.

— Жёлтый. Горчичный или ещё какие там у вас, геев, есть цвета «голубой» радуги. — Бросает на меня презрительный взгляд.

— Вообще-то, у нас, геев, цвета такие же, как у вас, натуралов. Не все геи помешаны на одежде, внешнем виде и эпиляции. Мы такие же, как вы...

— Конечно. Член в заднице — это очень похоже на что-то обыденное и повседневное. И как это у вас происходит? Эй ты, голубозадый, не хочешь на ужин член в жопе? Нет, он был на обед, но я не откажусь его взять приборами на ужин и положить в рот в виде десерта, — кривляется он.

Я внимательнее вглядываюсь в мимику Дугласа, и меня пробирает от хохота. Смеюсь, качая головой. Боже, он может быть нормальным. Иногда. Но, чёрт возьми, я ему не так противен, как казалось ранее.

— Я сказал что-то, блять, такое смешное, что ты сейчас разорвёшься на грёбаную пыльцу? — зло шипит он.

— Да, но не волнуйся, я не доставлю тебе проблем. Я состою из крови и плоти. Так что пыльца тебе не светит, — я забываюсь. Какое-то странное состояние лёгкости подталкивает меня, и я хлопаю Дугласа по плечу, словно старого друга. Он переводит взгляд на меня. Сначала напуганный, а затем настолько устрашающий, что хочется бежать отсюда со всех ног.

— Оу, прости... я... ужин. Мясо остывает, — тушуясь, опускаю голову и отхожу от Дугласа.

— Ты меня тронул, — цедит он.

— Прости, так вышло. Обычно я... как бы с друзьями так. Забылся я. На секунду увидел в тебе человека. Подобное больше не повторится. Я потом приберу, как ты закончишь... то есть, вы. Сэр или мистер Бейкер? Как мне лучше обращаться к тебе? Я могу... нет, Дуглас, наверное, нельзя. Но ты вроде бы не...

— Тьяго, мать твою, свали с глаз моих.

— Без проблем.

Через минуту меня уже нет в кухне. Закрываю дверь в свою спальню и жмурюсь. Вот идиот. Но мне понравилась шутка Дугласа и то, что он всё же помнит, что я гей. Ну и, может быть, я немного перестал его бояться. Определённо со мной что-то не так... или с ним... или с этим миром. Остановлюсь на последнем.

Сажусь на кровать и достаю свой мобильный. Вижу сообщение от Бёрдса с вопросом: «Что со мной случилось». Эдди уже обо всём ему доложил. И Бёрдс предлагает встретиться через три дня, когда вернётся из поездки домой. Откладываю мобильный, не зная, стоит ли отвечать. Наверное, я был груб с Эдди и сказал то, что не стоило. Но я тоже учусь. Сколько бы мне лет ни было, я буду учиться жить, как и любой человек. Я хочу стать лучше и сильнее. Хочу быть достойным счастья и свободы. Хочу, чтобы судьбы стала мягче ко мне и пожалела меня.

Поднимаю голову, когда раздаётся брань Дугласа, и слышу, как что-то бьётся. Тарелка, думаю.

Нет, судьба жалеть меня не собирается.

Ну что ему снова не понравилось? Сам виноват, что еда остыла. Не надо было ерундой страдать и играть с дверью. Странный он такой, этот Дуглас Бейкер. Порой он похож на человека, но всегда на что-то зол. Почему? Откуда столько ярости на жизнь? У него всё есть. Деньги. Власть. Сила. Ум. Смекалка. Да его достоинства можно перечислять очень долго. Он идеальный натурал для женщин и может дать им всё, но его минусы очень озадачивают меня. Ладно ругань. А вот агрессия — это уже опасно. Конечно, у него нервная работа, и там много проблем, с которыми он сталкивается ежедневно, но ведь у каждого человека есть проблемы, и дома нужно расслабляться. Дуглас, наоборот, на работе как будто более или менее сдерживает себя, а сюда приходит воевать. Но против кого? Неужели, я для него враг? Вряд ли. Тогда в чём его проблема?

Подхожу к двери и прислушиваюсь. Вроде бы всё тихо, и можно выходить.

Открывая дверь, выглядываю. Цокаю, замечая валяющуюся на полу разбитую тарелку и мясо. Соус он тоже разлил. Какой потрясающий педант! Псих!

Тяжело вздыхая, собираю осколки и, поворачиваясь, замечаю свет в гостиной. Дуглас сидит на диване, читая что-то в ноутбуке, а рядом стоит бокал с виски. Вот ещё пристрастия к алкоголю добавить ко всем его грешкам не хватало. Но я молча мою пол, выбрасываю испорченную еду, хотя сам с удовольствием съел бы стейк. Я проголодался и не знаю, заслужил ли еду сегодня. Честно, я, вообще, опасаюсь сделать лишнее движение.

Запускаю посудомойку, потирая живот. Желудок болит от голода. Ничего, куплю себе что-нибудь завтра. А сейчас и воду можно. Выпиваю два стакана, чтобы немного утолить голод.

— Меня бесит эта хрень! — Вздрагиваю от крика, раздавшегося прямо над ухом. Бокал чуть ли не падает из моих рук, но я его успеваю подхватить.

— Что? — Непонимающе смотрю на разъярённого Дугласа.

