Непреложная пара

«Из Непреложного закона глава Об обряде «Связывания в пару»:

«Пара оборотней волк (который может зачать потомство) и волчица (достигшая возраста 21 года отроду) могут связаться в пару, если самец доказал своё право обладать данной самкой (см. закон «О предъявление права на владения самкой»). Две стаи (одна стая, если пара волков принадлежит одной стае) собирается в священном месте на стыке их территорий (на своей территории) для проведения обряда «Связывания в пару». Обряд проводят двое (один) старейших и уважаемых членов стай, которые выбираются Альфа-вожаками. Старейшины зачитывают связующий договор, а пара волков даёт клятву на крови в его соблюдении. Затем оборотни по очереди признают друг в друге пару и дают Непреложный обед быть вместе до смерти, согласно Седьмому Непреложному закону (см. «10 Непреложных законов»). После прочтения клятв и обетов, если никто больше не предъявляет своих прав на самку (см. закон «О предъявление права на владения самкой»), пара волков при людно спаривается и берет в свидетели своего связывания всех членов стай (стаи), которые пришли на обряд. После спаривания волки становятся Непреложной парой, которую больше никто и ничто не может разрушить, кроме смерти, согласно Седьмому Непреложному закону (см. «10 Непреложных законов»)».

Оборотней было много. Они занимали всю большую поляну, которая находилась между густым лесом, территорией стаи Гродвольнов, и широкой рекой, за которой начиналась территория Обергвайнов. Река, если она протекала по границе волчьих территорий, всегда была нейтральной зоной.

Две стаи пришли на свадьбу отпрысков Альфа-вожаков в полном составе, никто не хотел пропустить такое важное событие. Дома остались только самые немощные, даже своих волчат родители привели с собой, взрослые хотели посмотреть на происходящее, а не сидеть с маленькими дома. Поэтому малыши весело бегали между взрослыми волками, которые в предвкушение обряда тихо переговаривались. Но оборотни держались обособленно: стая семьи Гродвольнов ближе к лесу, Обергвайнов – к реке, которую перешли по специально построенному для этого мосту. И только слишком заигравшиеся дети иногда перебегали незримую границу, но тут, же возвращались обратно, почувствовав недовольство родителей. Две стаи не были во вражде, и в обычной жизни волки дружеский общались, но обряд требовал соблюдения традиций, по которому они могли перейти невидимую черту, перемешавшись друг с другом, только после его завершения. И то ненадолго, пока согласно закону, должны были поздравить друг друга со свершившимся событием, а невеста попрощаться с семьёй и стаей, в которой до этого жила.

Волки были нарядно одеты, свадьбы везде свадьбы, и волки, как и люди, наряжались для радостного торжества. Женщины были в платьях, которые согласно традициям должны были всегда надевать по особым случаям, и только их длина, фасон и расцветка варьировалась, напоминая о том, что сейчас далеко не средневековье. Мужчины были одеты как мужчины, в брюки и рубашки. Смокинги и галстуки волки не признавали, как ненужные элементы одежды, сковывающие тело и движения. Дети напоминали цветных бабочек и жуков, в своих ярких летящих платьицах и свободных рубашечках, шортиках и штанишках, они и носились по полю, словно жуки, «перелетая» от одной группы взрослых к другой. Единственных цветов одежды, которых нельзя было увидеть на поле, были белый и черный цвета, они были под строгим запретом. Только невеста сегодня должна была прийти в белом, и только жених – в черном. Это подчеркивало их статус и выделяло среди яркой толпы. Белый – цвет чистоты, невинности, смерти и рождения в другом статусе, цвет самки, которая станет принадлежать самцу, которую ждет новая семья, новая стая, новая жизнь. Черный – цвет силы, власти, непоколебимости, цвет самца, который заслужил право обладать самкой и заберёт её в новую семью, стаю, жизнь.

Время шло и неуклонно подходило к началу обряда.

Оборотни почуяли запахи своих Альфа-вожаков, а это означало, что обряд начинается, они ведут молодых волков к месту их связывания. Это всегда делали Альфа-вожаки, не зависимо от того, были ли молодожёны их кровными родственниками или нет, Альфа отвечал за всю стаю, а значит и за каждого её члена в отдельности. Звуки на поляне затихли: люди перестали переговариваться и усмирили детей, взяв самых маленьких на руки. А потом медленно расступились, освобождая широкий проход для торжественной процессии.

