Мой мир

Мирэль

Я проснулся под унылый стук дождя по оконному стеклу и подоконнику. Обычный день в Петербурге, подумал я, натягивая старый свитер, чтобы как-то согреться. Обычный, как и все предыдущие, наполненные шумом улиц, запахом кофе, свежих булочек и ожиданием чего-то неуловимого. Но сегодня в этом повседневном ритме было что-то иное, как будто в самом воздухе витала незримая нить, готовая увлечь в совершенно неизведанное.

***

Закончив с трудными экзаменами и наконец-то получив заветный красный аттестат с золотой медалью, я принялся штудировать вузы, куда планирую поступать. Я хорошо шарил за соц-экономическое направление и метил куда-то в юридическое. Тем более отец был не против, а очень даже «за». Конечно, ведь он у меня адвокат. Мама — учитель начальных классов. Обычная семья. Живём в центре Петербурга, в квартире, доставшейся нам от бабушки по маминой линии.

О себе не могу сказать ничего особенного. Да, необычное имя. Мама обожает всё, что связано с Францией, и моё имя не стало исключением. Примечательно то, что оно является универсальным и подходит как для девочки, так и для мальчика. Просто родители до конца не знали, кто появится на свет, вот и перестраховались.

Многочисленные победы в олимпиадах, соревнования по шахматам и шашкам, сборка кубика Рубика на скорость, летние лагеря, выезд с друзьями в лес с палатками. В общем и целом — обычный подросток. Друзей было немного, зато самые лучшие и преданные. Пробовал курить и пить, но понял, что это не моё. Максимум могу пивка попить в приятной компании. Матерюсь. Но при родителях себя сдерживаю. Сами понимаете.

Отношения? Хоть мне и восемнадцать лет, но в лагере произошла неоднозначная ситуация, которая не только перевернула мою жизнь, но и заставила меня понять о себе больше.

На дискотеке после ужина мы с моими подругами, с которыми познакомились в самом начале смены, решили, что просто обязаны с кем-то потанцевать, а впоследствии и начать мутить. И как вы поняли, я в тот вечер обломался. Как и в последующие дни дискотек тоже. И однажды моя подруга утащила меня гулять, а заодно и поговорить. Я ни о чём не подозревал ровно до вопроса: «Мир, ты гей?»

Тогда я вытаращил на неё глаза и закашлялся, подавившись воздухом. На вопрос, с чего она так решила, она ответила, что часто наблюдает за мной, и взгляд мой не на девочках с отряда или молодых вожатых, а на парнях. Я задумался. И ведь правда... Я не нашёлся с ответом и тактично перевёл тему, но держа эту мысль в голове.

Под конец смены наш старший отряд, в котором всем было по шестнадцать лет, с разрешения вожатых решил устроить королевскую ночь. Это такое событие, когда детям позволяли вести себя так как они хотят и выходить на территорию лагеря туда, куда обычно было запрещено. Само собой, всё под присмотром вожатых и руководства лагеря.

Я тоже не остался в стороне и думал, как бы пранкануть подруг или как напакостить пацанам из соседней комнаты. Но моим планам не суждено было сбыться. На этапе того, как все повыбегали из своих комнат — кто в соседние корпуса, а кто на улицу, — я чуток припозднился, пряча ценные вещи в шкаф с чемоданами. И только я закончил, как кто-то захлопнул дверь комнаты и пошёл в мою сторону.

Я обернулся. Это был Марк. Вожатый. Не знаю почему, но он относился ко мне трепетнее всех и даже как-то теплее. Защищал меня от нападок, давал дополнительные печеньки на полдник и позволял сидеть в своей комнате, чтобы спокойно поговорить с родителями по телефону.

— Ой, я это, немного задержался, извини.

Нам в отряде было разрешено обращаться к вожатым на «ты», дабы разница была небольшой.

— Ничего страшного. Да и я не за этим пришёл.

— А зачем тогда? Что-то оставил в нашей комнате?

Я не понимал, к чему ведёт Марк. Комнату я делил ещё с тремя пацанами. Мы всегда дурачились и были заводилами всех масштабных движей.

