Сердце чернокнижника

***

За эти недели дни сливались в однообразную рутину. Вика погружалась в работу - приёмы, поиски Алексея, чьи образы всё ещё оставались туманными. Книга мёртвых подсказывала ей обрывки мест: заброшенный хутор, старый колодец в глухом лесу. Она чувствовала, что Алексей жив, но затерян между мирами.

Каждое утро начиналось с ритуала: зажигание свечи, капля воска на пустые страницы книги, погружение в мир духов. Это помогало ей сосредоточиться и почувствовать связь с потусторонним. Вечерами подруги выходили на прогулки по вечерней Москве. Пустые улицы, мерцающие огни фонарей и прохладный воздух помогали унять тревогу. Иногда они заходили в маленькое кафе, где чашка крепкого кофе и приглушённый свет дарили минуту спокойствия.

В душе росло тревожное чувство - глядя на Влада, она ощущала, что за его улыбкой скрывается что-то тяжёлое. Его сложные отношения, напряжённые испытания, конфликты с Максимом Левиным - всё это говорило о скрытой боли.

Однажды Инна принесла новость, которая задела Викторию за живое:

- Говорят, у Влада и Елены проблемы. Он замкнулся, а она одна собирается рожать ребёнка. Это тяжело...

Вика молча кивнула. Где-то внутри болезненно кольнуло. Она не позволяла себе лишних эмоций, но мысль о том, что у него может быть боль - по-настоящему тревожила.

Позже тем вечером, она снова оказалась на своём тайном месте - небольшом старом кладбище на окраине Москвы. Здесь она не чувствовала себя одинокой. Только здесь она могла говорить с духами, молча, внутренне, искренне.

Темноволосая ведьма достала чёрную свечу, зажгла её у подножия старого надгробия, прикрытого мхом. С собой был мешочек с травами, ветка рябины, книга. Страница открылась сама - точно знала, что искать.

- Покажите мне путь... - прошептала Вика, касаясь пальцами строки.

Ответ был тонким, почти неуловимым:

«Он потерян, но не сломлен».

И всё же в глубине души, она знала: впереди будет встреча. И всё изменится.

---

Вечерняя Москва утопала в мягкой золотистой дымке. Свет фонарей разливался по мокрому асфальту, отражаясь в лужах, будто город сам стал зеркалом чужих мыслей. Лёгкий туман стелился вдоль улиц, обволакивая дома и делая их будто вырезанными из старых снов. Город шумел где-то вдали, но на высоте её квартиры - стояла почти мистическая тишина.

Комната Вики, в которой она провела столько ночей между мирами, была пропитана атмосферой застывшего времени. На полках - связки трав, камни, амулеты. Потолок отсвечивал слабым светом свечей. Пахло сушёным зверобоем, пеплом и каплей чёрного мускуса. Окна были занавешены тяжёлыми тканями, защищая пространство от случайного взгляда извне. В воздухе висело напряжение, как перед грозой, только не небесной - внутренней.

Она разложила на полу чёрную ткань - мягкую, почти бархатную, будто впитавшую в себя множество тайных слов. Вика зажгла четыре свечи по углам - пламя вспыхнуло ровно, без треска. Она не дрожала, но внутри всё сжималось. Пальцы дрожали только в тот момент, когда книга мёртвых раскрылась. Воск начал падать на страницы - тяжело, густо, с тихим шипением. На мгновение комната будто вздохнула.

И вдруг - видение.

Холод. Тишина. Пустой готический зал, в центре которого- Влад. Он не держит руку победителя. Его лицо опущено, глаза потускнели. Он не плачет, но боль - в каждом изломе его тела. Рядом - никого. Ни жены, ни поддержки. Только тишина и чувство утраты. Его сердце, словно хрупкое стекло, разлетелось внутри. Не из-за поражения. А из-за одиночества.

Вика резко распахнула глаза. Душа болела. Её ладони сжались.

- Нет... - прошептала она. - Не он. Он не должен это пережить.

Вика замерла. Тишина была абсолютной, тревожной. Даже улица за окном вдруг стихла, как будто весь город затаил дыхание вместе с ней. Книга осталась открытой, страницы дрожали от сквозняка, которого не было. На тёмной бумаге медленно растекалась капля воска, как кровь.

Она закрыла глаза, сердце колотилось. Перед внутренним взором снова возник Влад - но теперь он стоял в пустом зале, опустив голову, глаза его были полны боли, но не из-за поражения... Это была боль утраты. Нечего конкретного - просто ощущение, что что-то важное ушло навсегда. Вика глубоко вдохнула, пытаясь вернуть дыхание. Этот знак... Он был слишком сильным, чтобы быть случайностью.

Она тихо прошептала:

-Ты проиграешь...

- Но это всего лишь битва, а не война. Не конец...

Свечи погасли с лёгким треском, словно согласившись с её словами. Комната погрузилась в полумрак, наполненный еле уловимым ароматом тлеющих трав, воска и старых страниц.