На широкой тропе из леса появилась семья Гродвольнов, а на мосту через реку волки семьи Обергвайнов. Сначала шли младшие члены семей: младшие сыновья Гордона Кэден, Дениэл и Аллен, и единственный сын Маркоса – Бренд. Они несли в руках части связующего договора, который по традиции старейшины объединят в один. За ними шли матери, Настия и Полая, одетые в красивые длинные платья кроваво-красного цвета. Женщины несли в руках острые кинжалы, которыми молодоженам предстояло порезать ладони для принесения клятвы на крови, и поэтому цвета их платьев были так же прописаны традицией. После женщин шли Старейшины двух стай, они были преклонного возраста, но выглядели довольно молодо, для своих лет. Мужчины несли в руках книги Непреложного закона, которые выглядели древними и обветшалыми, но именно такими и были, потому что передавались от Альфа-вожака к Альфа-вожаку стаи с незапамятных времен. Конечно, любой волк мог спокойно купить в книжном магазине новенькую книгу Непреложного закона, что бы иметь её всегда под рукой, но для всех важных церемоний в стае была древняя книга, на которой давали клятвы и обещания.

А после Старейшин на мосту и тропе появились Альфа-вожаки, они застыли на месте, заслоняя от любопытных глаз виновников данного торжества. Таков был еще один обычай, уходящий своими корнями в глубокую древность, когда волки не были еще достаточно цивилизованными, как и люди. Альфа-вожаки заслоняли собою молодых волков, что бы в любой момент защитить их от нападения, ведь пока Старейшины не договорятся между собой о браке, самка была уязвима и желанна для любого другого волка, а самец, мог быть убит, другим самцом желающим заполучить его невесту. Всё это конечно не могло случиться не в современное время, не в конкретном случае, обе стаи хотели этого брака, но всё делалось согласно традиции, даже если для опасения не было не малейшего повода.
Старейшины сошлись и недолго о чем-то серьезно разговаривали, а потом, повернувшись к своим Альфа-вожакам, одобрительно кивнули. Гордон и Маркос отступили в стороны и все, наконец, увидели жениха и невесту, которые медленно начали сходиться друг к другу.

«Шаг, второй, шаг, второй, шаг...» думала Сайли, считая шаги и уставившись себе под ноги. Она, как и планировала, сосредоточилась на своих неудобных туфлях и каменистой земле, по которой приходилось в них ступать. Зацепиться и упасть на счастье недоброжелателей, было проще всего, но девушка не хотела доставлять им такой радости, насмехаться над её неуклюжестью. Она медленно и твердо ступала вперед, не глядя по сторонам или вверх, только вниз, под ноги.

«Чего она ищет и себя под ногами?» думал Крейк, усмиряя своё раздражение. Когда отец девушки отступил в сторону и Крейк, наконец, увидел свою невесту, он возликовал: какой она была красивой и юной. Облегающее белое платье подчеркивало грудь и бедра, и плавно спадала к ногам. Волосы девушки были уложены в красивую причёску и украшены мелкими полевыми цветами, запах которых, перемешанный с запахом её волос, он чувствовал еще, когда не видел Сайли. Он уже не удивлялся, что мог спокойно различить её аромат среди других волков, он мог это делать еще до вчерашнего вечера, а уж после того, как она стала его и подавно. Но то, что она не смотрела на него, раздражало Крейка, приводило в тихую ярость, но он подавлял её, что бы другие ничего не чувствовали. И никто ничего не заметил, мужчина всегда был мастером-виртуозом в контроле над своими эмоциями. Его радовало только то, что он не чувствовал от Сайли страха или паники, только сосредоточенность и напряженность, что были вполне приемлемы к данной ситуации. Его волчонок взял чувства под контроль и мужчина был доволен, что она не боится его прилюдно, это было бы очень сильным оскорблением для Крейка.

Сайли шла вперёд, пока не увидела красный подол платья Настии, тогда она остановилась, как маленький ребенок, ориентируясь по маминой юбке.

«Сейчас ухвачусь за неё, и спрячусь за мамину спину», - подумала с улыбкой девушка и подняла на Настию глаза. Её мать не улыбалась, торжественность атмосферы не позволяя, но глаза женщины одобрительно сверкнули, когда Сайли ей незаметно улыбнулась. Девушка снова опустила глаза, не решаясь смотреть по сторонам, что бы, не дай бог, не увидеть его. Она и так знала, что Крейк рядом, девушка чувствовала только ему свойственный легкий терпкий аромат, который, казалось, со вчерашнего вечера стал острее.

- Волки, - начал один из старейшин. – Все мы собрались здесь сегодня, на этом священном месте, что бы стать свидетелями связывания молодых волков, которые сегодня станут парой и создадут новую волчью семью...

