20 глава
После смерти отца Эванджелине снились сны, в которых оба родителя были живы. В своих сновидениях она работала в лавке диковинок, стояла у двери и глядела в окно в ожидании их прихода. Она смотрела, как мама с папой спускаются, идут, держась за руки, по улице, и когда они подходят к двери - как раз в тот момент, когда она трепетно желала услышать их голоса и почувствовать их руки, заключающие ее в теплые объятия, - Эванджелина просыпалась. Она всегда отчаянно пыталась вновь заснуть, чтобы еще минуту посмотреть этот сон.
Эти сны были лучшей частью ее дня. Но теперь, просыпаясь, она чувствовала себя будто во сне. Немного нереальном и немного волшебном. Сначала Эванджелина не осмеливалась открыть глаза. Ее надежда столь долго была хрупкой, точно мыльный пузырь, что Эванджелина по-прежнему боялась, что она может лопнуть. Эванджелина боялась, что может вновь очутиться в своей тесной комнатушке в Валенде в совершенном одиночестве.
Но Валенда находилась за полмира отсюда, и совсем скоро она больше никогда не останется одна.
Когда Эванджелина открыла глаза, она все еще находилась в Валорфелле, лежала на своей кровати в виде сундука с сокровищами в «Русалке и Жемчужинах» - и она была помолвлена с принцем!
Эванджелина не могла сдержать улыбку, расплывшуюся по ее лицу, и хихиканье, вырвавшееся из груди.
- О, замечательно! Ты проснулась наконец. - Марисоль просунула голову в дверь, впустив в комнату поток тепла, исходящий от очага в соседней комнате. Должно быть, она проснулась намного раньше. Сестра уже успела нарядиться в платье цвета молочного персика, ее светло-каштановые волосы были аккуратно заплетены в косу, а в руках она держала две чашки дымящегося чая, наполнившего прохладную комнату Эванджелины ароматом зимней ягоды и белой мяты. К тому моменту, когда они наконец-то покинули бал, обе девушки были настолько измотаны, что практически рухнули в свою карету и проспали всю обратную дорогу до трактира.
Ты мой ангел-хранитель. - Эванджелина села и с благодарностью приняла чашку горячего чая.
- Не могу поверить, что ты можешь спать после всего, что случилось прошлой ночью, - выпалила Марисоль, но ее голос был неестественно высоким, а пальцы, в которых она держала чай, дрожали.
Эванджелина подумала, что, несмотря на воодушевленный вид ее сводной сестры, Марисоль наверняка далось это нелегко, - наблюдать за тем, как Эванджелина обретает свой счастливый финал, в то время как люди все еще называют ее Проклятой Невестой.
И все из-за Эванджелины.
Вот только Эванджелине теперь было что терять, если она надумает раскрыть Марисоль правду о своей связи с Джексом.
Чай внезапно начал отдавать нотками слез и соли, когда Марисоль продолжила:
- Предложение принца Аполлона было самым романтичным жестом, что я когда-либо видела, - а может, и самым романтичным событием, которое когда-либо случалось в истории. Ты будешь такой красивой невестой!
- Спасибо, - тихо сказала Эванджелина. - Но нам не нужно и дальше обсуждать это.
Марисоль нахмурилась.
- Эванджелина, не нужно скрывать своего счастья, только чтобы я почувствовала себя лучше. Ты станешь принцессой. Никто не заслуживает этого больше, чем ты. И ты была права насчет вчерашнего вечера. Ни единая душа не признала во мне Проклятую Невесту. А кое-кто даже пригласил меня на танец. Ты его видела? - Марисоль прикусила губу и улыбнулась. - Я думаю, он был самым красивым парнем среди всех присутствующих - после принца Аполлона, конечно. У него были темно-синие волосы, ярко-голубые глаза и самая загадочная улыбка на свете. Его зовут Джекс, и я надеюсь...
- Нет!
Марисоль отпрянула назад, будто ей залепили пощечину.
Эванджелина вздрогнула. Она не хотела, чтобы ее слова прозвучали столь резко, но обязана была защитить свою сводную сестру от Джекса.
