За чертой

Затылок саднил, в голове стучала мерзкая боль, но хуже всего был холод — он поднимался от пола, замораживая спину, ноги, казалось, даже череп обратился в ледышку, и мысли от этого становились тягостно медленными.

Янис открыл глаза. Над головой был каменный свод. "Всё-таки дошли" — подумал он в первое мгновение, и задумался, пытаясь вспомнить: "а что не так?"

Он шевельнулся, и понял, что одежда насквозь мокрая и невыносимо ледяная. Второй мыслью было: "Я свалился под лёд, и Волк меня оттуда вытащил?"

Он попытался привстать. Боль в голове вспыхнула с новой силой, отозвалась в спине — словно бы россыпью синяков — и, наконец, завершилась неприятной беспомощностью в занемевших ногах.

Янис взглянул: ноги в лодыжках были стянуты веревкой поверх штанин. А вода — догадался он — это растаявший снег.

Он пришёл сюда не сам. Он не собирался сюда идти.

"Вот мразь".

Вечер и костёр помнились отчётливо, но дальше была пустота.

"Дождался, пока я усну... и этот человек задвигал что-то про честность?"

Он ощупал затылок — кровь уже запеклась, но удар, похоже, был сильным. Боль и холод мешали думать, и вместо ярости он почувствовал сильнейшую усталость. На сердце словно навалились тяжёлые камни. То, что он всё же оказался в Академии, вызывало меньше эмоций, чем осознание, что Волк обманул его. Обманул — зачем? Ведь вполне мог добиться своего в честной драке.

Он с ожесточением потёр лоб, и боль сдавила голову железным обручем.

Оглядел себя: куртка расстёгнута, пояс с ножом и кинжалом исчез.

Взглянул вокруг. С удивлением понял, что узнаёт место: коридор упирался в дверь с коваными завесами в форме ветвей и дубовых листьев. Здесь они с Тисэ ожидали перед посвящением.

За этой дверью — зал для общих собраний.

А коридор, уходящий в темноту — один из множества одинаковых коридоров, но выводит он, если Янис помнил верно, куда-то совсем рядом с трапезной.

Если он доберется туда, то сумеет отыскать выход.

Вот только есть ли у него на это время?

Янис наклонился, попытался развязать верёвку заледеневшими пальцами. Намокший узел не поддавался.

Он решил попробовать вытащить из-под верёвок штанину, чтобы ослабить узел — но со стороны коридора послышались шаги, и пришлось выпрямиться, изображая спокойное ожидание.

— Здравствуй, Янис, — голос вошедшего он знал. — Извини, мне пришлось тебя вырубить.

Не Волк. Янис настороженно кивнул, разглядывая Принца. Чёрные волосы завиваются от влаги на высоком лбу, вечные серебряные серьги, глаза — как будто всегда немного печальные.

— Я тебя прощу, если ты добудешь мне одеяло, — проговорил Янис, пытаясь собраться с мыслями. — А ещё лучше — очаг.

— Ну конечно, — пообещал Принц. — Один момент.

Он в две секунды развязал верёвку на ногах Яниса. Открыл двери, а потом поднял Яниса на ноги, подперев плечом, и почти затащил в зал. Янис не успел возмутиться вслух, только зашипеть. И тут же умолк, оказавшись на полу у горящего камина.

Из глубины зала собраний на него смотрели трое Мастеров.

Широкоплечий, заросший Комендант. Худощавый и высокий Тихий — законник и архивариус. Седовласая Охотница с юным лицом.

За их спинами — четверо молодых людей. В их глазах ещё не было черноты некромантов, но лица уже успели отметиться тенями. Янис узнал этот подавленный вид: ученики.

Он ещё раз обежал взглядом зал — не только площадку в центре и круг кресел перед камином, но и холодные стены, и углы. Волка нигде не было. Это было, по крайней мере, любопытно.

— С возвращением, Янис, — прохладно сказала Охотница.

Она двинулась вперёд и первая села в кресло. Комендант и Тихий последовали её примеру. Теперь Янис чувствовал себя перед судом — впрочем, похоже, так оно и было.

Принц занял ещё одно кресло, замыкая полукруг. Когда он успел присоединиться к Мастерам? Янис помнил, Принц возвращался сюда чаще других, но раньше он не держался так отчётливо наравне с этой тройкой.