- Что бы объединить два древних клана оборотней в сильный союз... - подхватил другой.

- Чтобы пополнить волчий род новым потомством...

- Чтобы нести своей жизнью волчьи традиции и законы, передовая их своим волчатам...

- И так от волка к волку, от отца к сыну, от века в век...

- Пока этот мир обитаем, и волки живут в нем.

Сайли затаила дыхание, как и все на поляне. Обряд Связывания в пару начался. Маркс подошел к дочери и, взяв её за руку, подвел к Старейшинам. Они протянули Альфа-вожаку книгу Непреложного закона, а тот в свою очередь, приняв её от Старейшин, протянул девушке. Сайли опустила на книгу свою левую руку. Именно так, положа руку на книгу, она должна была выслушать связующий договор, а Альфа-вожак стаи, который держал Непреложный закон, выступал в качестве поручителя за молодую самку, за то, что она его не нарушит. То же самое проделали Гордон и Крейк, и Старейшины, приняв из рук братьев молодожёнов части договора, начали его зачитывать.

- Волк, принимаешь ли ты волчицу, на которую заявил права, вводишь ли её в свою стаю?

- Да, - громко ответил Крей.

От его голоса у Сайли дрогнули нервы, а вместе с ними и рука на книге. Она быстро подняла на отца глаза, и затерялась в его взгляде, черпая от него силы.

- Волк, клянешься ли ты защищать и заботиться о волчице, взять на себя полную ответственность за неё пока ваши сердца не перестанут биться?

- Да.

- Волк, клянешься ли ты чтить Непреложный закон, и жить с волчицей согласно его правилам?

- Да, - продолжал четко и громко отвечать Крейк.

- Волчица, - обратился Старейшина к Сайли, - клянешься ли ты чтить и уважать своего волка, во всём подчиняясь ему, как того требует Непреложный закон, пока ваши сердца не перестанут биться

- Да, - сказала Сайли, достаточно громко и четко, не отрывая взгляда от отца.

- Волчица, клянёшься ли войти в стаю волка, которая станет твоей стаей?

- Да.

- Волчица, клянешься ли чтить Непреложный закон, и жить с волком согласно ему?

- Да.

- Поклянитесь на крови, - сказал один из старейшин.

Настия и Полая подошли к своим детям. Матери быстро порезали свои левые руки, и, зажав их, протянули кинжалы Сайли и Крейку.

Сайли взяла кинжал из материнских рук и поднесла его к своей руке, а потом быстро сделала, неглубокий порез, из которого проступила кровь. Девушка зажала руку. Тоже сделал и Крейк, принимая кинжал из рук своей матери. Затем, согласно традиции, женщины поменялись местами, Настия подошла к Крейку, а Полая к Сайли.

- Прими мою дочь, на которую ты заявил права - сказала Настия, соединив с Крейком порезанные руки. - Введи её в свою стаю, защищай и заботься о ней, чти Непреложный закон, живя с ней, пока ваши сердца не перестанут биться.

Полая соединила кровоточащую руку с порезанной рукой Сайли и громко сказала:

- Уважай моего сына, чти его право владеть тобой, подчиняйся ему во всем, войди в его стаю, и живи с ним согласно Непреложному закону. Я родила его, и моя кровь течет в нем, как она будет течь и в тебе,

- Я родила её, и моя кровь течет в ней, как она будет течь и тебе, - одновременно сказали женщины и сильнее сжали руки.

- Я принимаю вашу кровь и вашу дочь, - ответил Крей.

- Я принимаю вашу кровь и вашего сына, - ответила Сайли.

Женщины отвели руки от рук молодой пары, и отошли в сторону. Крейк подошёл к Сайли, которая вытянула вперёд порезанную руку ладонью вверх. Мужчина накрыл её ладонь своею порезанной ладонь и зажал руку пальцами, Сайли сделала то же самое и подняла на Крейка глаза. Наконец их взгляды встретились, как того требовала традиция и после секундной паузы мужчина твердо сказал:

- Я признаю в тебе свою пару и даю обед, что буду с тобой, пока наши сердца бьются.

Сайли с замиранием сердца выговорила:

- Я признаю в тебе свою пару и даю обед, что буду принадлежать только тебе, пока наши сердца бьются.

Они разняли руки, и девушка опустила глаза, сжав в кулак ладонь с пульсирующей кровью. Крейк остался стоять возле неё, и Сайли начала волноваться гораздо больше, чем на расстоянии от него.

- Если среди вас есть волк, который хочет предъявить права на эту самку, пусть сделает это сейчас, пока она не стала парой другому волку, - громко сказал Старейшина.