— Нет, самое ценное уже в этой комнате. Прямо передо мной.

Марк сократил расстояние между нами и встал вплотную.

— Я... Я не понимаю...

Он ничего не ответил и поцеловал меня. Но на поцелуе дело не закончилось. В тот вечер, пока все благополучно веселились, баловались, стреляли водой из пластиковых бластеров, мазали друг друга зубной пастой и бегали по запрещённым местам на территории лагеря, я уже со своей комнаты переместился в вожатскую. Там, в крайне тесной, интимной обстановке и с предельной осторожностью со стороны Марка, я и лишился девственности. Ощущения были противоречивые. Я долго свыкался с новым статусом, ощущениями, чувствами. А затем понял, что я гей и мне классно быть в пассивной роли. После Марка у меня никого не было. Родителям, само собой, я об этом не говорил. О моей ориентации знали лишь близкие друзья. Но и они каждый раз осуждали, говоря, что с такой внешностью мне бы только баб ебать. Но я лишь отшучивался.

Когда было пиздец как охота секса, я баловался с анальной пробкой, заказанной через подругу и тщательно потом спрятанной в моей комнате, в глубине шкафа под тряпками, подальше от глаз родителей. Мне очень нравилось это чувство наполненности, и оргазм от дрочки ощущался ещё ярче и острее.

***

Я поступил в вуз на юридический факультет. Всё, как и хотел отец. С родителями даже отметили это дело в компании родственников. Все меня целовали, поздравляли и желали успехов в учёбе и, конечно же, закончить с красным дипломом. Куда ж без этого.

Когда гости разошлись, а родители собрались ко сну, я вызвался помогать с уборкой стола. Заодно решил выкинуть мусор. Мусоропроводов у нас в парадной не было, так что пришлось одеваться и топать на улицу к ближайшей свалке.

Справившись с этой лёгкой задачей, я поспешил обратно домой. Но, заходя на лестницу, я почему-то замедлился. Проверил почтовый ящик, а то у мамы была привычка забывать забирать квитанции. Осмотрел нашу парадную. Лепнина под потолком покрылась пылью и потемнела, где-то была облуплена краска, на подоконниках стояли цветочки и рассада, спасибо за это соседке Раисе Ивановне. Дойдя до своего этажа, я замер. Соседняя дальняя дверь напротив, которая не открывалась уже как больше года, вдруг со скрежетом распахнулась. Я увидел его... Своего соседа. Сердце пропустило удар, ладони вспотели, а дыхание сбилось. Я стал подниматься на ватных ногах, направляясь к своей двери. Мы пересеклись и поравнялись с ним на лестнице.

— Здравствуйте, Вадим Станиславович, — быстро кинул я, немного отходя от соседа в сторону.

— Привет, Мирэль, — бросил он и стал спускаться вниз, оставляя меня с противоречивыми чувствами.

Я знал его ещё с детства. Мы часто пересекались на лестничной площадке. Родители иногда с ним болтали, так я и узнал, как его зовут. В детстве я дико его шугался, потому что он внушал мне страх. Животный ужас. Выглядел он довольно мощно, лицо всегда было какое-то злое. Сам он был большой, под два метра ростом, и довольно мускулистый. Поэтому каждый раз, когда выдавалась возможность пересечься с ним, я быстро старался убежать или спрятаться за спинами родителей.

Сейчас он не казался мне страшным, грозным или злым. Его лицо хоть и суровое, но не лишено привлекательности. А мощный торс и рост добавляли особого шарма и величества.

И с того дня я не прекращал попыток с ним увидеться, как бы «случайно» пересечься или поговорить. И неизменно, видя его, я всем нутром ощущал какой-то трепет, какие-то приятные эмоции и нетерпение. Только он мне понравился как человек или...?

***

Почти всегда, когда я возвращался с учёбы, я пересекался или с Вадимом, или с его машиной, стоящей возле дома. Я наблюдал за ним уже много месяцев и много чего нового для себя открыл. Во-первых, он оказался не из бедных. Это я понял по его внешнему виду, дорогим часам, выглядывающим из-под рукава пальто, дорогой машине, которую иногда занимал его личный водитель, и телохранителю, который всегда был рядом с Вадимом, но в квартиру не заходил.

