Родная

   Ближайшую неделю я не выходила из дома. Парни были заняты допросами Фантика и переговорами с другими ОПГ. От Марата я узнала, что Кащей хотел продать жизнь Ералаша за пару бутылок водки. Он не хотел мести о которой мечтали парни, хотел все замять и стерпеть, и за это был отшит.
   Не то чтобы я сильно нервничала из-за Кащея, он был тот еще говнюк, но я прекрасно понимала, что такая смена власти может привести к жестоким последствиям. Меня это пугало. Все ребята в группировке были мне почти родными, с многими из них я была знакома с детства, с садика или со школы, с кем то вместе играла в песочнице, они все так или иначе были мне знакомы.
   То как братья стали помешаны на универсаме пугало меня еще больше. Марат, как мне казалось, был слишком юн для такого, слишком горячо думал, это делало из него легкую мишень для других, вражеских группировок. Вова, более рассудительный, честный, хоть и был взрослее, но в моих глазах все еще был тем подростком который играл с нами в битву подушек. Он взял на себя бразды правления и от этого стал часто свеситься в чужих кругах. О нем говорили много, я слышала это от девочек которые знают других группировщиков, это тоже подставляло его под удар. В случае кипиша, он первый получит...
   Мне не хотелось думать о том что именно он получит, хоть на ум и ложилось одно единственное слово «Пулю».
    В таком дне сурка я провела еще неделю. В один день маме позвонили. Я подошла ближе к двери и подслушала
- Да, Диляра Суроворова. Как в больнице? А Владимир Суворов там? Скоро буду! - мать положила трубку и пошла в свою комнату, одеваться.
- Я с тобой! - я вылетела из комнаты одетая, когда она уже стояла у двери.
   Вместе мы направились в больницу. Дорога прошла перед глазами как секунда, но при этом тянулась бесконечно долго.
- МАРАТ! - я побежала к брату, он сидел в приемной с парой царапин и синяков.
- Тихо, все хорошо, - брат приобнял меня и виновато посмотрел на мать.
   В ее глазах стояли слезы, она знала что ругать его нет смысла, но я как будто физически чувствовала ту боль которую испытывала она. Оставив брата с мамой я пошла к регистратуре, узнать где старший.
- На операцию его забрали, завтра приходите! - недовольно фыркнула тетка за стеклянной панелью.
- Как на операции, что с ним?
- Девушка откуда я знаю? Не мешайте работать!
   Женщина встала и вышла. Мы втроем поехали домой, без настроения и какого либо желания разговаривать. Сразу с остановки Марат пошел в качалку, а я с одобрения матери пошла следом.
В качалке сидела толпа таких же полу покалеченных мальчиков, некоторых из них я не досчиталась, видимо тоже были в больнице.
- Мы отомстили за Ералаша, - гордо сказал Зима.
Парни стали в красках и подробностях рассказывать мне про совершенный подвиг. Парни оживились радостью, что Миша может теперь спать спокойно, но один из них не давал мне покоя.
Фантик сидел в углу и странно качался из стороны в сторону. Его поведение не похоже на поведение человека, за друга которого только что отомстили.
- Валер, - я поманила парня к себе поближе, чтобы его ухо было прямо у моего рта. - Мне это не нравится.
Я не сводила взгляда с Кирилла, поэтому Турбо посмотрел на него тоже.
- Что именно? - задумчиво спросил парень.
- Посмотри внимательно, - сказала я, - все радуются, а он нервничает и явно не из-за того что ребята в больнице.
- Почему ты так решила?
- А ты спроси про его последнюю встречу с Мишей, он постоянно путается в своих же словах, я думала он нервничает, но сейчас... Смотри, на нем же лица нет!
Парень кивнул и забрал Зиму и еще нескольких парней в каморку. Спустя время они все ушли и я осталась в качалке с Сутулым, Лампой и Фантиком.
- Сутулый, Лампа, не сходите до магазина? Я дам денег, купите лимонада и печений, отметим, - сказала я протягивая несколько бумажек, Лампа побурчал, но в итоге боя согласились и ушли.
- Почему ты их двоих оправила? - настороженно спросил Кирилл.
- Ты знаешь почему. Я же не дура, я думала, что ты его бросил, но не верила в это.
- Как ты догадалась? - в глазах парня появился панический страх.
- Ты часто путался в фактах, да и твоя реакция на некоторые слова, неоднозначная. Я убедилась в этом только сегодня. - я разговаривала спокойно, но слезы стояли поперек горла.
- Проси что хочешь, только не рассказывай никому умоляю, - парень схватил меня за руки.
- Я бы так не поступила. Он же друг твой. - сказала я вырывая свои руки из его.
- Ты осуждаешь меня, - горько сказал Кирилл, - Но тебя там не было. Ты не видела сколько их! Тебе уже промыли мозги этим единством, настолько, что ты не осознаешь цены собственной жизни!
- Нет, я просто имею другие приоритеты. Пока ты спасал свой зад, вспомни сколько раз Миша выручал тебя? - голос срывался на крик, я держалась с трудом. Помнишь как он прикрывал тебя перед отчимом за свистнутый самогон и потом сам едва унес от него ноги? Как помогал тебе достать деньги на лекарства матери? Да он столько всего сделал для тебя! А ты чем ему отплатил?
   По щекам парня текли слезы, но я уже не могла остановиться, я давила на него до конца.
- Но ты спасал свою жопу, а не друга, который ради тебя был готов на всё! - плакать начала уже и я. - Я презираю тебя. Ты не был его достоин. Не береди его душу, отшейся сам, по хорошему прошу.
   С этими словами я ушла из качалки громко хлопнув дверью. Слезы текли по моим щекам и мороз обжигам их с особой силой. Я не хотела больше видеть Фантика, а звать его своим другом для меня теперь было противно.