— Эта чёртова хрень слишком громкая. — Он указывает на посудомоечную машину.

— Она работает.

— Она громкая, и точка. Сделай с ней что-нибудь. — Дуглас ударяет кулаком по холодильнику.

— Что я сделаю, если она работает? Когда закончит, тогда затихнет. И она не такая...

— Я сказал, что она охренеть, какая громкая!

— Хорошо, что я должен сделать? Там моется посуда, которую я ещё вчера отобрал для тщательной очистки. Моя предшественница не особо любила чистоту, и на многих тарелках жир. — Складываю руки на груди, ожидая, что он предложит.

— Выключи её. Неужели, нельзя взять, блять, и выключить эту тарахтелку? — Дуглас с силой ударяет по посудомойке, задевая кнопки, с назначением которых я ещё не ознакомился.

Крышка автоматически открывается, посуда чуть ли не вылетает оттуда, вместе с пеной и водой. Успеваю отскочить, а вот Дуглас нет. И, спасибо, Боже, за то, что он стоит весь в этой гадости и обтекает, а я подавляю смех. Так ему и надо.

Его взгляд медленно поднимается на меня.

— О-о-о, нет. Это ты виноват, Дуглас. Ты сломал её, и ты...

— Тряпку в руки и вылижи здесь всё. Тряпку! — Пинает одну из тарелок, и она ударяется о шкафчик. Снова отпрыгиваю, чтобы меня не задело.

— Ты адекватный? Тебе лечиться надо, Бейкер! — возмущённо говорю, но его взгляд приказывает заткнуться.

— Сейчас всё приберу, — бурчу, направляясь в комнату, где стоят все принадлежности.

Хватаю тряпку, швабру, ведро и, бухтя себе под нос о том, что этот человек просто умоляет сдать себя в психушку, возвращаюсь. Дуглас даже с места не сдвинулся за всё это время. Стоит мокрый и в пене.

Собираю под его пристальным взглядом осколки и выбрасываю их в урну. Достаю швабру из ведра...

— Руками, — цедит Дуглас.

— Но там могут быть осколки. Я не хочу пораниться...

— Мне насрать. Руками, я сказал.

Мне уже, вообще, не хочется с ним спорить. Это унизительно и бесчеловечно так издеваться надо мной, но я молчу. Поджав губы, опускаюсь на пол на четвереньки и собираю воду в ведро. Я весь мокрый, и это месть за то, что я забыл привезти ему нормальный обед. Хотя для него ни один обед, приготовленный мной, никогда не будет нормальным.

— У меня такое чувство, что ты специально изводишь меня, — тихо говорю я, продолжая мыть пол и оттирать его от мыльной пены.

— Имею право. Ты насрал. Ты убираешь.

— Это ты...

— Цыц!

— Но...

— Сказал — заткнуться и продолжать! Услышу хоть звук, и твоим местом для сна станет эта хрень. — Указывая на посудомойку, Дуглас разворачивается и гарцует в свою комнату.

— Задница, — шиплю я.

— Я, блять, всё слышал!

— Вот и хорошо, значит, ничего нового я не сказал. — Показываю язык темноте и слышу грохот двери.

Ненормальный и вечно злой.

Устало домываю полы, ополаскиваю тряпку и заново мою, чтобы утром здесь не было катка. Желудок уже сильнее изводит меня, и я буквально загибаюсь. Я хочу есть, но боюсь. Правда, я не знаю, что ещё выкинет Дуглас. И это может быть намного ужаснее, чем сломанная посудомойка.

Плетусь к себе и падаю на кровать. Спать хочется больше.

Вместо будильника, утром срабатывает датчик дыма. Подскакиваю с кровати и вылетаю в коридор. Там всё в дыму. Откашливаясь и размахивая руками, слышу голос Дугласа, извергающего мат за матом.

— Дуглас! Что происходит? — кричу я.

В эту же секунду меня обдаёт пеной. Она попадает в рот, в глаза, даже в уши. Я отмахиваюсь, теряю равновесие и, поскользнувшись, падаю на пол. Всё тело вспыхивает от боли. Каждая кость словно трескается. Скуля, катаюсь по нему и хнычу.

— Ой, это был ты, Тьяго. А я и не заметил.

Стираю с глаз пену и вижу прямо над собой довольно улыбающееся лицо Дугласа.

— Ты... чёрт, больно. Как же больно, Дуглас! Ты специально! Ты что-то спалил? Мы горим? — Пытаюсь встать, но он делает подсечку по моему, и без того, ноющему локтю. Падаю обратно на пол, ударяясь затылком. В голове шумит. Боль в очередной раз пронзает всё тело.

— За что? — вою я.

— Время — начало седьмого, мудак. Из-за тебя я голоден и опаздываю в спортзал. Сегодня только рискни разозлить меня, и я подвешу тебя за зад на крюк вместо груши!

В меня летит что-то тяжёлое, попадая по ноге. Хватаюсь за неё и ору, как бешеный. Больно! Очень больно!

Где-то вдалеке хлопает дверь, а я лежу на полу, весь в пене, среди клубов дыма, и не позволяю себе заплакать. Хотя, признаюсь, очень хочется. Мало того, что у меня неприятная желчь во рту, так ещё и двинуться безумно больно.

За что?