За чертой

На стук в дверь никто не откликнулся. В соседнем флигеле светились окна, но здесь, у дверей, царила тишина. Где-то за углом, в конюшне, фыркали лошади. Стук копыт и скрип колёс от торгового каравана доносился совсем издалека, почти сливаясь с шелестом ветра.

Янис прошёл до светящихся окон, уже почти не чувствуя ног. Постучал в стекло. Кто-то выглянул в окно, и, кажется, сказал что-то — Янис не стал ждать, поковылял обратно к дверям, надеясь, что на этот раз ему откроют.

Дверь распахнулась. На пороге стоял старик — старый слуга, с неодобрением взиравший на путника. Он заслонял вход, и Янису волей-неволей пришлось остаться снаружи, вглядываясь в тянущую теплом темноту прихожей.

— Кто такие?

— Некромант, — Янис негнущимися пальцами развернул ворот куртки, демонстрируя брошь. — Прошу ужина и ночлега.

Старик тихо выругался, помянув сразу и Бога, и вурдалаков.

— У нас уже есть гости. Вряд ли господа будут рады такой компании. За домом есть домик для слуг, можете переночевать там.

Сил ругаться не было. Янис шагнул было прочь, в обход дома, но за спиной старика появился кто-то ещё.

— Господа будут ещё как рады! — заявил весёлый и требовательный девичий голос, слугу отстранили, освобождая проход. — Входите, господин некромант, милости просим к нашему очагу.

Он вошёл. Молодая женщина упорхнула, старик неохотно махнул рукой, показывая следовать тем же путём. Янис со своего места видел: короткий коридор заканчивался приоткрытой дверью, за которой и горел свет.

Он скинул куртку на скамью у порога, стянул перчатки и прошёл следом за девушкой. Руки стали мгновенно оттаивать, наливаясь болью. Он тихо зашипел, готовясь к тому, что почувствует, когда начнут отогреваться ноги.

В комнате ярко пылал очаг, на столе стояли кубки с вином, мясо и фрукты. Людей было трое: за столом клевал носом седой мужчина в охотничьем костюме; мужчина помоложе, со скучным лицом учёного, стоял рядом с книжным шкафом, что-то читая, а к его плечу льнула рыжеволосая девушка в мужской одежде.

Янис сел на пол у камина, подставляя лицо и руки волнам жара. Было больно, но нужно было перетерпеть. Он принялся разминать пальцы, а потом незнакомка опустилась на ковёр рядом с ним, держа в руках два кубка, и один вручила ему.

— За знакомство, — провозгласила она. — Как вас зовут?

Он отпил вина, с любопытством рассматривая её. Лицо девушки лучилось энергией и лукавством. Она казалась ребёнком, который только что получил свой подарок на день рождения, или — молодой девушкой, которая минуту назад распечатала долгожданное письмо от возлюбленного. Вероятно — решил Янис — второе предположение вернее.

— Янис, — сказал он, отставляя кубок. — А вас?

— Эсу.

Рыжеволосая снова вскочила, и тут же вернулась с подносом, на котором был хлеб, сыр и виноград. Она поставила его между собой и Янисом, и уселась к нему лицом, прислоняясь спиной к ножке кресла.

— Замёрзли? Ходить пешком в такой холод — врагу не пожелаешь.

— Ещё бы, — откликнулся он, отгрызая кусочек сыра. — Увы, лошадей для нас пока не вывели. Начинаю думать, что пора приучать для этих целей медведей.

Она рассмеялась. Янис отметил про себя её смех: ироничный, прохладный, как хорошее сухое вино.

— По крайней мере, вам не приходится платить за ночлег, — заметила она, улыбаясь краешком рта, — В такую погоду с путников так и норовят содрать побольше.

— Да, этой стороны жизни я лишён, — признал он. — но если вдруг хотите поменяться — пожалуйста, всё вурдалаки округи — ваши.

— Надо подумать, — она побарабанила пальцами по ножке бокала. — Я подозреваю, что трактирщики разбавляют ваше вино и в основном кормят вас хорошо если вчерашней похлёбкой. Это так?

— Бесплатное всегда вкуснее, — ухмыльнулся Янис. — А после пешеходной прогулки по такой погоде будешь рад чему угодно, лишь бы оно было тёплым.

— А летом, видимо, жидким? — предположила она.

Янис вспомнил летнюю жару и содрогнулся.

— Да уж.

— В ваших чёрных камзолах наверняка жарко.

— Я проклинаю тот день, когда вышел указ об этих камзолах, — признался Янис со смешком. — Это было задолго до моего рождения, и это был худший день в истории нашей гильдии.

— А аметисты? — она протянула руку с явным намерением коснуться броши, Янис едва успел увернуться. — Ах, прошу прощения. Мне не следовало его трогать.