Интересно, за что он был судим? Мне, как будущему юристу, это было пиздец как интересно. Соседи говорят, что он главарь какой-то банды и что убил кого-то, вот ему срок и впаяли. Но что-то непохож он был на убийцу.

Вадим с каждым днём меня манил и привлекал своей закрытостью и загадочностью. Меня тянуло как магнитом к нему. Хорошее тянется к плохому.

Недалеко от нашего дома есть дорогой отель. Уже раза четыре, проходя мимо, я видел, как машина Вадима останавливается возле главного входа. Из неё выходил Вадим, и всегда в компании какого-то чересчур смазливого парня, похожего на шлюху. Конечно же, они в сопровождении телохранителя, водителя и портье, помогающих с вещами, брендовыми подарочными пакетами и букетами цветов. Я и не думал, что он по парням... Становилось всё интереснее и интереснее.

Я старался чаще попадаться ему на глаза, но он лишь кратко здоровался, очень мало говорил и старался быстрее уйти. Но то, что он обращал на меня внимание и его глаза блуждали от моей макушки до самых пяток, уже что-то да говорило. И мне хотелось знать, что же он от меня утаивает и почему избегает меня.

Вадим

Вернувшись из места лишения свободы, я уже не был прежним человеком. И не сказать, что совсем пиздец, но что-то надломилось.

Я занимаюсь строительным бизнесом больше пятнадцати лет. И так однажды вышло, что один из моих важных людей поехал на сделку вместо меня. Там оказалась засада. Конкуренты. Какие-то уёбки, вооружившись ножами, напали на моего руководителя и его людей. И сработал инстинкт самосохранения. Главаря той шайки он в ходе конфликта зарезал. Пырнул в живот — и насовсем. Ему светило много, учитывая ещё отягчающие обстоятельства. А у самого молодая жена, ребёнок только родился, и карьера в гору пошла.

Я долго ебал себе мозг этой ситуацией. Прогонял различные варианты и исходы, советовался с компетентными людьми. Все ждали от меня какого-то решения и спрашивали, кого брать на его место. Тогда я, забив на мнение, на свою репутацию, согласился ехать в тюрьму вместо него. Само собой, блядь, с особыми условиями, чтобы меня самого там на зоне не пришили. Выделили отдельную камеру, и так я провёл там год. Должно было быть два года, но за примерное поведение и небольшую сумму я вышел на год раньше. Зато сотрудника сохранил, так что не жалел ни о чём. Сотрудников надо ценить, и я готов был поручиться за каждого в своей команде. А что там до слухов, так мне поебать. У меня никого нет, так что и волноваться, и стыдиться за меня некому.

Выйдя на волю, я не думал, что, вернувшись домой, пересекусь с ним... со своим соседом. Мирэль. Чудесный мальчик. Высокий, худой парень, с бледной кожей, огромными синими глазами, тёмными волосами. Я помнил его, ещё когда он был маленький. Вырос красавцем. Так и притягивает мой взгляд. Да так, что у меня аж слюни на него, текут. А в штанах так и жмёт в области ширинки.

Но где-то на подсознании голос мне твердил держаться подальше от мальчика. Не вредить ему и контролировать себя. Я хотел его. Безумно. Но также я хотел, чтобы его жизнь не превращалась в ад. А это запросто. Ведь где я — там лютый пиздец.

Для близких друзей и некоторых сотрудников не секрет, что я предпочитаю парней. В отношения я не вступал. А сейчас, выйдя из-под ареста, я предпочитал одноразовый трах. Заранее договорившись с элитным эскорт-агентством, я чётко обозначил, каких парней и куда мне нужно привозить. И всегда запросы были точно соответствующие внешности Мирэля. Я трахал очередную шлюху, представляя лишь его. Только так я мог снять свой стресс и компенсировать невозможность осуществить это в реальности.