Янис стянул куртку. Игнорируя взгляды собратьев, стащил сапоги. Скрестил ноги, сидя спиной к пламени очага.

— Ну что, — подал голос Комендант. — Ты будешь говорить?

— А это допрос? — язвительно уточнил Янис.

— Да.

Янис приподнял подбородок.

Холод снега отступал, но холод страха поднимался в груди, заставляя сердце биться быстрее. Сзади был огонь — отступать в самом деле некуда.

Следя за выражением их лиц, он начал рассказывать: о монахах, убивавших в таверне, о судьбе Коника, о том, как заманили в ловушку Волка. По тому, как изменились их лица, он понял: они не знали. Не знали о том, что некромантов начали целенаправленно истреблять; не знали о смерти Волка.

Волка здесь не было.

В двух словах он описал побоище в поместье, умолчав о том, что был не один. Рассказал, как доставил Йори в город.

— И тогда я направился сюда, — подытожил он, и замер, выжидая реакцию.

Губы Принца превратились в тонкую линию. В глазах Коменданта темнело недоверие. Тихий смотрел по-прежнему бесстрастно.

Принц что-то знал. Остальные — подозревали.

— Мы собрались здесь для правды, Янис из Сашима, — сказал Комендант. — Поклянись на своём аметисте, что ты ничего не скрыл.

Если Волка здесь не было — что может знать Принц? Янис молчал, пытаясь прочесть ответ по его взгляду.

— Молчание вполне красноречиво, — сказала Охотница.

Принц шевельнулся, в глазах мелькнуло сожаление.

— Я слышал тебя вчера ночью, Янис, — сказал он. — Слышал, как ты признавался своему спутнику в преступлении. И как ты сказал, что планируешь бежать от нашего решения — тоже слышал.

"Своему спутнику."

— А где сам мой спутник?

— Не тебе задавать вопросы, — резко напомнил Комендант, но Янис успел уловить движение плечей Принца. Они не знали. Волка здесь не было — возможно, он явится, если не заблудился в горах, но они с ним не говорили.

Это не Волк сдал его мастерам.

— Если ты скажешь правду, мы сможем оценить твоё преступление и учесть признание, — сказал Тихий. — Если не скажешь ничего — приговор однозначен.

Не было нужды в пояснениях. Их четверо... Или восемь, смотря как считать. А он безоружен.

Янис остановил взгляд на кинжале на бедре Охотницы.

Спросил:

— Что, ты убьёшь меня? Даже не зная, виновен ли я хоть в чем-то?

Она медленно кивнула.

— Закон защищает нас, Янис. Защищает от непоправимого зла. Жаль, если ты этого не понял.

Умерев, станет ли он Тенью? Тогда ученики смогут попробовать себя в деле. Но нет. Охотница рассказывала, что умеет убивать мгновенно. Вряд ли он станет хоть кем-то.

Но только если они решат не разбираться. Янис помнил: в одной из комнат сохранились цепи. Если будет нужно, они добудут из него ответы — любой ценой.

Янис знал, что такое допросы.

Он кивнул. Сложил руки на коленях, чтобы унять нервную дрожь в пальцах. И начал сознаваться:

— Я нарушил три гильдейских закона, — сказал он, стараясь звучать спокойно, но с сожалением. — Во-первых, я снял камзол и спрятал аметист, чтобы уйти от охоты, развёрнутой монахами.

Охотница кивнула — кажется, даже с пониманием. Остальные молчали. Ученики за спинами придвинулись ближе, ловя каждое слово.

— Во-вторых, я брал чужое. В доме, где Эсу убила барона Эмро, я взял тёплую одежду без спроса, потому что спрашивать было не у кого. Девочка всё равно бы не отказала. В Триовражье я вообще брал всё, что мне было нужно, без разбору. И это подводит к третьему преступлению, самому главному.

— Что ты сделал? — спросил Принц.

Под взглядами мастеров казалось, что он находится на перекрестье лезвий, готовых коснуться горла.

Янис мысленно посчитал: девять дней. Девять дней прошло с момента его поступка, и вот уже наступает час расплаты. Быстро — но всё же не мгновенно.