— Ничего, — он легонько пожал плечами. — А что аметисты?

Эсу задумалась о чём-то, разглядывая камень. Янис в ответ рассматривал её. Рыжие волосы и брови, но ресницы чёрные — явно подкрашенные. Глаза казались задумчивыми и даже слегка вызывающими, зато светло-красные, кораллового оттенка губы – наивными и... нежными?

— Не хочу досаждать вам разговорами, — сказала Эсу, — но мои собеседники сегодня скучны, — она кивнула головой в сторону стола, и Янис, проследив её взгляд, заметил, что пожилой мужчина уже ушёл, зато молодой — с головой погрузился в чтение, заняв его место.

— Вы мне не досаждаете, — сказал он, — я только рад.

Она снова улыбнулась, повертела в пальцах бокал.

— Сыграем? — предложила, доставая из мешочка на поясе карты.

— На что? — заинтересовался Янис, разворачиваясь лицом к ней и боком к камину. Боль в ступнях больше не занимала его.

— На желание, — Эсу улыбнулась, поймав его взгляд, — наверняка есть в жизни некромантов что-то, что не достаётся бесплатно. Ведь так?

Они играли долго. Пока обменивались картами и считали очки, Янис собирал её характер, словно бы из кусочков пазлов. Они оба с одинаковой готовностью шли на риск. Эсу была коварней его, а он — терпеливей. Проигрывая, она смеялась, а он язвил, выигрывая же — они поступали наоборот.

Финальную партию Янис намеревался проиграть — чтобы посмотреть, что же она загадает. Он почти сумел это сделать, но увидел скучающий взгляд девушки, и в последний момент изменил планы. Теперь он бился за победу, а она ускользала. Наконец, на последнем круге ему повезло с мастью. Карты легли на ковёр между ними, и ещё прежде, чем подсчитать очки, Янис понял по её взгляду: он победил.

Он ещё раз оглядел комнату. Пока они играли, гостиная опустела. За окном было всё так же темно, но Янис чувствовал: приближается утро. Непроглядное, как любое зимнее утро, но ночь уже на исходе.

Повисла тишина — приятное молчание после хорошей игры.

Эсу отщипывала виноградинки, Янис допил вино.

— И чего же ты хочешь? — во взгляде девушки азарт игры сменился азартом вызова. Янис понял: она думает, что знает, каким будет его желание – и совсем не против.

Эсу нравилась ему, но он знал: ничего не выйдет.

Поэтому переложил с кресла подушки и прилёг, облокотившись на один локоть.

— Расскажи мне что-нибудь о себе, — попросил он. — Только правду.

— Только правду?

Казалось, она не расстроилась. Устроилась рядом, подложив руки под голову, и глядя на него с близкого расстояния.

— Чем ты занимаешься? — предложил он пробный вопрос.

— Я служу Церкви. Это, знаешь, тоже работа, — она снова взглянула на его брошь. — Правда, бесплатных обедов нам за неё не полагается.

— Это потому, — ответил он с иронией, — что ваша работа не является жизненно необходимой для общества. Если покойника не отпоют, он не пойдёт убивать родных. А вот если не упокоят... То же самое со свадьбами.

— Не скажи, — усмехнулась она. — Ты просто не видел, что бывает с молодыми, если свадьба срывается.

— Ты действительно веришь во всё это? В Бога, в ваши молитвы, в проповеди?

Она язвительно рассмеялась:

— Нет. Для этого я слишком умна. Это просто работа.

Они снова умолкли. Янис принялся осторожно перебирать её волосы, очень мягкие. Эсу не возражала, глядя на него из-под полуприкрытых век.

Потом дом снова начал оживать. Янис встал, убрал посуду с пола, собрал подушки. Сон не шёл.

Эсу тоже поднялась на ноги.

— Ты выглядишь удивительно бодрой для человека после бессонной ночи, — заметил Янис.

— Такое со мной бывает.

В гостиную заглянул слуга, потом спустился зевающий на ходу мужчина — тот, книжник, уже знакомый Янису с вечера.

— Доброе утро, Аликс, — сказала Эсу, принимая из его рук серый плащ с капюшоном. Такой же был и на нём.

— Доброе, — сумрачно отозвался он, остановив взгляд на Янисе. — Надеюсь, ты готова?

Янис почти не смотрел на него. Он смотрел на плащи — чистые, без всяких пятен. Слишком чистые для плащей, в которых совершали путешествие, пусть даже верхом.

Эсу обернулась к Янису, сказала что-то, прощаясь, но он мог только кивнуть.

– Нам пора, Эсу, – мужчина открыл дверь, пропуская спутницу. Дверь закрылась, а Янис остался стоять, задумчиво глядя им вслед.