Я держался подальше от Мирэля. Но в последние месяцы он крайне настойчив. То газету мне занесёт попутно со своей, то квитанции за ЖКУ, то спросит про перегоревший свет или плохой интернет... В общем, находил любую возможность быть ко мне ближе, руша мои внутренние барьеры и установки.

Помню, был даже случай, что он, что-то весело мне рассказывая, схватил меня за предплечье, как бы невзначай. Я быстро сбросил его руку и попытался закончить как можно быстрее наш диалог. В тот же самый день вечером парнишке из эскорта досталось несладко. Я трахал его просто до потери пульса, что вены вздувались на висках, голова побаливала от давления и ощущений, в висках стучало сердце, а уши закладывало от стонов того парня и моих собственных. Это уже был не секс, а животный трах. Я вбивал свой член в него с такой жестокостью, что буквально вдалбливал парнишу во все поверхности, на которых мы только были. Сам же я не обращал на него никакого внимания, потому что глаза мои были закрыты, представляя Мирэля, а рука всё ещё фантомно ощущала его прикосновение.

Тот вечер стал самым дорогим среди всех моих вызовов, но деньги не проблема. Особенно когда они могут утолить потребности и мои желания.

Кстати, ещё один принцип, которому я следовал, — это не спать ни с кем из сотрудников или обслуживающего персонала. Поэтому мой выбор всегда падал на смазливых парнишек, готовых раздвигать свои ножки и попки ради нескольких красных шелестящих бумажек.

Помимо трёхкомнатной квартиры в центре Петербурга, у меня есть и загородный дом, который полностью напичкан охраной, камерами и обслуживающим персоналом. Туда я приезжаю редко, потому что из-за работы не могу физически далеко уезжать.

В целом сейчас жизнь протекала спокойно и мирно. Ничего из ряда вон выходящего не происходит. Сотрудник до сих пор благодарил меня за мой поступок. Мне несложно. Тем более что я не обременён ни семьей, ни родными. Родителей не стало ещё в детстве. Воспитывал старший брат, но и он потом уехал очень далеко. С двадцати лет я сам крутился в этой жизни, как мог и умел. Где-то халтурил, где-то учился, где-то набирался опыта.

В личной жизни до серьёзных отношений дело не доходило. То работа не позволяла, то затем и мои предпочтения. Я поздно понял, почему у меня с девушками никак не клеится, пока однажды не попробовал с парнем, который был старше меня и обучил всему, что сам знал. Вот тогда-то моя жизнь и перевернулась. Больше упор на отношения я не ставил. Переключился на работу, выбрал себе направление по душе и въёбывал как не в себя. Когда пошли первые большие деньги, с ними пошли и развлечения, которые были ранее мне недоступны. И дорогой алкоголь был, и сигареты, и наркотики, лишь бы немного забыться и ощутить это чувство эйфории, радости и удовлетворения.

Но так гулял я недолго. Пока в один день мой близкий друг не передознулся и не умер у меня на руках. Он плотно сидел на тяжёлых наркотиках, в то время как я баловался лишь какими-то таблетками, которые затем резко бросил, ибо уже не вставляло как раньше. Затем дорогие клиники со специализированным лечением. Долгое пребывание в состоянии апатии, депрессии, потерянности, беспокойства, раздражительности. По словам моего врача, мне повезло, что я оказался сильной личностью и не перешёл на тяжёлые наркотики.

После того случая я такую жизнь для себя закрыл. Да и вообще как-то закрылся от всех. Гонял или за город, или дома сидел. Мог себе снять шлюху в отеле. Бывали случаи, когда и на работе, когда никого из сотрудников не было, тоже мог вызвать кого-то и трахнуть в кабинете своего офиса. Параллельно с этим я ездил на индивидуальные сессии со специалистами, поскольку группы для терапии меня только демотивировали. Да и не вписывался я в образ типичного наркомана.

Следование единому режиму и чёткому распорядку дня, ежедневное выполнение бытовых обязанностей и распоряжений врачей, труд, посещение зала постепенно возвращали меня к жизни. И с того момента я перестал быть от чего-то зависимым или же...?