Воцарилась тишина, и Крейк напрягся. Он не ожидал, что кто-то из собравшихся здесь волков, осмелится пойти против решения своего Альфа-вожака, но всё собственнические чувства обострились в нем, когда девушка была так близко, а момент, когда он сможет окончательно назвать её своей ещё ближе.

Согласно закону тишина длилась ровно минуту, что бы дать всем время подумать. По окончании данного времени Старейшина сказал:

- Да будет так.

Крейк взял Сайли за здоровую руку, и у неё всё оборвалось внутри.

«Сейчас!!!», - думала она, медленно идя за ним. Волки расступались, давая им дорогу, но девушка не смотрела по сторонам, она снова уставилась себе под ноги и снова начала думать о шагах «Шаг, второй, шаг...». Они остановились, и Сайли в панике подняла глаза: она стояла перед большой кроватью с белым пологом, которая стояла на деревянном помосте, построенным специально для этого. Крейк чуть отодвинул полог и глянул на девушку, приглашая её внутрь, Сайли сжала кулаки и, подойдя к кровати, села на неё, закинув ноги. Плотный полог опустился, скрывая её от любопытных взглядов. Девушка подняла голову вверх и увидела синее небо и белые облака на нем. Полог отодвинулся с другой стороны и на кровать лёг Крейк. Сайли прикрыла глаза и постаралась сосредоточиться на жжении в порезанной руке. Мужчина не стал терять времени и сразу лег на неё, подмяв под себя. Сайли нервно вздохнула. Крейк нежно притронулся губами к её виску, а его руки начали раздвигать куски ткани на её юбке, для чего платье и имело такой фасон. Девушка не выдержала и попыталась вернуть ткань на место, Крейк перехватил её руки и нежно прижал их к постели над её головой. Сайли распахнула испуганные глаза и сразу увидела его глаза, которые нежно, но твердо смотрел на неё, как бы говоря, что бы она, ни боялась, но он все равно сделает то, что задумал. Его рука раздвинула ткань, обнажая ноги и бедра, а потом нежно притронулись к её сердцевине, которая согласно традиции не была прикрыта бельём. Девушка зажмурила глаза и закусила губу, и снова почувствовала на своём виске его губы.
Крейк страдал, он не мог говорить с ней, не мог утешить, все волки на поляне услышат это, как бы тихо он не сказал. Он не хотел делать ей больно, не хотел принуждать, хотя понимал, что нужно поторопиться, его сдержанность и медлительность примут за нежелание обладать ею, а он не мог допустить, что кто-то сомневался, что она желанна для него. Мужчина погладил девушку в развилке ног, и немного ввёл в неё пальцы. Сайли прогнулась под его вторжением и сильнее закусила губу. Она не хотела его, ей было страшно, неудобно, больно. Крейк чувствовал все это, слабыми вибрациями, которые прорывались через её мысленную блокаду. Он нежно поцеловал по очереди её зажмуренные глаза и чуть коснулся губами закушенной губы. Кажется девушка, наконец, поняла его попытки её расслабить и чуть подалась на его руку, и сразу слегка увлажнилась. Крейк возликовал и сдвинул свою одежду, он не мог дать ей больше времени, что бы окончательно возбудиться. Он направил себя в неё и резко вошел, одновременно царапая её бедро до крови. Сайли не вскрикнула, только сильнее закусила губу, на которой тоже появилась капелька крови. Крейк продолжал быстрые толчки, врезаясь в неё, и стараясь быстрее излиться, что бы ни мучить девушку долго.

Сайли испытывала боль и унижение от этого быстрого при людного спаривания, но стойко терпела всё, сильнее закусив губу и спрятав чувства. Девушка знала, что Крейк не мог говорить, чтобы не быть услышанным, не мог подождать, что бы ни давать повода для сплетен, не мог быть нежнее, что бы поскорей закончить её мучение. В какой-то момент она даже попыталась расслабиться, но у неё плохо получилось, и мысли об изнасиловании вернулись с удвоенной силой.

Наконец, мужчина закончил её мучить, излившийся в её глубины, и быстро вышел из неё, перекатившись на спину. Сайли протянула освобожденные руки и, поправив платье, легла на бок к нему спиной. Крейк поправил одежду и, грустно взглянув на спину девушки, тихо сказал:

- Лежи, я приду за тобой, - он поднялся и вышел из-за полога.

«Теперь он имеет права мною командовать...», думала Сайли, слушая радостные крики и вой волков, оповещавший всех, что спаривание состоялась и теперь Крейк и Сальвеггия Непреложная пара, которую больше никто и ничто не может разрушить, кроме смерти.