- Извини, я просто слышала о нем нелестные вещи.
Марисоль поджала губы.
- Я знаю, что «сплетники» были добры к тебе, но ты лучше меня знаешь, что не стоит слушать гадкие слова тех, кто шепчется за спиной других.
- Ты права, я не должна верить сплетням, но это не просто слухи. - На этот раз Эванджелина постаралась говорить мягче. - Я встречала Джекса. Он был на том вечере в первый день, и... я не думаю, что он тебе подходит.
Марисоль фыркнула.
- Не всем суждено выйти замуж за принца, Эванджелина. Некоторые из нас счастливы, когда на них просто обращают внимание.
- Марисоль, я...
- Нет, извини, - выпалила Марисоль с побледневшим лицом. - Мне не следовало так говорить. Это все влияние матери.
- Все в порядке, - отозвалась Эванджелина.
- Нет, это не так. - Марисоль посмотрела на пятно чая, который она только что пролила на свои юбки, и ее глаза наполнились слезами. Но Эванджелина знала, что сестра расплакалась вовсе не из-за перепачканных юбок. Юбки тут были совсем ни при чем.
Марисоль присела на край кровати, все еще рассматривая пятно на своем платье, и ее голос прозвучал отстраненно:
- Ты когда-нибудь играла в детстве в игру, - в ту, где стулья выставляются в один круг, а когда перестает звучать музыка, нужно найти свободный стул и сесть? Но стульев никогда на всех не хватает, поэтому один человек всегда остается без места в кругу, а затем выбывает из игры. Вот что я чувствую: как будто упустила свой шанс занять стул, и теперь меня выкинули из игры.
Марисоль тяжело вздохнула, и Эванджелина ощутила ее боль в своей груди.
Эванджелине всегда было сложно находить общий язык с Марисоль. У них, казалось, никогда не было много общего, за исключением Люка, которого им, к ужасу, пришлось делить на двоих. Но сейчас это казалось самой несущественной вещью, что их объединяла.
Глядя на Марисоль, Эванджелина вспоминала те месяцы, когда работала в книжной лавке и чувствовала себя одним из литературных романов, завалявшихся на пыльных, старых полках в самом дальнем углу лавки, - забытой и одинокой. Но в душе Эванджелины всегда теплилась надежда на то, что все изменится. Может, она и потеряла своих родителей, но у нее оставались воспоминания, за которые она держалась всеми силами, их истории и слова поддержки. А все, что было у Марисоль, - это ее мать, что разрушала ее жизнь, вместо того чтобы поддерживать.
Эванджелина отставила чай, скользнула по кровати и крепко обняла Марисоль. Она не знала наверняка, хватит ли у нее когда-нибудь смелости поговорить со сводной сестрой о Люке или признаться в том, что на самом деле случилось в день свадьбы Марисоль. Но она попытается отыскать способ загладить свою вину перед Марисоль, особенно сейчас, когда Аполлон поставил Эванджелину в идеальное для этого положение.
Ее сводная сестра наклонилась ближе, принюхиваясь.
- Мне жаль, что я порчу твое счастье.
- Ничего ты не портишь, и тебя не выгоняли ни из одной игры. На Севере даже не знают об этой игре с музыкальными стульями. Я слышала, ее объявили вне закона и заменили на шахматы с поцелуями. - Эванджелина уже воображала себе, как устраивает для сводной сестры свидания с каждым подходящим молодым человеком в округе. Может, стоит попросить помощи Аполлона?
Это, конечно, не решит всех проблем, но станет хотя бы началом на пути к этому. Эванджелина уже собиралась высказать эту идею вслух, как раздался стук в дверь.
Обе девушки мигом соскочили с кровати, пролив еще больше чая, но в этот раз удар пал на ковер. Единственной, кто обычно стучался в их дверь, была Франжелика, но ее манера стука была мягкой. Этот же звук прозвучал почти яростно.
Эванджелине потребовалась всего секунда, чтобы накинуть шерстяной халат и броситься к двери. Деревянная створка задрожала, когда она приблизилась.