Что я сделал? Янис на миг опустил глаза. Если Волк явится, он может делать, что хочет. Но Янис не станет зарывать его собственными руками.

— Я украл труп в доме мёртвых в Триовражье, и забрал аметист с тела Волка, — трое других ещё ничего не поняли, но взгляд Тихого, изменившись мгновенно, уже приговорил его к смерти. Можно было не продолжать. Янис облизал губы, заставил себя говорить дальше:

— Я нашёл заброшенный дом и попытался вернуть Волка к жизни.

Из учеников только один знал: в его глазах заплескался ужас. Остальные смотрели не отрываясь, встревоженные, но не понимающие.

Охотница молча встала. Повернувшись к ученикам, она жестом приказала им выйти из зала, и сама вышла следом.

Янис успел поймать её взгляд: он больше не был для неё ни учеником, ни коллегой. Теперь она видела в нём отвратительное чудовище, нечисть — и терпеть рядом не собиралась.

— И что произошло? — спросил Комендант, даже не взглянув вслед уходящим.

— Пробудился кто-то... из тьмы, — Янис с трудом заставил губы двигаться. — Я смог выжить.

Всё-таки солгал — и стало легче: кости брошены, осталось узнать, что на них выпало.

— Что именно ты сделал? — уточнил Комендант, переглянувшись с Тихим.

— Эмм, — Янис попытался подобрать слова. — Я попытался найти Волка на Той Стороне. Но не смог.

— Кто научил тебя этому? — спросил Тихий.

Янис взглянул на него удивлённо.

— Я нашёл ответы в книгах.

— В Архиве? — ледяной взгляд Тихого обрёл остроту.

— В тайнике за Архивом, — признался Янис.

— Там есть такие книги? — тихо уточнил Принц у мастеров. Архивариус неохотно кивнул.

Янис стиснул пальцы, собираясь с силами:

— Я сделал это, потому что поддался гневу. И гордыни — решив, что у меня может что-то получиться. Я кладу свою вину к ногам Совета и прошу о снисхождении.

После долгой паузы Тихий шевельнулся.

— Мы тебя услышали, — сказал он. — Что знает твой спутник?

Об этом Янис успел позабыть.

— Знает о монахах. Знает, что я нарушил что-то. Я встретил его на судне, когда поднимался вверх по реке. Он хотел стать учеником — но я объяснил, что не смогу его вам представить.

Они равнодушно переглянулись: поверили.

— Найдёшь его, — велел Комендант Принцу. Тот кивнул.

— О монахах, — Комендант побарабанил пальцами по подлокотнику. — Расскажи подробнее.

Янис шевельнулся, садясь чуть удобнее: ноги успели затечь, но под взглядами мастеров двигаться было очень сложно.

Как смог, пересказал воспоминание Волка, постарался передать речь проповедника на площади.

— Эсу, — напомнил Принц. — Расскажи о ней.

Он рассказал.

Слушая его, Комендант несколько раз кивнул своим мыслям, потом прервал:

— Про неё понятно. Остальные? Что, по-твоему, ими движет?

Янис всерьёз задумался.

— Я не берусь утверждать — но мне кажется, что их план — объявить нас врагами, запугав людей, — он начал говорить, и понимание сложилось, как мозаика, к которой наконец-то подобрали верный кусочек. — С помощью этого страха вернуть себе власть. Сделать Церковь снова могущественной и богатой, — он распрямил пальцы, словно разминая их перед работой. Новое понимание поражало размахом. Такое очевидное — как он не догадался раньше? — Если некромантов нет, то за помощью люди побегут к ним. Сжигать монахи умеют. А Тени они называют божественным провидением, значит, и делать ничего не нужно.

Комендант и Тихий обменялись долгими взглядами.

— Ты считаешь, они решатся напасть на Академию?

— Я уверен, что да, — Янис вложил в голос всю свою убеждённость. — Если люди поверят, что мы — виновники их страданий, то им и делать ничего не придётся.

— Понятно, — Комендант поднялся. — Благодарим тебя за вести. Мы закроем входы — здесь им до нас не добраться.

— Закроетесь здесь — и ничего не сделаете, чтобы их остановить? — не поверил Янис.

— Нельзя ничего сделать, — отрезал Комендант.