Вика медленно опустилась на колени, прижала книгу к груди. Тишина была глухой, плотной. Но внутри неё всё бурлило.

- Я не могу оставить тебя наедине с этой болью... - прошептала она в темноту. - Бабушка... как мне ему помочь? - слова сорвались с губ едва слышно, но с надрывом, с мольбой.

Слёзы тихо скользили по щекам, оставляя тёплые дорожки на бледной коже. Она даже не вытирала их - будто слёзы были единственным, что сейчас имело смысл.

- Я чувствую его боль... - прошептала она, прижав ладони к груди. - Он уходит в себя, он тонет... А я ничего не могу сделать...

Стук сердца бился глухо в висках. Свечи давно погасли, но комната всё ещё хранила в себе остаточное тепло огня и запах ритуала. Москва за окном жила своей жизнью, но здесь, в её комнате, застыла совсем другая реальность - полная тревоги, боли и странной, необъяснимой привязанности к человеку, которого она ни разу не видела. Тёмные волосы рассыпались по плечам, дыхание стало ровным, а на щеках всё ещё блестели следы слёз.

Сон накрыл её не сразу. Она долго сидела на полу, глядя в пустоту, прижав книгу к груди. Мысли путались, тревожили, кружились, как мёртвые листья на ветру. И вдруг - тишина. Как будто всё внутри отпустило. Тело осело, веки сомкнулись, и Вика провалилась в глубокий, тревожный сон - будто шагнула за грань, туда, где ничто уже не болит.

Где-то далеко, сквозь вязкую тишину, раздался настойчивый звук. Гулкий, пронзительный, будто вырывающий из иного мира. Телефон вибрировал на полу, звук усиливался, звенел прямо в черепе.

Вика дёрнулась, словно из-под воды - резкий вдох, спутанное сознание, тяжесть век. Пол был холодным, затёкшее тело отозвалось болью. Экран светился, слепя глаза в полумраке.

Инуся. 8 пропущенных.

Пальцы дрожали, когда она провела по экрану:
- Алло?..
- Блять, Вика! - сорвался голос Инны, взволнованный, злой, дрожащий. - Ты где? Почему ты не отвечала?! Я чуть не поехала к тебе!
- Я... я уснула. На полу. Прости... - прошептала ведьма, медленно приходя в себя. - Я провела ритуал. Видела его. Он проиграет, Инна. И... он будет разрушен. Один. Совсем один.

- Господи... - Инна села на кровать, прижав телефон к уху. - Я волновалась до чёртиков... Ты так исчезла, не писала, не брала трубку. Я чуть с ума не сошла.

Вика провела рукой по лицу и тяжело выдохнула:

- Я не могу это просто смотреть. Понимаешь? Он как будто... зовёт. Это не просто экран. Его боль - она какая-то... до жути родная. Как будто я *физически* чувствую, как ему хреново.

Инна замолчала, а потом глухо бросила:

- Ну, охуеть теперь. Вот это ты влипла, ведьма... Ты на финал-то пойдёшь?

- Да. Я должна быть там. Пусть он меня даже не заметит - я всё равно буду рядом. Я не могу оставить его в этом дерьме одного. Не могу.

Голос Виктории стал твёрже, но в нём звучала боль:

- Я не могу смотреть на это со стороны. Понимаешь? Я чувствую его боль, как свою. Это не просто интерес. Это как... зов. Как будто он тонет, а я одна его слышу.

- Пойти на финал - не проблема, - тихо сказала Инна. - Ты ведь победительница. Но он не знает тебя. Что ты ему скажешь? Кто ты для него?

- Я не знаю, - прошептала Вика, глаза наполнились слезами. - Но я должна быть рядом. Пусть он даже не знает моего имени... но я не оставлю его одного. Я должна подготовить его. Я должна быть его опорой, хоть на шаг.

- но если он рухнет, мне будет похуй, поймёт он или нет... Главное, чтобы я успела подхватить.

- Он ведь знает тебя, Вика... - сказала Инна после паузы. - Как самую сильную, загадочную, чёртову ведьму, которая победила, когда ей было всего восемнадцать. А тут ты припрёшься - с заплаканными глазами, взъерошенная, дрожащая, будто...

- Будто истеричка? - хрипло усмехнулась Вика.

- Да, блядь! - Инна не выдержала. - Ты хочешь, чтобы перед ним стояла его спасительница или сломленная девочка, которую он сам захочет спасать?

Вика замолчала, а потом тихо сказала:

- А если я уже не могу быть этой победительницей? Если всё, что у меня осталось - это вот это чувство... и желание, чтоб ему не было так больно?

Инна вздохнула:

- Тогда соберись, сука. Надень своё чёрное, расчеши волосы, сделай эти свои мистические глаза и пойди туда. Пусть он не увидит твои слёзы - пусть увидит силу. Даже если ты разваливаешься внутри.

- Я... постараюсь, - прошептала Вика, чувствуя, как в горле снова подкатывает ком.

- Нет. Не постарайся. Сделай.