- Эванджелина! - раздался по ту сторону голос Аполлона. - Эванджелина, ты здесь?
- Открой! - убеждала ее Марисоль. - Это принц, - произнесла Марисоль одними губами, как будто титул снимал всю тревожность с его действий разом.
- Эванджелина, если ты там, пожалуйста, впусти меня, - взмолился Аполлон. В его голосе послышались оттенки страха и отчаяния.
Она отодвинула задвижку.
- Аполлон, что... - Эванджелина осеклась, когда дверь открылась и в комнату девушек ворвался Аполлон вместе с дюжиной королевских стражников.
- Сердце мое, ты в безопасности! - Он поднял ее на руки. Его грудь тяжело вздымалась. Под глазами залегли темные круги. - Я так волновался. Мне не следовало позволять тебе уходить прошлой ночью.
- Что случилось? - поинтересовалась она.
Ближайший стражник протянул Эванджелине влажный листок скандальной газеты, и Аполлон ослабил свои хватку.
Ежедневная Сплетня
ОБРУЧЕНЫ!
Автор: Кристоф Найтлингер
В прошлом Нескончаемые Ночи длились неделями, а то и месяцами. Но вчера вечером, спустя всего несколько минут после прибытия на бал, наследный принц Аполлон Акадианский сделал предложение всеми любимой южной дикарке Эванджелине Фокс.
Аполлон скрепил свою помолвку поцелуем, от которого половина дам в зале залились слезами.
Хотя некоторых девушек это, скорее, разозлило, нежели опечалило. После того как принц бросил Серендипити Скайстед посреди танцпола, чтобы сделать предложение своей новой невесте, принцесса выглядела жутко раздавленной. Проклятой Невесте не удалось насолить Эванджелине, но пока она наблюдала за признанием Аполлона в любви, казалось, что ей не терпится обратить пару в камень. А один из моих достоверных источников услышал, как матриарх Дома Фортуны пробурчала своей внучке Фессалии, что принц должен был выбрать ее, но еще не поздно все исправить.
Принц Аполлон и мисс Эванджелина Фокс сыграют свадьбу через неделю, - если, конечно, никто до нее не доберется.
Эванджелина закончила читать.
- Что там написано? - спросила Марисоль.
- Очередная извращенная правда, - увильнула от ответа Эванджелина. Она выхватила газетный лист у стражника и бросила в огонь прежде, чем Марисоль смогла прочитать хоть единое слово про нее. - Кристоф просто пытается продать свои газетенки, заявляя на весь свет, что мне угрожает опасность.
- Никто не пытался навредить мне, - заверила Эванджелина Аполлона. - После того как мы расстались с тобой прошлой ночью, я вместе с Марисоль вернулась сюда и уснула.
Аполлон щелкнул челюстью и повернулся к Марисоль, будто только сейчас заметил ее присутствие.
Марисоль напряглась. Она перестала плакать, но все еще выглядела маленькой и хрупкой. И Эванджелина поняла, что ей стоит вмешаться, пока никто не наделал еще больше ошибок.
- Моя сводная сестра никогда не причинит мне вреда. По правде говоря, мне бы хотелось узнать, можно ли помешать мистеру Найтлингеру печатать такую отвратительную ложь в его «Ежедневных Сплетнях»?
Аполлон выглядел так, будто желал возразить; очевидно, он верил распространявшимся повсюду сплетням. Но чем дольше Эванджелина смотрела на него, тем больше он, казалось, расслаблялся. Морщинки вокруг его глаз исчезли, и напряжение в его широких плечах спало.
- Это сделает тебя счастливее?
- Да.
- Тогда я прослежу, чтобы твою просьбу исполнили. Но взамен я попрошу тебя об услуге. - Аполлон погладил Эванджелину по щеке.
Она так и не привыкла к его прикосновениям. Его рука была больше, чем у Люка, но касания ощущались мягче. И все же взгляд его глубоко посаженных глаз был совершенно озабоченным.
- Я хочу, чтобы ты переехала со мной в Волчью Усадьбу, где тебя не настигнет угроза.