— Но наши, там, снаружи — они же погибнут! — Янис попробовал вскочить на ноги, и тут же застонал от боли, пронзившей голову.

— "Не идти против Смерти", — тихо процитировал архивариус. — Это урок, который ты так и не выучил, Янис. Но мы учли твоё признание — и то, что ты постарался предупредить нас об опасностях.

Янис замер. Перестал дышать, ожидая продолжения. Комендант шагнул вперёд — и своей тяжёлой рукой сжал его плечо.

Принц встал по другую сторону — вроде бы не трогает, но по взгляду видно, что среагирует на любую попытку вырваться.

— То, что ты совершил — непростительно, — сказал Тихий, глядя ему в глаза. — Из милосердия, и отмечая твоё мужество, мы приговариваем тебя к вечному заключению. Остаток своих дней ты проведёшь в одиночестве. Если ты хочешь что-то сказать, пока видишь людей — скажи: это твой последний шанс.

Янис неверяще смотрел на него. Из милосердия? Это было почти смешно.

Это не могло быть правдой.

— Подожди, — сказал он, пытаясь поймать ускользающую мысль, которая казалась более важной. — Вы не предупредите их? Их же убьют.

Тихий посмотрел на него почти с сожалением.

— Предупредить, чтобы что? Чтобы они сняли камзолы, как ты? Чтобы скрывались? Предупредить как? Их судьба не в наших руках. Но не волнуйся, ты выполнил свою задачу. Мы сохраним гильдию, и сохраним наши знания. Если понадобится — книги будут уничтожены. Церковники и непосвящённые не получат ничего.

Янис оглянулся на Коменданта. Взгляд старшего из мастеров не сулил ничего хорошего.

Янис снова попытался воззвать к Тихому:

– Ты же учил их, каждого из них! Как вы можете так поступить?

– Спасти всех невозможно.

— Что, и пытаться не нужно? — воздуха не хватало. — Ты же должен их помнить! Тисэ, Лето? Эрм? Камия? Мирано? Ты говорил нам, что гильдия — наш дом. И вы позволите сжечь их заживо? Одного за другим! Спрячетесь в подземельях, как трусы, как подвальные крысы, и просто переждёте?

Комендант потащил его прочь из зала.

Принц догнал их в коридоре, неся в охапке одежду Яниса.

— До конца моих дней — это сколько? — спросил Янис, пытаясь выиграть время — и безнадежно пытаясь запомнить повороты.

— Сколько ты сможешь прожить, — равнодушно сказал Комендант, не замедляя шаг.

— Сколько смогу? – уточнил Янис. – Ты там внизу разводишь плотоядных слизней? Прикармливаешь нетопырей?

— Ты останешься наедине с собой, — сказал прохладно Принц. — Мне жаль, Янис. Помилования не будет, потому что прощение — это доверие. Ты останешься жить, сколько захочешь — но вряд ли долго.

"Сколько захочешь". Смысл этой фразы дошёл до Яниса, и происходящее вдруг стало реальностью. Они спускались всё ниже и ниже по извилистым коридорам, и с каждым шагом Янис чувствовал, как паника затапливает его сознание. Обратного пути для него не будет. Его заживо похоронят под толщей камня, и он останется в темноте — до смерти и после смерти.

Он будет настолько глубоко внизу, что о нём забудут, и он останется в давящей бездне, из которой нет выхода — пространстве без воздуха, куда и через тысячу лет не проникнет свет.

Станет тенью, которую никогда не отпустят на свободу. Вечность задыхаться и не мочь сделать вдох.

Сотню каменных ступенек спустя Комендант резко свернул вбок, в темноту очередного прохода. Янис никогда не бывал здесь. Короткий коридор. Всего несколько шагов, хватка Коменданта на плече ослабла, и Янис увидел перед собой обитую железом дверь.

Он не хотел знать, что за ней.

– Эй, Принц, – позвал он чужим, незнакомым голосом. – "Жить столько, сколько захочу"? Ты должен оставить мне кинжал.

Принц взглянул на него с сомнением.

– Что, ты смелый только со спящими? – поддел его Янис. – Предлагаешь перегрызть вены зубами? Хорошее у вас милосердие.

Во взгляде Принца мелькнуло что-то живое. Он уронил на пол то, что нёс, и потянулся к ножнам.